В порядке исключения

Исаку остаётся лишь обуться и надеть куртку. Но прежде чем сделать это и уйти, он всё же решает тихонечко попрощаться. Эвен ещё спит. Он лежит на спине, его руки скрещены над головой. Прикрытые веки неподвижны, дыхание глубокое, посвистывающее. Выглядит он так, словно просто дремлет и даже в полусне следит за происходящим вокруг. Но это лишь игра воображения. Сон Эвена всегда настолько крепкий, что порой разбудить его очень сложно. Поэтому Исак уверен, что не побеспокоит, если осторожно поцелует мягкие округлые губы, слегка сжатые, будто Эвен даже сейчас контролирует выражение своего лица. Исак опускает колено на матрас и присаживается на постель. Нависнув сверху, он любуется мирным лицом Эвена осторожно, мягко, точно боится разбудить одним лишь взглядом. Неторопливо осмотрев его, он так и не рискует прикоснуться губами к губам. Эвен спит, но от мысли, что и во сне он каким-то чудом наблюдает за Исаком, невозможно отделаться. Стоит Исаку отклониться и выпрямиться, как рука Эвена опускается на его затылок. − Что ты хотел? Поцеловать меня? − говорит он, не открывая глаз. Уши Исака вспыхивают. − Да, − произносит он тихо, словно всё ещё боится нарушить тишину. − Почему же остановился? − Не хотел вас разбудить. Я ухожу на работу. Увидимся вечером. Эвен приоткрывает глаза и притягивает Исака к себе. − Так и опоздать можно, − жалуется Исак и предпринимает слабую попытку выбраться из его рук. − Успеем. Я тебя подвезу. − Не надо. Вразрез со спешкой, Исак растекается по Эвену сверху и прижимает ухо к его груди, слушая стук сердца. − Может, никуда не пойдёшь? − Нет. Если я тоже хочу вносить вклад в семью, я должен идти. Запустив пальцы в его волосы, Эвен начинает ласково перебирать причёсанные вихры. − Я вовсе не этого ждал от тебя, когда просил переехать, и ты знаешь. − Да, но это важно для меня. В полуприкрытых глазах Эвена плавится что-то недоброе. − Давай устроишься на другую работу? − Почему вам не нравится эта? − Ты на ней устаёшь. − Я на любой буду уставать. Работа и учёба вместе отнимают много сил. − Так, может, тебе пока вообще не работать? Стоять на своём всё сложнее. Теперь Исак больше стыдится поступков и слов, которые раньше гордо нёс, доказывая тем свою категоричность в вопросе о независимости. С недавних пор Эвен всё реже разъясняет его неправоту и всё чаще тихо злится. − Эвен. Мы это обсудили, − вздыхает Исак. − Мы это не обсуждали, котёночек. Ты просто поставил меня перед фактом, что устроился на какую-то там работу… − Это ведь касалось меня. Значит, за мной и последнее слово, − Исак обводит подушечкой пальца сосок, расположенный сейчас прямо перед его носом. − И вообще, мне повезло с работой. Пара-тройка часов в день, гибкий график, могу совмещать с занятиями и подрабатывать либо до, либо после них. И это лишь маленькая кофейня, там нет напрягов. Вся сложность − поднять задницу и пойти. Но я жаворонок, и просыпаться утром немного раньше мне нетрудно. Главное настроиться и не давать себе слабину. Эвен со всей показательной усталостью переводит дыхание, как если бы перегорел к спорам на эту тему. − А устройся в нашу фирму, например... Исак мысленно стонет. Слишком конкретно звучит это «например». Эвен даже не старается скрыть, что хочет иметь Исака всегда под боком. − И чем же я буду у вас заниматься? — недоверчиво бормочет Исак. − Очень полезным делом. Персональная работа для тебя, − ладонь Эвена путешествует по его спине, заставляя таять от нежности. Исак не в силах злиться, даже чуть-чуть. Наоборот, ему хочется остаться в этой кровати навсегда. − Дайте-ка подумать… Развлекать вас в перерывах между совещаниями, сидя под столом? Или лучше прямо на столе? Эвен фальшиво закашливается и приподнимает голову над подушкой. − Я лишь имел в виду, что ты мог стать помощником какого-нибудь нашего сотрудника. Мы тоже принимаем студентов на стажировки и по другим программам, − он пытается убрать руки Исака со стыдливо прикрытого лица. — Котёночек, о чём ты думаешь вообще? − О господи! Вы этого не слышали. Эвен смеётся, его грудь под ухом Исака вибрирует. Исак сильнее прижимается к ней, осязание чужого хохота кажется ему приятным. − И зачем вам первокурсник медицинского факультета? − Очень даже пригодится. А если я куплю фирму, изготавливающую медицинское оборудование, например? Не вслепую же вкладываться в какие-то непонятные предприятия. − Пф. Я далёк от этого так же, как и от строительного бизнеса. − Но сориентируешься в медицинской специфике лучше меня. Исак хихикает. − Как правдоподобно, Эвен. Хватит мне лапшу на уши вешать. Накрутив на палец локон его волос, Эвен тянется к ним лицом. − Нет здесь у тебя лапши, − горячие губы опускаются на макушку Исака. − Так сильно отросли. − Я скоро схожу подстричься. Просто некогда было. − Мне нравятся и так. − Не очень мужественно выглядит. − Хорошо, согласен. Тебе пора подстричься. Видишь, никакой лапши, я с тобой честен. Исак надеется, Эвен не замечает, как он замирает, стоит прозвучать