В порядке исключения

Будто в ожидании чего-то по-настоящему волнительного Исак входит в кафе, где назначена встреча. Он расстёгивает молнию на куртке, снимает шапку, на ходу приглаживает волосы, надеясь привести их хоть в какой-либо порядок. Стоит появиться в поле зрения Эвена, как он сразу же замечает его, словно Исак мигает яркой красной лампочкой. Мягко улыбаясь, Эвен не отводит от него глаз, игнорируя сидящего рядом − Микаэль активно рассказывает ему о чём-то, отрезая кусочки еды на своей тарелке. Эвен встаёт с грацией, свойственной только ему одному. Делает пару шагов навстречу и обнимает Исака за плечи. − Привет, − тихо говорит он и целует в висок. − Привет, − повторяет Исак и смотрит на Микаэля: − Здравствуйте. − Салам Алейкум, ангел. Микаэль по-идиотски улыбается, а затем строит комичную ошарашенность и чуть ли не отшвыривает от себя тарелку. − Аллах милостивый! Нам же нельзя сейчас мясо! − Да остановись ты наконец, — фыркает Эвен, но Микаэля уже раздирает смех. Прикусив язык, Исак пытается выглядеть невозмутимо. − Расселся теперь на этой шутке до конца жизни, − бурчит Эвен, ласково оглядывая смущённое лицо Исака. − Не знаю, почему эта тема его так веселит. Не обращай внимания. Собрал вещи? − Да. − Да? — он коротко чмокает уголок его губ. − Хорошо. Есть хочешь? − Нет. − Уверен? − Эвен! Вы — не моя мама, мы ведь договорились. − Вовсе я не поэтому, − обижается он и примирительно заправляет волосы Исака за уши. Наверняка Исаку не удалось пригладить их как следует, и на голове чёрт-те что. − У меня появились срочные дела, − сообщает Эвен серьёзно и виновато одновременно. − Знаю, что обещал тебе помочь перевезти вещи. Мне жаль, что так вышло. Но я не могу отменить встречу с коллегой. Зато я договорился с Микаэлем. Вы заедете за твоими вещами, и он отвезёт тебя ко мне. А вечером мы увидимся. − А, − Исак надеется, что у него выходит изображать беззаботный вид. − Ладно. − Это ничего? − Да, всё в порядке. И мы можем в другой день заняться переездом. Не к спеху. − Нет. Я обещал сегодня — значит, сегодня. − Не переживайте, я не передумаю, если мы отсрочим на день-другой. − Нет. Сегодня! — глаза Эвена вспыхивают алчным блеском, выдавая его командирскую сущность. Это по-доброму забавляет Исака. − Ладно. Идёт. − Да? — Эвен вновь счастливо сияет, склоняет голову, выражая полную заинтересованность. — Вы быстро справитесь, ты и не заметишь моего отсутствия. Но если не хочешь, или ещё какие-то причины, просто скажи. Мы что-нибудь придумаем. Мы договоримся, − Эвен бережно проводит ладонью по его лопаткам, по его плечу. Исак успокаивающе накрывает чужую руку своими пальцами. − Всё нормально. Вы ведь не виноваты, что свалились дела. Пожалуйста, не надо из-за меня так волноваться. Эвен осматривает его проницательным взглядом, а затем его губы трогает самая обворожительная и нежно любимая Исаком улыбка. − Присаживайся, − он пропускает его за стол и устраивается на соседнем стуле. — Микаэль? Как долго ещё ты будешь есть? − Не могу при Исаке, − жалуется Микаэль, указывая на свою тарелку. − Кусок в горло не лезет. Он осуждает меня за неверность исламским канонам. Я прямо сердцем чувствую. − Тогда вставай и поехали. У всех нас ещё много дел. − Нет, я всё же доем, − в обычной манере кривляется Микаэль и берёт вилку. — И перестаньте сверлить взглядами дырки во мне. Дайте пообедать спокойно. − Может, пить хочешь? — спрашивает Эвен Исака. − Нет, спасибо. − Тогда подождём, пока мистер «я смеюсь до смерти над собственными шуточками» не доест. Невелика проблема. − Хватит брюзжать, мистер «я стал таким кислым, что мною можно закусывать текилу». Мне надо подкрепиться перед сегодняшней тренировкой. Кстати, присоединился бы. Тебе не помешало бы отрастить мясца и подкачать хиленькие ручки. − И что теперь не так с моей фигурой? − Худосочный слишком. − Ну, хотя бы «сочный». − Ты типа молодишься под Исака? − Моё телосложение всегда было таким. Доброе утро. − Ну вот не стал бы указывать, сколько мне есть, так бы и считал тебя красавчиком. Лучше бы молчал. − Посмотрим, на сколько тренировок тебя хватит. В прошлый раз их было, м-м, пять? − Да какого чёрта? Восемь, вообще-то. Восемь! Понял? Кто бы говорил, засранец! − Мне и без того хватает тренировок. Микаэль кидает фривольный взгляд на Исака. − Не то, о чём ты сейчас подумал. Я вообще-то о работе, что навалилась последний месяц, − вносит ясность Эвен, но Микаэля уже не остановить. − Значит, тем более подкрепись. С сегодняшнего дня тренировок у вас прибавится. Он придвигает тарелку, на которой искусно выложены аккуратные кусочки мяса и овощей, политые соусом. − Угощайся. Что? Это вкусно. Специально для меня готовили, его нет в меню. Самый лучший стейк. Самая свежая руккола и самое жирное фуа-гра. Исак решает, что третья попытка сумничать всё же возымеет успех. Он снова чувствует поддержку Эвена − его тёплый бок и бедро рядом с его бедром, − и общее настроение. К тому же, замечание по поводу фигуры Эвена — самой красивой на всей планете, − не оставляет его равнодушным. Он кривит лицо и указывает на чужую тарелку. − Вы знаете, из чего делают фуа-гра? Микаэль вопросительно замолкает. − Из печени гусей и уток, конечно же. − Да. Из жирной печени. А чтобы печень стала жирной, птиц насильно откармливают. По собственной воле эти животные не стали бы жрать себе во вред. А от того количества пищи, что они потребляют, печень бы не разжирела. Поэтому люди их кормят через трубку! Попробуйте погуглить. Это ужасное зрелище. Нет, я не зоозащитник и не предлагаю запретить растить животных на убой. Но просто конкретно это… Это так жестоко. А вы косвенно поддерживаете такое. Исак дышит через раз. Когда он заканчивает, то ощущает гордость за собственное умение высказаться с должным пренебрежением. Микаэль с обманчивым скептицизмом щурится. − Мне кажется, он меня недолюбливает, − обращается он к Эвену, и его серьёзность портит лишь ухмылка. − Тебе не кажется. Я тебя тоже недолюбливаю частенько, − вставляет Эвен, вызвав у Исака усмешку. − Давай шевелись, нам уже пора. Но сначала отойдём на пару слов. − Да знаю я и так, что ты скажешь, − отмахивается Микаэль. − Не приставать к твоему зайчонку, я понял. За кого ты меня держишь вообще? − Веди себя нормально, не будь собой хотя бы час. − Вот спасибо! — цыкает Микаэль. — Всё прошло бы отлично и без твоих ценных указаний. Как невежливо. Я оскорблён до глубины души. Микаэль вытирает рот салфеткой и отлучается на пару минут в туалет. Эвен встаёт и просит у официанта своё пальто. Исак поднимается следом и застёгивает куртку. − Если что-то не так, звони мне. Ни о чём не волнуйся. − Я и не волнуюсь. − Микаэль поможет донести вещи. Если надумает отлынивать, можешь вот в том же тоне, как было сейчас, напомнить ему о нашем с ним уговоре. Просто скажи про уговор, без деталей, он всё и так поймёт. Рука Эвена незаметно пробирается под резинку его куртки, а затем и под кофту. Исаку кажется, что волосы на затылке шевелятся. − Он знает код сигнализации? − У него даже есть свои ключи, − рассматривая его лицо, Эвен мечтательно улыбается, точно мыслями где-то далеко. − Вы доверяете свой дом ему? − Да. В свою очередь, у меня есть ключи от его дома. И это, кстати, не раз оказывалось полезным. Мы условились так ещё со времён универа. Наверное, на лице Исака отражается целая гамма эмоций. Эвен, взяв его под руку, заставляет посмотреть себе в глаза. − Эй. У тебя тоже будут свои ключи. − Я не поэтому спросил. Не стесняясь гостей кафе, Эвен ведёт кончиком носа по его щеке, целует незримо обозначенное место. − Не волнуйся. Он не ворвётся туда и не выкрадет тебя. Я ему не дам. − Эвен! — Исак смеётся и чешет ухо от щекотки, что родил чужой шёпот. Почти дойдя до дверей, Эвен приостанавливается в укромном уголке и вдруг резко перехватывает Исака за руку и тянет на себя. Теряя равновесие, Исак неряшливо упирается в его грудь ладонями. − Хватит облизываться! — горячо говорит на ухо Эвен. — Зачем ты это постоянно делаешь? − Ч-что? − Перестань! Серьёзно. Кровь под кожей на щеках точно вскипает. − Я не нарочно, − со скромностью даёт Исак чистосердечное. − Для «не нарочно» ты слишком часто развратно себя ведёшь. Исак краснеет до самой шеи. Эвен находится так близко. Воротник его пальто у самого чувствительного носа Исака, и запах кружит голову. Улыбаясь, Микаэль молчаливо проходит мимо них и выбирается на улицу. И тогда Исак всё же решается. Спустив лямку рюкзака с плеча, он достаёт из сумки то, что купил накануне. − Я хотел отдать вам. Эвен подаёт раскрытую ладонь, куда Исак тут же вкладывает чуть измятую с одного бока картонную упаковку. Он так сильно благодарен за, пусть и неосознанно, проявленную чуткость: Исаку было бы крайне неловко простоять хоть лишнюю секунду с вытянутой рукой. − Что это? — Эвен вскидывает любопытный, чистый взгляд. − Подарок… Вроде того. − То есть, ты можешь мне что-либо дарить, если это делаю я, то тут же становлюсь самым ужасным на свете манипулятором?.. Это форменная несправедливость, котёночек. Исак фыркает. − Эвен, он почти не стоит ничего. Откройте. Эвен распаковывает коробочку и достаёт фигурку собаки. Её пластмассовые глаза двигаются, как живые. На вытянутой шее висит ошейник из магнита. Сама собака покрыта лощёным ворсом. Ничего особенного — безделушка. В пальцах Эвена она смотрится так чужеродно, Исак сразу же жалеет, что вообще отдал это убожество. К тому же, к вещи существует предыстория, которая кажется теперь не такой уж остроумной. Когда Эвен рядом, чувство юмора, смелость и дерзость прощально машут Исаку рукой. − О, − искренне удивляется Эвен и с каким-то детским неравнодушием разглядывает дурацкую собаку. — Милая. Он, разумеется, понимает, что к этому должно быть пояснение, поэтому сразу же задаёт правильный вопрос: − А что она значит? − Ничего особенного, − прилагая большие старания, Исак скучающе хмурится. — Просто увидел и подумал о вас… То есть, нет, не в том смысле, что вы собака… О господи... Эвен вскидывает брови. На его красивые губы медленно наползает хитрющая улыбка, а в уголках глаз собираются тонкие морщинки. − Это была плохая идея, забудьте, − выдавливает Исак, надеясь, что всё можно списать на его глупость. − Это намёк завести собаку? От стыда у Исака бешено колотится сердце. − О нет! Боже! Нет! Нет конечно. Я бы ни за что не стал просить вас о таком. Боже, − Исак стонет, прикрыв ладонью лоб. — Давайте её выкинем сейчас же. Эвен уворачивается, не разрешая Исаку дотянуться до