последней фразе. Эвен быстро чмокает Исака в подставленный кончик носа. − Так что, я нанимаю тебя? Исак привстаёт на руках и со всей наигранной благодарностью клюёт его в губы. − Нет, − отвечает он, вызвав у Эвена разочарованную насмешку. − И мне уже пора. На настоящую работу, бесценный мой начальник-«раздаю-несуществующие-должности». Перехватив его за руку, Эвен тянет Исака обратно на себя. − Ладно. Дашь мне двадцать минут? − Эвен, я сам могу добраться. Вам необязательно вставать так рано из-за меня. − Не-е-ет, я тебя подвезу, − Эвен игриво проводит ладонями по его плечам и спине. − Вам нужно поспать. Вы две недели задерживались на работе допоздна. Неужели нельзя сегодня прийти на пару часов позже? Исак накрывает его одеялом, настойчиво давит на плечи Эвена, пытаясь уложить обратно. − Спите! Прислонив ладони к груди, Эвен искренне смеётся. − Быстро спите! Эвен непослушно вытаскивает руки из-под одеяла. − Не надо из-за меня вставать, не беспокойтесь, я же не маленький, сам доеду. Пожалуйста, − умоляюще тараторит Исак. − Вам вообще нужно больше отдыхать и беречь сердце. Отсмеявшись, Эвен успокаивающе проводит по его щеке ладонью. − Но мне действительно нужно вставать. − Поспите ещё хотя бы часок. Зачем я только вас разбудил? Нужно было молча уходить, а зачем-то зашёл похотливо потереться. Отвоевав право двигаться, Эвен садится в кровати и растрёпывает Исаку волосы. − Этот часок сна может обойтись мне сегодня в шестьсот тысяч крон. Лучше уж съезжу на работу. А вечером не получится задержаться, мы идём к Микаэлю. Помнишь? Всю неделю Исака не оставляет надежда намекнуть: его присутствие на вечеринке вовсе не обязательно. Дело не в том, что Микаэль ему немного не нравится, а в самом Исаке. − Я мог бы сегодня встретиться со своими друзьям. Сходить в коллективет к Эскилю и Линн. Или пересечься с Махди. Я не очень-то люблю вечеринки, если честно. И вечером Юнас приедет из Бергена на выходные. Он собирался провести первый день с родителями, но если бы я попросил составить мне компанию, он бы поменял планы. Так что не стоит волноваться, я найду развлечение. Серьёзный взгляд Эвена заставляет его замолчать. Ещё на имени «Юнас» всё его игривое настроение исчезает с лица, точно эмоцию стирают, как с нарисованного на холсте портрета смазывают краску неосторожным движением. − Исак, если ты не хочешь идти на вечеринку к Микаэлю — просто скажи. Но если вся причина в том, что тебе кажется, будто твоему появлению будут не рады, то выкинь это из головы. − Дело не в этом. Я… просто… − начиная врать, Исак сразу же чувствует кислый привкус во рту, − не обязательно таскать меня за собой только потому, что я ваш парень. Если вы хотите провести время с друзьями, я не против. − Все придут парами. Это вполне естественно. Исаку хочется возразить. Разница между старыми знакомыми из тесно сплочённого за годы круга и его не самой коммуникабельной персоной − существенна. Их разделяют десятки лет, десятки противоположных взглядов на вещи. Каждый раз, пересекаясь с этими людьми, Исаку морально трудно показывать себя достойным Эвена. Отсутствие тем для общения, одинаково интересных каждой стороне, волнует его всё больше. К Эвену это не относится, он — исключительный случай, в котором Исак не нашёл ещё ничего тоскливо-занудного. Но иногда и в компании Эвена он чувствует, как стремление продемонстрировать все свои замечательные качества сильно изматывает. − Ладно, − покорно соглашается он, опустив глаза. − Да? — на губах Эвена появляется улыбка. − Да. Если вы хотите, если просите, то я, конечно… Эвен поднимает его лицо за подбородок. − Прошу, да, − серьёзно говорит он, и его голос провоцирует мурашки на плечах Исака. − Хорошо. − Да? Не против? − Нет. Эвен играет пальцами с его волосами, заправляет их за уши, с нежностью рассматривает. Внизу живота Исака становится горячо. − А почему ты сказал, что хочешь проведать Эскиля и Линн? В вашем коллективете теперь ведь есть ещё и другой жилец. Исак прячет взгляд, метнув его в сторону подозрительно быстро. − Да, верно, − он хочет, чтобы разговор сам перевёлся на другую тему. Как можно скорее. − Это девочка? − Да?.. — звучит не к месту вопросительно. Сжимая губы, Эвен задавливает улыбку. − И как, она им больше нравится? − М. Не знаю. Наверное. Кто угодно предпочёл бы любого другого, а не меня. − Вообще-то, я с тобой живу, − притворно возмущается Эвен. — Ты оскорбляешь мой выбор. − Извините, я не это имел в виду. Просто хотел сказать, что я плохой сожитель… То есть. Чёрт… − Исак проклинает себя за приступы косноязычия. − Я знаю, что ты пытался сказать, − Эвен чмокает его щёку и мочку уха, пресекая любые оправдания. — Как её зовут? Нижняя губа Исака почти истерзана до крови. − Нура. К счастью, Эвен теряет интерес к этой теме. Он бережно обводит взглядом его лицо. Поднимаясь с кровати, он потягивается всем телом, от чего Исак испытывает визуальное удовольствие. В одной из вселенных он реагирует на такие вещи совершенно спокойно и может сохранять