треклятой собаки. − Нет. Я её заберу! − Это фигня полная, давайте просто выбросим в мусорку. Она ужасная. И глупая. − А мне нравится. И вообще, это теперь моё, не отдам, и прекрати отбирать. У Исака взмокает спина: он тянется за собакой и пытается вскарабкаться по Эвену, как по лестнице, чтобы выхватить из рук фигурку. Конечно же, ничего не выходит, Эвен выше, он забавляется и не позволяет лишить себя веселья. Пока Исак старается добраться до виновницы его позора, чтобы отправить её в утиль, Эвен успевает оставить на его лице пару издевательских поцелуев. Отступив, Исак сдаётся и опускает голову. − Я просто… мне показалось смешным кое-что. Если я… «котёночек», то… у вас тоже может быть прозвище… Но вообще-то дело не только в этом. У моего отца раньше жила такая собака. И она всегда со свистом, шумно, по-человечески дышала. И я вспомнил, что вы тоже так делаете, просто не знал, как это правильно рассказать… А потом мне в голову пришла одна шутка… Противостоять улыбке Эвена невозможно, и Исака колотит дрожь. Из-за снедающего его стыда кажется, что эта улыбка выражена только из жалости. − Чёрт, это было забавно, пока я вслух не произнёс. Простите. Пожалуйста, давайте просто выкинем её. Я в юморе — полное рахло. − Мы не станем ничего выбрасывать. Это моя собака. Хватит распоряжаться ею, ещё и так жестоко, маленький не зоозащитник. Эвен приобнимает его и касается губами взмокшего виска. — Кстати, полное рахло у нас Микаэль. Не отбирай у него пальму первенства, − он указывает на скучающего на улице приятеля. Исак взывает о помощи всем богам, чтобы Эвен ответил на его вопрос положительно. − Вы хотя бы любите собак? − Очень люблю, − отвечает Эвен, и Исак мысленно выдыхает с облегчением. − Особенно тех, кто дышит, как я. Исак быстро набрасывает на лицо капюшон. . Отведя Исака до автомобиля Микаэля, Эвен закрывает за ним дверь и на прощанье машет рукой. Исак улыбчиво провожает его взглядом. И хоть машина у Микаэля такая же, как у Эвена — разве что цвет салона отличается, − разница всё равно ощутима. Здесь другой запах, что, оседая на кончике языка, не вызывает привычного трепета. Широко улыбаясь, Микаэль наблюдает, как Исак, изворачиваясь, стаскивает с плеч рюкзак и пристёгивается. − Ну! Вперёд? — с весельем восклицает Микаэль. Он суетливо осматривается по сторонам, заглядывает под сиденья. − Чётки свои куда-то дел. Мои молитвенные чётки запропастились, не видел нигде? − Хватит вам уже. Ваши актёрские ужимки не самые смешные. Вы переоцениваете своё умение шутить. Мысленно Исак относит собственное заявление и в свой адрес. − Да если я кажусь тебе скучным, то Эвен и подавно. Вот он кислым стал в последнее время, − Микаэль рассуждает так, что Исак по ошибке принимает его замечание за чистую монету. − Он вовсе не кислый! Мне лучше знать, — припечатывает он. − Без подробностей! − Микаэль смеётся. Смущение заливает Исаку лицо, когда до него доходит. Наконец, автомобиль выезжает на шоссе и набирает скорость. Микаэль отвечает на телефонный звонок, и Исак надеется, что так и пройдёт их дорога. Но, отложив в сторону трубку, Микаэль отлично справляется и с вождением, и с болтовнёй. − Итак. Ты всё же снова с Эвеном? После перерыва решили, что вам лучше вместе? Может и прозвучит нагло, но я не лезу, нет. Со стороны Эвена всё очень закономерно. А вот тебя я не понимаю. Не рано ли для столь молодого юноши съезжаться с бойфрендом? Не переживаешь, что у вас могут возникнуть разногласия? − Мы ко всему подходим легко. Исак врёт. Им ничего ещё не далось легко. Но Микаэлю, ублюдочное чувство юмора которого всегда порождает неуместные подстёгивания, необязательно быть в курсе всего. — Когда возникнут, тогда и посмотрим. − Эвен и легко ко всему подходит?.. − он изумляется, и в этом нет намёка на фальшь. − Ну-ну. Исак резко оборачивается на него, но Микаэль невозмутимо смотрит на дорогу. − Не знаю, чего вы добиваетесь, не договаривая фразы. Но если вы хотите посеять во мне сомнения, то это зря. Сегодня мы решили, что будем вместе. Завтра мы можем разъехаться. Зачем лишние сложности и планы на сто лет вперёд? Нам хочется сейчас, и мы живём сейчас, — Исак слышит в этих словах Эвена, и не знает, как к этому относиться. − Ага, конечно, − скептично фыркает Микаэль. − Попробуй уехать от Эвена. Исак щурится, чувствуя нарастающую злость. − Что это значит? − Он сам решит, когда ты от него уйдешь. Если сделает это вообще. Твоё решение разъехаться вступит в силу только когда этого захочет он. Микаэль говорит так, точно на собственной шкуре испытал принуждение со стороны Эвена. Но Исак не верит. Не похоже, что Эвен привязан к приятелю настолько, чтобы насильно держать его рядом, а Микаэль только и думает, как бы отделаться. Исак молчаливо рассматривает Микаэля. Сейчас он кажется ему очень похожим на Эвена. Микаэль перенял некоторые привычки друга. Временами это даже слишком заметно. Он так же ухмыляется, если при этом не пытается вести себя придурковато. Как Эвен ведёт подбородком, когда сосредоточен. И они оба одинаково держат руль. Хотя подражание в последнем может быть ни при чём, Исак раньше не обращал внимания на характер таких привычек. − Я тебя не пугаю. Просто хочу, чтобы ты имел в виду. Это я − душа нараспашку. Иногда кажусь странным, но зато я такой, каким выгляжу, и сюрпризов от меня не жди. А вот Эвен… Эвен — особый случай. Ты плохо его знаешь. Возможно он кажется тебе мужчиной мечты. Но останется ли он им, когда ты ещё ближе с ним познакомишься? − Например? Что ещё я должен узнать? − Например, Эвен не понимает чужих «нет». Никогда. Этого просто в нём не заложено. Исак облегчённо расслабляется, услышав всего лишь очевидную вещь. − Я это давно заметил. − Он свободно откидывается в кресле. − И, что, тебя это заводит? − Мне это нравится в нём, да, − Исак не считает себя обязанным пояснять, что именно он подразумевает. − Аллах, − говорит Микаэль с разыгранным акцентом. − Ну ладно. Автомобиль плавно тормозит, и Исак выглядывает в окно. − Чего мы остановились? − Разворачиваемся в другую сторону. Лучше заберу тебя к себе. Будешь моей четвёртой женой, носить хиджаб и готовить кускус. Брови Микаэля фривольно играют. Не получив никакого отклика, он прыскает от смеха. − Я шучу. Вон светофор, ты не видишь отсюда. Исаку оставалось сделать всего лишь шаг в этом воображаемом безвоздушном пространстве, где Эвен уже раскрыл ему свои тёплые бережные объятия. И то, что теперь эта идеальная картинка плывёт рябью, кажется ему закономерностью. Что-то обязано было встать ребром, серьёзным сомнением. Исаку ещё ничего не доставалось просто так. Поглядывая на профиль Микаэля, он кусает губу, подбирает правильные слова. − Есть ещё, о чём я не знаю? — Конечно же, из всевозможных вариантов, Исак выбирает самую кривую фразу. − Всё же заинтересовался? Хочется прощупать все подводные камни, прежде чем что-то произойдёт, не так ли? — Микаэль улыбается, чувствуя своё превосходство в беседе. — Даже не знаю, как тебе сказать. Он довольно сложный человек. С ним нельзя договориться. Он может притвориться, будто согласен, но всё равно сделает так, как хочет. И чтобы не выглядеть при этом засранцем или, если уж говорить прямо — тираном, Эвен убедит, что это твоё решение. Ты даже не заметишь подвоха. Он очень умело обрабатывает. Услышав премерзкое слово, Исак впивается взглядом в свои колени и стискивает зубы. Это не то, что он хочет слышать. Это не то, что должно произойти между ним с Эвеном. Это несправедливо до щиплющего ощущения в носу. − Почему я должен верить вам, а не ему? — выдавливает он с раздражением. Он ожидает, что Микаэль посмеётся, но этого не происходит. − Я не отговариваю тебя. Эвен мне голову за это оторвёт. Просто мне показалось, я обязан сказать. Чувство, словно он предаёт Эвена своим бездействием в ответ на острые шпильки в его адрес, съедает Исака изнутри. − Почему вы так говорите о нём? Он, во-первых, ваш друг, а не я. − Не знаю, − равнодушно пожимает плечами Микаэль и достаёт пачку сигарет из кармана. − Может потому, что это повторяется снова и снова. Он не замечает, как люди рядом с ним просто изматываются от его диктаторства. Такого лёгкого и ненавязчивого на первый взгляд, но такого упёртого и необратимого. Если он считает тебя своим, то он на тебя заявляет полные права. − Зачем ему это делать? − Может потому, что он так хочет? Ему так удобно? Потому что вот такой вот он? − Он уже жил с кем-то? — спрашивает Исак, и, осекаясь, прикрывает глаза. − То есть, конечно же жил. Я хотел сказать, много ли у него было серьёзных отношений? − Ты считаешь, что перевезти тебя к себе — это знак серьёзных отношений? − А для него нет? − Не против? — интересуется Микаэль разрешением закурить. Исак кивает. Микаэль вытаскивает сигарету, щёлкает зажигалкой и открывает окно. − Наверное, это и для него что-то значит. Но возможно, он вкладывает в это не совсем тот смысл, который вкладываешь ты, я. Эвен всегда влюблялся в тех, с кем встречался. Иначе ему не нравится. И он почти со всеми своими пассиями жил. На одной хотел жениться. Соня. Но… долгая история. Исаку становится до горечи обидно за всё, что прозвучало в сторону Эвена. Даже если он хотел всё это разузнать, даже если это убережёт от каких-то проблем. Это слишком. Он не готов перемывать кости Эвену. − Знаю я, что это за долгая история. Могу сократить её в одно предложение. Вы с ней переспали, − выплёвывает он. Микаэль оборачивается. Его рот слегка приоткрыт от удивления. − Это он тебе так сказал? − Нет. Сам догадался. Какое-то время он молчит и кидает короткие изучающие взгляды на Исака. − Ох, жалеешь его, что ли? Думаешь, обидели беднягу Эвена? Не стоит. У Эвена и Сони было всё нездоро́во и странно. Она ему не подходила, но прервать четырёхлетние отношения он тоже не хотел… Ну потому что вот такой он. Не знаю я, чего он так держался за это всё. Его планы на женитьбу — полнейшая и нелогичная чушь. Он и сам это понимал. И я уверен, он был рад, что у них всё разладилось. В каком-то смысле, я ему даже помог кое-что для себя решить. Показал, где спусковой крючок. − Ваша помощь просто омерзительна, − цедит Исак ядовито. — Она ему изменила, вообще-то, как он должен был после этого поступить? Это никакой не спусковой крючок, а логичное завершение отношений, а ваша помощь — обычная подлость и предательство. − Эвен никогда не позволит чему-либо произойти против своего желания. И если что-то такое произошло, то при полном его контроле. Просто будь уверен — Эвен