здравый рассудок. Но не в этой. − Я быстро в душ и выезжаем, − говорит Эвен прежде чем скрыться за дверью. . Конечно, он догадывается, что Эвену сразу не понравилась его работа. Исак уходит рано, либо возвращается поздно. У них мало времени друг на друга, а когда оно и появляется, Исак тоже занят — домашние задания никто не отменял. Он уверен, Эвен лишь терпит это. И на самом деле скучает по беззаботности, старой жизни, где ему достаётся всё, чего он хочет. Вместо этого Исак отбирает у него любую возможность получить желанное. Будучи парнем Эвена, он тратит его время, «занимает место» и не даёт ничего взамен. Но Исак не может иначе. Бросить работу и любые, даже самые малые попытки обрести самостоятельность — это шаг через себя. Ему нужно пытаться снова и снова, каким бы трудным это испытание ни было. Он объясняет это не раз, но точно знает — Эвен его не слышит. Он не понимает, зачем Исаку так упорно стремиться к независимости, если Эвен готов просто дать ему всё, что потребуется. С горечью Исак осознаёт, что разница между ними всё же сыграла не в их пользу. Будь они хотя бы чуть-чуть похожи, будь Эвен не так глух к тому, что важно Исаку. Повисшее между ними напряжённое недопонимание замаскировано общими стараниями, но временами вполне ощутимо. Дом одинок, когда Исак возвращается из университета. Эвен признавался, что раньше часто пропадал на работе до самой ночи. «Это просто удобно», − объяснил он. Вдобавок, дом он хочет сохранить «домом», и не касающиеся быта дела Эвен стремится здесь свести к минимуму. Чаще всего утром Эвену не обязательно быть в офисе. Ранние встречи по бизнесу тоже не ежедневны. Тем не менее, по будням он исправно просыпается с Исаком, чтобы поехать вместе. Он считает необходимым отвезти Исака либо на лекцию, либо в кофейню, когда тот берёт часы подработки. Исаку не нравится такой расклад вещей. Но запретить Эвену он не в силах. Эвен может сослаться на обязательные дела, а уж уличить его в подобном вранье всё равно не получится. Телефон призывно жужжит в кармане. Исак достаёт трубку — на экране имя Эвена. − Алло? − Маленький, ты дома? − Да. − Видишь где-нибудь мой компьютер? По-моему, я оставил на кухне. Но может быть и в гостиной, посмотри. Исак оборачивается и натыкается взглядом на ноутбук, лежащий на столе. − Да. − Помоги мне, сделай кое-что. − Да? − Пароль «шестьсот десять, один, четыре, двести восемнадцать». Исак нажимает кнопку включения и вводит продиктованные цифры в строку набора пароля. − Включил? − Да. − Отлично. А теперь зайди в «Айклауд». Найди документ с названием «Акт сверки». Видишь? − Сейчас, − Исак пробегается глазами по множеству иконок, от усердия высунув кончик языка. − Да. − Умница. Пришли этот документ на адрес, который я сейчас сброшу в сообщении. С моего компьютера, хорошо? И поскорее. − Да. Да, я быстро. Игнорируя кучу привлекательных вкладок и папок в хранилище, Исак прикрепляет документ к письму и быстро вбивает адрес. − Отправил. − Спасибо. Я через час освобожусь, и можем ехать на день рождения. − Что? − День рождения Микаэля. Исак резко поднимается со стула. − Почему вы мне не сказали? − Сказал. − Вы говорили, вечеринка. А что она в честь дня рождения − ни слова. − Верно, потому что будет просто вечеринка. − Но это же совсем другое дело — день рождения. − Какая разница? − Я не купил подарок. И за час у меня не появится никаких идей… − Ничего не нужно дарить. − Нет, так не пойдёт. В трубке слышится томный вздох. − Ему никто ничего не подарит. Условие наших вечеринок − никакого праздника из «дня старения» не устраивать. − Как-то подозрительно. Эвен смеётся. − Согласен. Но я тебя не обманываю. Ничего не нужно, серьёзно. − Угу. − Ладно, котёночек, я за рулём и должен поторопиться. − Хорошо. До скорого. Нехотя, Исак нажимает сверху на крышку ноутбука, но, так и не закрыв её, останавливается. Любопытство раздирает его изнутри. Это неправильно, — говорит он себе. Но никто бы в трезвом уме не отмахнулся от желанной информации, что буквально под носом. Никто. Ни у кого бы не хватило воли остаться равнодушным. Не существует такого кристального благородства и чистоты душ. Поэтому Исак не сопротивляется своему первому и самому верному порыву. Он снова открывает чужой компьютер и лезет в хранилище. Там отыскивается музыка, документы, рабочие файлы и сканы, программы для конвертации и много другого − скопом. То, что минуту назад привлекло внимание Исака, находится среди этого, как ничего собой не значащее и забытое. Пара старых фото Эвена в компании приятелей и куча видео с вечеринки на крыше. Прежде чем Исак просматривает их, неприятное предчувствие вползает в него и заставляет богатую фантазию зашевелиться. В кадре по большему счёту фигурируют незнакомые Исаку подвыпившие люди. А затем он видит Эвена — вернее, его молодую версию. В каждом видеоролике ему уделено не слишком много времени, Эвен не лезет в камеру, как остальные. Но Исак успевает рассмотреть. Навскидку Эвену около тридцати или чуть больше. Рядом