этого хотел. Ему даже изменяют исключительно по его желанию. Всё, что Эвен делает — он делает для себя. И это, пожалуй, самое важное, что я хотел сказать тебе. Я два раза наблюдал за тем, как он меняется под воздействием оказанного на него очарования. Тогда и сейчас. И, кстати, зря сбрасываешь меня со счетов. Соню раскусить вышло не так уж легко, но я нашёл способ. Исак усмехается. − Этого не случится. Со мной никогда. Вы мне не нравитесь. − Расслабься, − Микаэль в ответ тоже усмехается. − Сейчас что-то по-другому. Не знаю пока что, но я чувствую. Надеюсь, в этот раз всё сложится лучше, чем в прошлый. Этот парень явно переоценивает своё влияние на жизнь и мнение Эвена. Ни хрена он не знает. И ни хрена не узнает. − Эвен очень чуткий к чужим желаниям, − заявляет Исак уверенно и гордо. — Сколько капризов с моей стороны он терпел. Любой бы уже наплевал на это. А он нет. Так что вы ошибаетесь. Микаэль, словно признавая полное поражение, пожимает плечами и тормозит у коллективета.  — Иншааллах, пусть правда окажется твоей. . − Помочь? − предлагает Микаэль и протягивает руку к сумкам, что вынес Исак. − Нет. − Это и все твои вещи? — удивляется он. Исак кивает, покраснев. По дороге к дому Эвена они не разговаривают. − Я сам занесу, спасибо. Снимете только дверь с сигнализации, − Исак бросает взгляд на Микаэля, лукаво посматривающего на него. — Правда. − Как скажешь. Он сооружает из своих немногочисленных сумок и пары коробок небольшой островок в коридоре, не зная точно, где ему следует пристроиться. Но и хозяйничать здесь ему тоже неловко. У Эвена Исак не уточнил все детали: они ведь планировали заняться переездом вместе. − Оставь мне свой номер, − говорит Микаэль. На его лице не выражено никакой эмоции. − Зачем? − Зачем обмениваться телефонами? Хм. Не знаю, Исак. Просто люди так делают со своими знакомыми. Это ни к чему тебя не обязывает. − Не нужно. Ничего не будет, не пытайтесь. Губы Микаэля дрожат от пробивающейся улыбки — совсем по-эвенски. − Вообще-то я не для этих целей. Я парнями не интересуюсь. Исаку кажется, что этот человек готов и не на такое, чтобы просто заиметь то, что есть либо было у Эвена. Выбор Эвена − ориентир Микаэля на все существующие на свете нужности. − Всего лишь телефон, − Микаэль всовывает руки в карманы и пожимает плечами. − Всякое ведь случается. − Что, например? Если что и произойдёт, предпочту решить проблему с Эвеном. Поговорить с ним, вместо того, чтобы искать утешения где-то на стороне. − Дело не в этом, − Микаэль закатывает глаза. — Какие у тебя отношения с родителями? А лучшие друзья есть? − Что? О чём вы? − Возьми хотя бы мой номер. Он не помешает. Исак отрицательно качает головой. − Эвен узнает, что у меня есть ваш телефон, и что-то заподозрит. − Эвен? Заподозрит? Эвен не будет тратить время на подозрения. Он вывернется наизнанку, но узнает всё, что надо. И ты ему скажешь. И ты ещё утверждаешь, что хорошо знаком с ним? Кстати, я привёл лишь пример, как было бы, если бы он параноил из-за подобного. Но Эвен не станет из-за каких-то номеров сходить с ума. − Это обычно так и происходит — ты скрываешь что-то, а потом возникают недопонимания. − Исак, вот именно − «обычно». Но к Эвену «обычно» не относится. Он не будет рыться в твоём телефоне. Не его методы. Если он захочет тебя контролировать, ты об этом не узнаешь. И уж с этим ты ничего не сделаешь. Если номер телефона можно удалить − и дело с концом, то от эвенских замашек жить у тебя под кожей ты так просто не избавишься. − Звучит как угроза, − Исак складывает руки на груди. − Но, повторюсь, почему я должен верить вам? Опустив лицо, Микаэль ухмыляется. − Просто возьми номер. Послушай доброго мусульманина, он тебе не враг. Похлопав себя по карманам пальто, он достаёт бумажник, а оттуда — карточку с номером телефона. Сглотнув ком в горле, Исак принимает из пальцев Микаэля визитку, безразлично рассматривает её. − Но я скажу ему об этом. − Как угодно, − беспечно отвечает Микаэль и идёт к выходу. Исак провожает его следом. − Вы описываете его каким-то чудовищем. Жаль вас расстраивать, но это вы его не знаете. Он всегда внимателен к моим желаниям и не думает только о себе. «Мы обсуждали разных людей», − объясняет Исак себе и забывает об этом разговоре сразу же, как только за Микаэлем закрывается дверь. . Исак просыпается от того, что его гладят по волосам и спине. − Что я говорил о единственном правиле в этом доме? — раздаётся голос над ухом. — Первый день, и сразу нарушаешь? Разлепив веки, Исак с удивлённым мычанием поднимает голову. Эвен сидит на коленях около дивана, рассматривает Исака с игривым любопытством, гладит ладонями, забирается ими под одежду. − Я не нарушаю. Просто случайно уснул, пока читал гистологию, − Исак приподнимается на локте и сонно трёт глаз. Эвен тянет его руку к своим губам и оставляет на ней несколько коротких поцелуев. − Дочитал? − Да. Небо разрядилось ливнем на половину дня, а затем дождь переродился в затяжную серую капель. В дом пробралась хмурость, заунывность и пасмурность, поэтому Исак сам не заметил, как его сморило. − Брал мой компьютер, − констатирует Эвен, указывая на лежащий на ближайшем столике ноутбук. Он не злится, только с интересом смотрит и слабо улыбается. − Я хотел проверить интернет. − Компьютер же запаролен. − Пф-ф. Я разгадал пароль. − Зачем? − Хотел узнать, что у вас за порнуха там. − Нашёл что-нибудь? − К сожалению, нет. − Неужели? И какой сделал вывод? − Вы не смотрите порно. Ну, или хорошо прячете его. Эвен притягивает Исака за ноги ближе и щипает его за бедро. − Вывод должен был прозвучать так: «Не лезть в чужой компьютер». − Но я хотел посмотреть, что вы там прячете, − разыгрывая невинность, отвечает Исак, и его снова щипают под рёбра. − Ладно. Я не смог его распаролить. Я его даже не открывал. − Я знаю, − Эвен приближается лицом к его лицу, но вместо поцелуя кусает Исака за губу. — Ты поел? − Да. − И даже в душ сходил, − он ведёт носом по его шее, услышав запах мыла. − М. − А говоришь, что не собирался здесь спать. − Просто вздремнул. Руки поддевают резинку штанов Исака и незамысловатыми движениями снимают их вместе с трусами. Спросонья, Исак без сопротивления поддаётся, выгибаясь всем телом. Эвен принимается поглаживать его бёдра, ягодицы. Член Исака откликается — ещё немного непринуждённых ласк, и он почти упирается ему в живот. − Чтобы этого больше не было! — говорит Эвен, и Исак не может сообразить, настоящая ли это грозность или актёрское мастерство. − Ну просто… мне, что, нужно было пойти в вашу комнату и улечься там? Эвен поднимает брови и строго смотрит. − Простите, − смущённо улыбается Исак. − Скажи: «Этого больше не повторится». Исак внимательно следит за гуляющей по его животу и бёдрам ладонью, чувствуя, как сердцебиение учащается. − Этого больше… М… − Я не слышу, − твёрдо выдаёт Эвен, глаза которого стали странно-дымчатого оттенка. − Этого… − Исак задыхается, ощущая, как кровь отливает от вскружившейся головы и устремляется прямо в те части тела, где путешествует рука Эвена. — Этого… Чёрт. Я не могу. Откуда я знаю, повторится или нет? Вдруг я снова случайно усну здесь или где-то ещё?.. Ладонь останавливается на его заднице и, приподнявшись над ней на секунду, шлёпает. − Ай, − отзывается Исак, ощущая смесь неизвестной ему приятной боли и восторга. − «Этого больше не повторится»! — лицо Эвена опасно серьёзное, сосредоточенное, как если бы он действительно перестал играть. Или же он в самом деле?.. − Этого не повторится. Ай, − Исак получает ещё один шлепок. Рука опускается на задницу широко, нарочно затрагивая площадь побольше. Эвен шлёпает ещё несколько раз, обжигая кожу ударами, что зудяще и сладко отпечатываются на ней. Иногда он попадает по расщелине. Исак выгибается, чтобы жалящие шлепки доставались и чувствительному входу. Тело плавится, кипит, растекается от острого чувства жжения на ягодицах. Горячие ладони Эвена поднимаются вверх, ласкают его спину и снимают футболку Исака, оставляя его полностью голым. − Раз тебе так не нравится кровать в спальне, что ж... Твоя взяла. Будем прямо здесь. − Она мне нравится. − Да? Как жаль, что уже поздно передумывать. Эвен расстёгивает пуговицу и молнию на своих брюках, достаёт член, поглаживая его у головки. Глаза Исака расширяются. Одним быстрым движением Эвен раздвигает Исаку ноги. Член Исака полностью стоит, покачивается из стороны в сторону, пачкает смазкой пупок. − Слюны явно не хватит, − замечает Эвен, скептически осматривая его между ног. Скулы Исака покрывают пятна багровой краски смущения. − Эвен... − А до спальни далеко. Спал бы ты там, всё было бы куда лучше для тебя. Исак вжимается спиной в диван, как если бы хотел слиться с ним в единое целое. Эвен ухмыляется. Звуки его смеха глубокие и хищные. Он скрепляет его ноги вместе, дёргает их вверх и обматывает лодыжки снятой с Исака футболкой. − А это легче, чем казалось, − комментирует он с довольством. − Эвен? Исак, конечно, не думает всерьёз, что его сейчас трахнут на сухую. Но и молчать он тоже не в состоянии. Усердия Эвена над ним приводят его в сексуальное восхищение. Обхватив Исака поперёк туловища, Эвен перекидывает его на одно плечо и стягивает с дивана. Его шатает из стороны в сторону, но Эвен всё же сохраняет равновесие и вместе с Исаком на плече медленно встаёт на ноги и отправляется в спальню. Исак рвано и громко выдыхает, когда его опрокидывают спиной на кровать. − Ах-х, − передразнивает его Эвен, нависнув сверху и тут же вовлекая Исака в мокрый поцелуй. Он сдирает с его ног импровизированный фиксатор из футболки и отбрасывает его на пол. Разорвав поцелуй, он забирает из ящика флакон любриканта, изящно снимает с себя одежду и снова накрывает Исака собой. Исак проводит пальцами по спине Эвена, сжимает кулаки, царапает ногтями. Возвращаясь к груди, он прихватывает соски, с удовольствием отмечая, как они твердеют. Исаку нравится наблюдать за любой реакцией тела Эвена на него. Ему нравится, как учащается дыхание Эвена, как его голос становится глубоким. Как иногда он облизывается после поцелуя, словно хочет получше распробовать оставшийся на губах вкус Исака. Тугость его сосков, что спровоцирована ласками Исака, приводят к неконтролируемой дрожи. Он исследует руками всего Эвена. Касается его красивого тела, трогает чувствительные места, ищет новые эрогенные точки. Эвен сдавленно рычит. Движения его пальцев в заднице Исака — резче, рванее, нетерпеливее, так, что смазка шумно хлюпает. Но Исаку