с ним вертится брюнетка, на которой юбка длинною с ладонь. Поведение пассии нескромно, но Эвен с записи не сопротивляется, разрешая залезать себе под рубашку. Ради нескольких минут с Эвеном в кадре и на заднем плане Исак прослушивает пьяный трёп каких-то людей с каждого видео. Одиночество заполняет собой в ту же минуту, как Исак закрывает крышку ноутбука. Оно голодно разрастается со стремительной силой, тут же требуя подпитки. Оно требует немедленно потянуться к человеческому теплу, к ласке любимого человека. Конечно, Исак понимает, что увиденное им ничего не значит. И возникшая тоска — тоже побочное и вполне естественное явление. Подобное на любого бы произвело неоднозначное впечатление. Визуализированный кусочек чужого прошлого может рассказать многое о человеке. Исак не сразу осознаёт, что был не совсем к этому готов. На увиденном ролике другая версия Эвена, которая Исаку отчего-то тоже симпатична, но которая ему не принадлежит и никогда уже не будет. Разве что ему чудом удастся отмотать время назад. Он снова думает о том, что сейчас Эвен живёт не своей жизнью. Что ему пришлось многое изменить ради отношений с Исаком — настоящих, с верностью и компромиссами. Исак догадывался об этом и раньше. Но размышлять абстрактно и убедиться воочию — не одно и то же. Ревновать Эвена к прошлому глупо, неправильно. Но Исак не волен управлять этим чувством и приструнить его. Ревность паразитом разрастается в нём всё сильнее, глубоко пускает корни, как сорняковая лиана обвивает его нежные чувства к любимому человеку. Она вместе с острой тоской ноют в груди. Исак с твёрдостью уверен, что сейчас ничего так сильно не хочет, как присутствовать рядом с Эвеном там, где Исака не было и даже физически не могло быть. Либо он должен не вынуждать Эвена корчить из себя примерного семьянина и не мешать быть тем, кто он на самом деле — настоящим. Про себя Исак повторяет много раз, что забивает голову ерундой. Эвен не скрывает от него своего прошлого, ни разу не пытался выставить себя паинькой. Он не фальшив, он всегда демонстрирует полную свободу и лёгкость суждений. А значит, и жил он так же. Эвен сам сказал ему пароль от своего компьютера, куда, не подумав притормозить, Исак сунул нос. Эвену нечего прятать. Ему нечего скрывать от Исака. Исак забивает голову ерундой. Силясь не перебегать от одной тревожной мысли к другой, Исак проводит по своим плечам в успокаивающем жесте. Он всё равно не сможет изменить то, что есть. И в его случае это почти мыслить позитивно. . Вертя в руках фигурку собаки с магнитным ошейником, Микаэль уже добрых полчаса рассказывает о новых датских партнёрах. − ... в общем, было бы неплохо поработать какое-то время в Копенгагене. Пусть узнают нас получше, а мы пока присмотримся тоже. На рабочем столе Эвена белым веером рассыпан ворох бумаг. Обычно его раздражает подобный беспорядок, но Микаэль почему-то всегда норовит все перевернуть вверх дном. Так, по его мнению, его отличное ориентирование в документах выглядит достовернее. − И когда это всё будет происходить? — интересуется Эвен, вглядываясь в свой компьютер. Микаэлю не видно со своего ракурса, что внимание Эвена приковано лишь к секундной стрелке часов на экране. − Конец месяца и почти весь следующий. Рождество не захватим. Думаю, дольше не выйдет. Эвен задумчиво хмурится. − Не получится. − Почему? − У Исака учёба здесь, в Осло. Он не будет пропускать целый месяц занятий. Пару раз Микаэль вопросительно моргает. − При чём здесь твой птенчик? − Микаэль, я живу с ним, вообще-то, − спокойно поясняет Эвен. − И если мне предстоит уехать работать на целый месяц в Копенгаген, я беру Исака с собой. − Эвен, что за романтичная бредятина? Сообщи уже на ваших семейных советах, что тебе иногда придётся уезжать из города и оставлять его на какое-то время без няньки. Твои домоседские замашки не вяжутся с нашими сделками. − Давай в феврале вернёмся к этому разговору? — предлагает Эвен, понимая, что сейчас нет толку спорить. Микаэль разглядывает его, как редкий музейный экспонат. − Поживёт сам. Он что, маленький? Носишься со своим мальчиком, как курица с яйцами… − Мой ответ по-прежнему «нет». Эвен возвращает внимание своему компьютеру. Судя по озадаченному лицу Микаэля, он какое-то время придумывает убедительные аргументы. − Какие проблемы? Поживёт один, он не будет против, даже я знаю, что согласится. − Дело не в нём, а во мне. Я не согласен. − Аллах! Парень, прикрути своё либидо немного. Если мы в скором времени не пойдём на переговоры с датчанами, то потеряем кучу денег. Не ты, не я, а мы все, вообще-то. Спроси у них, − он тычет пальцем в сторону двери, − согласны они расплачиваться за то, что тебе ежедневно требуется присунуть член в определённую задницу. Всегда склонный к театральности, Микаэль открывает двери кабинета и скандирует в коридор: − Дорогие коллеги, минуту внимания. Премий в ближайшем будущем не светит. Разводить драму приходим сюда, к виновнику сей пренеприятнейшей ситуации. В мой кабинет чтобы