хочется сейчас именно так. Он изгибается навстречу, беспорядочно стонет. Губы Эвена, ненасытно исследующие его губы, глушат эти стоны. Приставив член к растраханному пальцами входу, Эвен какое-то время водит головкой по чувствительной коже и толкается внутрь. Исак подаётся навстречу двигающемуся в нём члену. Ему нравится ощущать его в себе больше и больше. Нравится, что воспалённые от шлепков ягодицы трутся об одеяло, рождая в теле острое ощущение, особенно сильно скапливающееся внизу живота. Нравится, как задница сокращается и пульсирует вокруг крепкого члена. Он почти теряет связь с реальностью, и как сквозь вату в ушах слышит: − Ты знаешь, как сильно я люблю твой рот? — говорит Эвен, почти хрипя. Он жадно накидывается на его губы, таранит их языком почти в такт движениям члена в заднице Исака. — Развратный рот, ненасытный рот. Самая лучшая часть тебя. Я всегда так сильно его хочу. Исака прошибает волна удовольствия — чужого и своего. Палец, точно живущий своей жизнью, скользит вниз по позвоночнику Эвена, к выпирающему копчику и ловко забирается между ягодиц. Исак чувствует, что спина Эвена напрягается сильнее, но он не прекращает движений бёдрами. Исак отступает. Рука ложится обратно на ягодицы, поглаживая их в такт толчкам, скользит по бокам и пояснице. Но Исака снедает любопытство. Оно такое сильное, что на миг даже превосходит прекрасные ощущения, что дарит ему член внутри. Палец снова проскальзывает между ягодицами Эвена и нащупывает небольшой гладкий вход. Затаив дыхание, Исак исследует его круговыми ласкающими движениями, постукиваниями, а затем легонько надавливает. Эвен поднимает голову, заглядывая Исаку в лицо. − Эй, − он улыбается, не прекращая двигаться. − М? − Что он там забыл? − Ничего. Толкнувшись бёдрами особенно интенсивно, Эвен сдвигает Исака вверх по скользкой поверхности покрывала. − Да? Тогда пускай кончает свою прогулку. − Да? − Да. Исак слушается, но от волнения не разобравшись в ощущениях, возвращает палец на вход уже через минуту. Он хочет пробраться в самый центр — глубину, жар, тесноту… Толчки Эвена замедляются, он снова приподнимается на локтях и заглядывает в лицо. − Исак. − А? — тонко издаёт Исак. − Нет. − Что? − Забудь. − Но… − Нет. Даже не думай. − Почему? — хмурится Исак, искреннее недоумевая, что не так. Едва из Исака вырывается хриплый стон досады, как член заходит внутри него с особенным жаром и ритмом. Просунув ладони под ягодицы, Эвен сжимает горящую после порки кожу, подарив Исаку мощный оргазм. Вздрогнув всем телом, Исак сжимается, вытягивает ноги и прихватывает волосы Эвена на затылке. Спустя пару длинных толчков, Исак чувствует, как внутрь него кончают. . − Когда Микаэль дал свой номер, я сказал: что бы плохого между мной и вами ни произошло, я предпочту откровенный разговор, а не чьи-то советы. Мы со всем разберёмся и всё сможем решить. После принятого вдвоём душа, он хочет рассказать обо всём, что наплёл сегодня Микаэль. Но обычно Эвен слушает всё, что связанно с дорогим другом, снисходительно. Вряд ли что-то изменится на этот раз. Вряд ли он заподозрит неладное, вряд ли ему захочется признать, что он, возможно, ошибался в человеке. Что его удавалось так долго обманывать. Так и происходит. Эвен не реагирует на эти заявления. Лишь крепче обнимает Исака, устраивая щёку на его макушке. Исак вжимается носом в тёплую грудь, чувствуя прекрасный запах, который однажды просто до смерти замучает его своей опьяняющей терпкостью. Он играет пальцем с соском Эвена, обводит его по краям, нажимает на горошину и оставляет на нём поцелуи, иногда незаметно используя язык. Сдвигаясь вниз, Эвен кладёт голову так, чтобы их лица оказались напротив. − Я тоже всегда открыт для разговора с тобой. Мы всё всегда сможем уладить. − Тогда я хочу воспользоваться этим прямо сейчас. − Конечно. Что ты хочешь обсудить? Опустив руку на его ягодицу, Исак сжимает её с силой, слегка оттягивает, надеясь, что Эвен поймёт всё и так. − Почему вы не хотите… Ну… этого?.. Чтобы я вас… Исак вспоминает свои обычные ощущения от такого рода близости: мучительно-приятное ожидание прикосновений, а затем наполненности. Мысленные ликования, когда чувствительная точка внутри его тела становится жадной к ласкам… И он не знает причин, по которым этого можно не желать каждой клеткой себя. Эвен улыбается. Глаза его смеются. − Я не сказал, что не хочу. Исак задирает голову, посмотрев Эвену в лицо. Он уверен, что прозвучавшее — не враньё. − Тебе это нужно? Это крайне странный вопрос, что обычно не свойственны Эвену, имеющему тягу всегда всё раскладывать по полочкам. Исак именно поэтому не умеет с ним спорить − в разговорах с Эвеном невозможно уворачиваться. − Я никогда не занимался этим так… Поэтому хотел попробовать… Дыхание Эвена становится еле ощутимым. Лёжа ухом на его груди, Исак пару секунд не слышит ни вздоха, ни стука сердца. − Вы никогда не пробовали по-другому, да? − Пробовал. − Не понравилось? − Просто мне по вкусу другие вещи. Это похоже на Эвена. Исак не слышит ничего удивительного для себя. Он отчего-то заранее знает ответ. Прозвучав, он просто окончательно закрепляется в голове Исака. У него нет объяснения собственным ощущением. Он не понимает, хорошо ли это, плохо ли, и как он к этому относится. Просто эта данность — часть Эвена, и злиться на неё — всё равно, что сердиться на цвет его глаз, на большое количество родинок на его теле, на частоту ударов его сердца. − О боже, − смеётся Эвен, услышав тяжёлый вздох Исака. — О чём ты там думаешь? Иди ко мне. Исак ахает, когда его неожиданно перекатывают на себя. Эвен ёрзает, разводя бёдра. − Правда? − Щёки Исака предательски алеют. Эвен смотрит на него снизу вверх и с каким-то совершенно немыслимым развратом ухмыляется. − Я люблю тебя, − говорит он, облизывается, и Исак может поклясться, что ещё ничего красивее в жизни не видел. Полная нижняя губа исчезает во рту, а затем медленно появляется оттуда — влажной, порозовевшей. − Я люблю… тебя, − говорит Исак и тут же ухмыляется прозвучавшему вслух новому обращению. − О, − Эвен снова смеётся. − Да. − Неожиданно. Но мне нравится. В голове сладко мутнеет. Язык Эвена входит в его рот, вылизывает мягкими дразнящими движениями язык Исака. − Так ты, значит, хочешь попробовать? Исак активно кивает. − Ну, вперёд. Устраиваясь удобнее, Исак мягко целует губы Эвена, его колючий подбородок и шею, вкусное местечко между ключицами. Млея от нежности и предвкушения, он водит ладонями по телу под ним, и когда обхватывает его член, Эвен выдыхает и удовлетворённо мычит. Исак начинает с плеч. Он неторопливо водит губами по гладкой солоноватой коже, посасывает её, испытывая необузданное желание доставить удовольствие − больше, чем получить его. Он вкладывает столько ласки и трепета, обводя языком каждый участок тела, сколько только может, сохранив при этом рассудок. Медленно опускает голову, добирается до живота и проводит носом по лобку. Исак стонет открытым ртом, дурея от вседозволенности. Когда Исак шумно вдыхает запах кожи, Эвен напрягается. И стоит завести его ногу вверх, он вздрагивает и еле слышно мычит. − Это не обязательно, − пресекает он, слегка удерживая Исака за волосы. Исак поднимает лицо. − Но это же первый раз, я хочу позаботиться о тебе. − Я делаю это не впервые. − Это наш первый раз, − настаивает Исак, успокаивающе поглаживая влажную кожу между бёдрами Эвена. − Второй? Эвен скашивает глаза. Исак забирается по нему сверху. − Скажи честно, второй, да? − новое обращение ещё непривычно ложится на язык, но Исаку сейчас не до этого. − Первый вышел не очень? Из носа Эвена шумно вырывается поток воздуха. − Банально, не правда ли? − с сарказмом говорит он. − Мне жаль, что у тебя не было тебя в твой первый раз, − Исак хихикает со своего каламбура, заражая смехом Эвена. Какое-то время он просто ласкает Эвена руками, а затем снова опускается вниз. Плотно обхватив головку губами, Исак заглатывает член и посасывает его несколько долгих минут, пока тело Эвена окончательно не расслабляется. Выпустив член изо рта, он принимается старательно вылизывать его у основания, и снова весь ствол. Лишь затем спускается к яйцам. Просто, чтобы показать, он не торопится и не приступит к главному, пока не израсходует всю свою слюну. Эвен издаёт тихий мурлыкающий стон. Разметавшись по кровати, он на миг даёт слабину, чем Исак и пользуется: раздвигает его ноги ещё шире и ныряет носом вниз. Он целует кожу под напряженными яйцами, вытаскивает язык и ведёт им ниже. Эвен вдруг сводит ноги, вытесняя Исака и не оставляя возможности для всего, что задумали с ним сделать. Губы Исака горят, щёки — тоже. Он поднимает обиженно-умоляющий взгляд. − Ну в чём дело? − Не нужно, − говорит Эвен строго, но Исак не собирается вестись на эту команду. — Иди сюда. − Но почему? Эвен закатывает глаза. − Просто не надо. − Почему? — настырно повторяет Исак. − Я не фанат этого. − Но ты ведь делаешь это для меня. − Это другое. − Да с чего бы? Эвен смотрит так, будто Исак сморозил полную чушь. − Ты нежный и тонкий мальчишечка, тебе и положено получать все ласки. До этого момента Исак был убеждён, что от уверенного в себе Эвена он никогда не услышит подобного. − Я тоже хочу целовать тебя везде, долго готовить тебя. Я хочу позаботиться о тебе. − Мы можем не спорить и продолжить без этого всего? − говорит Эвен таким тоном, который не соответствует обстановке. Используя жёсткость, он рассчитывает настоять на своём. − Нет! Раз так, я не стану продолжать. Эвен раздражённо выдыхает и снова вытягивается на кровати. Принимая знак за разрешение (а даже если это не так, Исак всё равно бы упрямо полез ещё разок), Исак проводит носом и губами по животу Эвена. Увлажняя всё на пути, он снова посасывает кожу, натыкаясь на волоски, но ему на них всё равно. Жестом он приказывает Эвену согнуть ноги и дать ему больше пространства. И когда Исак, почти растаяв от желания, касается языком чувствительного места ниже яиц, Эвен рвано дёргается. − Нет. Всё. Он резко садится, спуская ноги с кровати. Исак касается ладонями его спины и тянет назад за плечо. − Я только попробую. Чуть-чуть. − Исак. − Но я хочу! − Нет. Хватит. Совершенно эгоистично Эвен передавливает свой напряжённый член у основания и встаёт. Прикрыв своей футболкой пах, он выходит − скорее всего, на кухню. Он напоминает Исаку гордого зверя, нервно хлещущего себя хвостом по бокам. Но в этом всём есть ещё одна очень заметная вещь — неуверенность. И в этом всём есть что-то новое.