даже не совались. Из разных углов холла офиса прокатываются редкие смешки. Микаэль захлопывает дверь обратно. − Не верят, дурачьё. Полуброском он отправляет на кипу бумаг фигурку пса, что всё это время не выпускал из рук. Эвен аккуратно ставит собаку на её привычное место возле своей клавиатуры. Но Микаэль снова отбирает её и осуждающе направляет статуэтку в Эвена. − На сотрудниках наши убытки не скажутся никак, − объясняет Эвен. — Они не будут привязаны к успеху этой сделки. − Ты меня совсем не слышишь. − Это ты не слышишь. И либидо моё здесь ни при чём. Если есть возможность решить эти дела во время каникул Исака, почему не воспользоваться этим? − А до февраля вы разъедетесь, и мы просто потеряем время и затянем это дело ещё на год. − Не разъедемся. − Вы разве не временно? Не смотри на меня так, он же сказал, вы типа пробуете, получится-не получится… Может, как раз сейчас и возьмёте перерыв? Эвен требовательно вытягивает руку к собаке в ладонях Микаэля. − Ты когда с кем-то съезжаешься, вы заранее оговариваете, что это всё временно и устанавливаете сроки? Нет, никто ничего подобного не планирует и заведомо не знает. − Не могу поверить, что мы это обсуждаем на полном серьёзе, как какое-то веское основание отложить наши дела. Вы случайно не из тех парочек, что, не знаю… спят в обнимку, например? Эвен вздыхает, и, так и не дотянувшись за статуэткой, безвольно опускает руку на стол. − Да, мы из таких парочек. И оставь уже в покое несчастную собаку. Дай сюда! Улыбаясь как идиот, Микаэль протягивает фигурку и защитно поднимает руки. − Я просто подумал, что вы и впрямь на пробном периоде. Учитывая количество чемоданов и коробок, что перевозил твой мальчик… Оно было ничтожно мало. Я спросил его тогда: «И всё?». А он не ответил, и это показалось несколько странным. Эвен поднимает тяжёлый взгляд. − У него вообще мало вещей. Учитывая, что денег у него почти не бывает, он не позволяет себе лишнее барахло. − Если долго жить на одном месте, скапливаются всякие памятные безделушки, и ты совершенно не знаешь, откуда эта дрянь берётся. Только часто кочующие могут собраться в пару сумок и пару коробок. А у тех, кто оседал несколько лет в одной квартире, при переезде обычно отыскивается много всяких вещей впридачу, — Микаэль снова поднимает руки в защитном жесте. — Просто наблюдение. Эвен задумчиво проводит ладонью по отросшей щетине на подбородке. − Думаешь, он будет мне врать? — серьёзно спрашивает он исключительно для того, чтобы послушать чужую точку зрения. − Не думаю. Но не договаривать − вполне может. Эвен долго не хотел допускать эту мысль. Но с первого дня, как Исак переехал к нему, возникло ощущение какой-то незаконченности. Исак не рассказал, как отреагировали его соседи на переезд. Да и вообще не рассуждал на эту тему, будто переезда и не было вовсе. Будто Эвен всё это себе придумал. Не то чтобы Исак обязан обозначить этот день в календаре красным крестиком. Но Эвена терзало подозрение, что Исак обставил произошедшее лишними разговорами. Словно нарочно хотел создать вокруг своего вранья ореол надёжности, осаду, через которую не пробраться до истины. Будучи восторженным к любым переменам, Исак никак не поделился своими мыслями и эмоциями. Деталями сборов, в конце концов, точно ничего особенного не произошло. А это не так. Для него это событие, что требует проговаривания слух. Так долго и тщательно, пока в него не поверишь, пока оно окончательно не закрепится в голове и не заполнит окружающий воздух действительностью происходящего. − Ладно, Эвен. У меня сегодня день рождения, как-никак. Собирайся, мы уходим, − командует Микаэль и стучит по циферблату наручных часов. − Время цыкен-цикен, а я не молодею. Поднявшись из-за стола, Эвен поправляет на себе одежду. − Мне нужно отлучиться на полчаса и уладить одно дело. Микаэль ничего больше не спрашивает, словно всё понимает и без уточнений. Но догадаться о ходе логики Эвена сейчас несложно. − Полчаса, дружище, − шутливо грозит он пальцем. − Я справлюсь и быстрее. До вечера. − Жду вас, голубки. Выйдя из здания офиса, Эвен садится в машину. Предчувствия к собственному разочарованию возрастают и крепнут в нём. От нетерпения вжав педаль в пол, он за короткое время добирается до знакомого коллективета. . Исак без энтузиазма плетётся к автомобилю. Слишком очевидно он пытается показать, как ему не хочется идти на праздник. Одновременно с этим, он желает продемонстрировать: для Эвена он сделает всё, что тот ни попросит. Исак садится в машину, и его нарочно плохое настроение сменяется сразу, как только он видит Эвена. − Привет, − Исак оставляет на его губах несколько коротких поцелуев, пару раз проходится языком по сомкнутому рту. Эвен отвечает вяло, не закрывая глаз. Исак смущённо отстраняется. Инициатива — то, что он привык принимать, а не проявлять. − Пристегнись. Исак тянется за ремнём, но, задумываясь, отпускает его и, недовольный сухим приветствием, вовлекает Эвена в объятия. − Что? — Эвен улыбается в его макушку. — Соскучился? − Да. Спустя минуту они выезжают со двора. − Эм. Не будете заходить переодеваться или в душ? − Нет. И так опаздываем. Я прекрасно выгляжу, разве нет? − Согласен, − с готовностью подтверждает Исак. Эвен скованно улыбается, и зависимый от чужого расположения духа Исак обращает на это внимание. Иногда Эвен бросает короткие взгляды, когда думает, что Исак этого не заметит. Исак невольно морщится. Он будто подозревает, что Эвен видит его насквозь, что он пролезает в его черепную коробку и перебирает его мысли. И от этого ему становится невыносимо страшно. Эвен усмехается. Кому не из-за чего дёргаться, не станет бояться, а будет представлять собой образец умиротворения и беспечности. − Нужно было что-нибудь купить. Нельзя же просто так забить на день рождения человека, − брови Исака сдвигаются на переносице. − Мы купим ему что-нибудь позже, если ты так хочешь. − Но день рождения-то сегодня. − Так не терпится потратиться на Микаэля? — Эвен чувствует, что его ухмылка вымученная, неродная для его губ. − Нет, просто… Как-то странно. Это же день рождения, − Исак рассеянно заправляет отросшие пряди за уши. − Никто не любит свой тридцать девятый день рождения. Это не обязательно выделять подарками. Куда лучше для именинника, если это будет обычная вечеринка. − Вы тоже не любите свой день рождения? − В твоём возрасте любил. Но сейчас каждый год в этот день лишь чувствуешь себя… недостаточно значимым… − Вам бы беспокоиться о значимости, − фыркает Исак горько. − Вы столько всего добились. − Дело не в достижениях. А в чувстве, будто тебе так и не удалось вписаться в какие-то структуры жизни, что ли. Начинаешь остро ощущать, что тебя все еле терпят. И ещё задумываешься, а важно ли было твоё появление на свет. Из-за подобного грустишь и грузишь себя в этот день. Эвен делает паузу. Он знает, что вызовет у Исака трепет, и добавляет нарочно: − Счастливы ли были родители в день, когда ты появился на свет, и потом, из года в год. Дарили ли ребёнку ощущение праздника или относились к этому, как к повинности, которую надо отбыть всей семьёй. Именно это определяет, надолго ли сохранятся нежные чувства к «своему дню». Чувствуя единение, Исак смотрит на Эвена трогательно, а потом опускает ресницы. − Я тоже ощущаю подобное. И ещё мне всегда кажется, что этот день — проверка на отношения. Сколько человек вспомнит, как тепло они поздравят. Позвонят или ограничатся сообщениями в соцсетях. И иногда мне тоже кажется, что меня лишь все терпят. Они доезжают до ворот дома Микаэля и останавливаются. Отстегнув ремень безопасности, Исак тянется в объятия. Эвен лишь утыкается носом в небольшое аккуратное ухо. − Давайте никогда не будем друг другу врать? − глухо говорит Исак в его воротник. По спине Эвена ползёт холодок. Он не задаёт сопутствующих заявлению вопросов, какими бы подозрительными ни звучали слова Исака. Отстранившись, он пытается не усмехаться, но голос всё равно звучит с долей издевательской иронии. − Да, Исак. Давай. . Весь вечер Эвена отвлекают разговорами друзья, просто знакомые, коллеги по работе. Исак ретируется в другую часть комнаты, и Эвен даже не замечает, когда его мальчишечка находит компанию. Вернее, компания сама находит Исака. Эвен приглядывает за ним. Он хочет поскорее отвязаться от людей, с которыми давно не виделся и с которыми вынужден вежливо побеседовать. Исаку неуютно, но он справляется и искренне улыбается людям, любезно заводящим с ним знакомства. Когда Эвену удаётся подобраться ближе к Исаку, на его пути вырастает ещё один старый знакомый. − Эвен, рад тебя видеть. Как бы ему ни хотелось отвязаться, Эвен не может проигнорировать того, с кем столкнулся лоб в лоб — это было бы слишком по-хамски. − Альфред, − он приветственно кивает и, не растерявшись, ведёт его под локоть за собой. Поравнявшись с Исаком, Эвен вознаграждается парой удивлённых взглядов. − Это Исак, мой молодой человек. А это Альфред — наш с Микаэлем приятель, − представляет Эвен. — Альфред стилист по волосам. Возможно, ты слышал о его студиях. А Исак — студент медицинского факультета. − Приятно познакомиться, − Альфред тянет ладонь, которую Исак тут же уверенно пожимает. — Стилист по волосам… Эвен, неужели ты выучил и больше не обзываешь меня гадким простецким словом? Не буду повторять, каким, это вульгарщина. Приятно познакомиться, Исак. Ох, я ведь уже сказал. Исак смущается почти по-детски, вжимая голову в плечи, и расцветает. Он старается не пялиться на нового знакомого — яркого и молодого. Выражение лица Эвена меняется мгновенно. − Взаимно. Эвен, вы представили Альфреда, намекая, что мне нужно подстричься? Вот прямо настолько срочно? − парирует он беззаботно, растеряв всю свою скромность. — Ой, или вы?.. Или вы специализируетесь на женских стрижках? − Нет, я вообще-то универсал. В отличие от моего мужчины. Глаза Исака рассеянно моргают, а рот приоткрывается. − Странно прозвучало, − замечает Альфред, улыбаясь. — Я имел в виду, что мой Томас работает только с женщинами. Альфред смеётся, и Исак смеётся в ответ совершенно искренне. − Универсал… − хмыкает он. − Вашему партнёру очень повезло. − Вот и я так думаю. Он счастливчик, я отдаю всего себя. − Боже, простите, − Исак смущённо краснеет. — Вы можете его стричь, я всего лишь об этом. − Разумеется, я так и подумал, − Альфред нахально улыбается под стать своему собеседнику. Исак кидает короткий взгляд на Эвена. Зубы Эвена стискиваются так сильно, что сводит челюсть, а глаза дико мерцают. Эвену кажется, что с минуты на минуту из его ноздрей повалит дым. Ему неуютно, как если бы его ледяная выдержка с треском развалилась. Какого чёрта этот идиот открыл свой рот и подшучивает вместе с Исаком над такой интимностью? Новые знакомые переговариваются и смеются ещё некоторое время. Исаку нравится Альфред. Он уделяет ему много внимания за вечер, и это Исака подкупает. Позже Альфред предлагает ему выпить за знакомство и даже приглашает в свою студию на стрижку. За время, что они проводят на празднике, Исака много кто замечает. Он нравится окружающим — он прехорошенький, и должно было пройти совсем немного времени, прежде чем он заметил бы, как люди на него реагируют. Стоит Исаку на миг остаться одному, как Эвен тут же этим пользуется. Он подходит сзади, кладёт руку на его бедро и касается губами кожи за ухом. − Хочешь, уйдём отсюда? − Нет, − к удовольствию Эвена Исак откидывается на его грудь и слегка покачивается в такт музыке. — Это же день рождения вашего друга… − Ты сказал, что не очень любишь вечеринки… − Не то чтобы не люблю… Эвен замечает, как одна девушка таращится на них, водя соломинкой от коктейля вокруг своих напомаженных губ. Не стесняясь, она задевает локтем Альфреда, привлекая его внимание к ним, и что-то шепчет. Но Эвен лишь прижимает Исака ближе, крепче, демонстрируя, кому на самом деле принадлежит этот мальчишечка. − Мы ведь поздравили именинника. А насколько задерживаться здесь — это уже нам решать. Если честно, я тоже не очень люблю шумные праздники, − склонившись к его уху, шепчет Эвен. − На мой день рождения уедем куда-нибудь вдвоём. И никаких вечеринок. Исак в его объятиях замирает. − Вы хотите? − У тебя ведь будут каникулы в феврале, верно? − Да. − Значит, сбежим отсюда вместе. − Значит, так, − покорно соглашается Исак. Но натура спорщика в нём даёт о себе знать, и Исак вставляет короткое замечание: − Разве вам не хочется отпраздновать со своими друзьями? − Я хочу с тобой. И вообще хочу сейчас уйти отсюда только с тобой. − Домой? — он морщит нос. — Завтра выходной, сегодня можно и повеселиться… Но если вам нужно домой, то мне тоже… − Кто сказал, домой? Уйдём в какое-нибудь интересное весёлое местечко… Устроим свою вечеринку… − Но здесь тоже вечеринка, зачем менять на то же самое?.. Эвен хмыкает ему в шею. − Разница в том, что мы сами выберем место, и мы будем наедине. Вечеринка на двоих. − А-а. Исак расстроенно улыбается. − Что не так? − Мне просто немного странно слышать от вас подобное предложение. Вы же такой… Ну, и сами знаете. Вы всем нравитесь. К вам сегодня было приковано столько внимания, а вы хотите от этого сбежать. Я старался не мешать, потому что вы и так тратите на меня уйму времени. Но сейчас вы предлагаете уехать, потому что я не хотел сюда идти… И мне неловко. Эвен удивляется совпадению их мыслей. «Это ты всем нравишься. Ты». − Сколько лишних заморочек в голове. А нельзя всего лишь пожелать и уехать? Просто так. Я соскучился. И ты сказал, что тоже. − Не нужно уговаривать. Я ведь согласился, − Исак вкладывает свою ладонь в руку Эвена, чтобы Эвен повёл его за собой. . Идея сыграть в теннис обоюдно поддерживается. Они заезжают домой за одеждой и отправляются в выбранный Эвеном спорткомплекс. − Этот корт… − с долей зависти тянет Исак, рассматривая теннисную площадку через ограду. − Что с ним? − Раньше мне никогда не удавалось сюда попасть. Здесь всегда было занято. На сто лет вперёд, наверное. И вот, теперь я тут… − Потому что площадка действительно расписана по часам на год вперёд. − Как же мы тогда сюда попали?.. − У меня есть привилегия. Корт забронирован для меня каждый день с восьми до десяти вечера. − Вы здесь часто? − Нет. Последний раз был много месяцев назад. Исак осекается. − Ого. Действительно привилегия. − Комплекс принадлежит нашим бывшим совладельцам, − рука тянется погладить бедро Исака, но Эвен себя сдерживает. − Совладельцы бывшие, а привилегия осталась. Переодевшись, они вооружаются ракетками. Исак смотрится неподражаемо в коротких шортах, с повязкой, собирающей его волосы со лба. Вместе с теннисной экипировкой это выглядит горячо. Но Эвен не в состоянии оценить зрелище в полной мере. Тлеющая обида сидит в нём слишком прочно. − На что играем? — спрашивает Исак, дерзко дёрнув подбородком. − Я собираюсь выиграть сорокаминутный минет. Рассчитывающий явно на что-то более невинное, Исак ошарашенно моргает, но быстро берёт себя в руки. − А если выиграю я... − он по-кошачьи крадётся ближе. Подойдя вплотную, он прижимается животом к животу Эвена. Встаёт на цыпочки и, опустив ладонь на его ягодицу, намекающе сжимает её, − то… я... То мы... Эвен в ответ невозмутимо кивает. − По рукам. Сначала Эвен выигрывает сет с небольшим отрывом. А затем Исак, набрав ритм, откровенно «натягивает» его. Когда Эвен пропускает четыре мяча подряд, он начинает нервничать. В голову приходит совершенно дикая аналогия игры с их отношениями и недавно всплывшей проблемой. «Подача Эвена — отбитый Исаком мяч — Эвен проигрывает». Всё закономерно. Эвен не замечает, как начинает играть агрессивно. Исак устаёт от «неласкового» темпа — несколько раз мяч не долетает даже до сетки. Его руки устало подрагивают, красивые вены, очерчивающие предплечья, становятся заметнее. Исак с недоверием посматривает на Эвена, но Эвен не реагирует. Он стоек и хочет сдержать данное себе обещание дождаться признания Исака. Когда игра окончена, Исак снимает повязку с головы, и его отросшие влажные волосы падают на глаза. Эвен тянет ладонь для рукопожатия. − Малыш, ты хороший соперник. – Спасибо. – Признаюсь честно, в один момент я даже серьёзно забеспокоился. − Всего лишь из-за шанса проиграть? − Исак старается показаться не задетым, но он заметно расстроен. — Это просто игра, незачем паниковать. − Я боролся, как мог. Проигрыш обошёлся бы мне нехило. Исак хмыкает. − Не парьтесь. Я нарочно загадал нечто такое провокационное. Чтобы игра была честной, и вы мне не поддавались. − Думаешь, я бы вообще стал поддаваться? Исак пожимает плечами и скрывается в душевой. Через пятнадцать минут оба идут к парковке. Эвен приобнимает Исака за плечи. − Ты правда хорошо играешь. − Да. Занимался раньше. − Хочешь, куплю тебе корт? Сбавив шаг, Исак прищуривается. − Не этот, другой, − поясняет Эвен. − Ладно, не совсем тебе. Это будет наш корт. Ухмыляясь, Исак молчит, пока они не садятся в автомобиль. − Эвен. Вы… хотите откупиться от меня, да? − Зачем мне откупаться? − Не знаю, но у вас есть такая привычка. Вы начинаете себя вести, будто в чём-то провинились. Пытаетесь всё выстроить так, чтобы я просто забыл об этом. И, кажется, я знаю причину на этот раз. У вас был такой взгляд, когда Альфред заговорил про универсальность… Меняясь в лице, Эвен отворачивается к лобовому стеклу. − Нет, − твёрдо отвечает он. — Тебе показалось. − Хорошо, пусть будет нет, − пожимает плечами Исака, стараясь скрыть улыбку. Эвен бросает на него выжидающий взгляд, сжав челюсти. − Вы не замечаете, что часто это делаете? «Пойдем сюда или туда». «Может, хочешь то или это?» Пытаетесь откупиться. Не надо. Разве я настаиваю на?.. Сами знаете, чём... Я ведь больше не настаиваю. Да, потому что Исак не видит проблемы. Но Эвен чувствует себя обязанным как-то оправдаться. Эвен решает замять разговор, становящийся неловким для него. − Если я и посмотрел странно, то не по этой причине. Мне не понравилась заинтересованность этого типа тобой. Я не хотел бы, чтобы ты продолжил с ним общение. Альфред не та личность, с которой стоит дружить. К тому же, трахает всё, что видит… − У него ведь есть парень… − брови Исака вопросительно ползут вверх. Эвен насмешливо фыркает. − Это не нормально… − рассуждает Исак и смотрит на Эвена пристально и опасливо. − Вы так не думаете? − Не сужу. У каждого свои причуды. − А вы? − Что? Кадык Исака нервно дёргается. − Не скучаете по старой жизни? − По какой ещё? − Не знаю. По свободе, − он неловко заправляет пряди за уши, почувствовав плохое настроение Эвена. — Простите, это глупо. Но у меня не получается отделаться от навязчивых мыслей. Иногда я так сильно ревную. Как вы ревнуете к Юнасу, например. Я это заметил. Вам от одного звука его имени становится неприятно. Когда я о нём говорю, вы сразу весь словно ощетиниваетесь. Мне кажется, вы как-то волнуетесь из-за этого… Потому что вы теперь немного скованы и… не знаю. Ведёте себя по-другому… Расстроены или обижены на меня… Конечно, самое время задеть Эвена несуществующей фигнёй. Ни при чём работа, на которой Исак корчится за не самые большие деньги, косвенно выставляя Эвена полным посмешищем. Ни при чём его проживание в доме Эвена лишь наполовину… − Ревнуешь ты, а упрёк почему-то в мой адрес. Кстати, я так и не понял причину ревности. Прижавшись щекой к его щеке, Исак обнимает Эвена. − Иногда я хочу невозможного. Чтобы вы принадлежали только мне. Чтобы эти руки трогали только меня и чтобы вы трахались только со мной. Чтобы я был единственным, и чтобы больше никто и никогда не видел ваше лицо, когда вы кончаете. Чтобы только меня вы заполняли собой. Это собственничество вечно голодное и иногда просто жрёт меня изнутри. Эвен думает, что это крайне забавно. Исак, который с брезгливостью говорил: «И мне придётся с вами трахаться?» стал Исаком, который желает всем существом «вашего члена, рук, губ, семенной жидкости только для себя». Но Эвен и сам далеко ушёл от «Мальчишечка всего лишь привлекательное молодое тело». − Эвен, что-то не так? — глаза Исака наполнены беспокойством. − Вы стали каким-то другим. Сердитым. Я думал, мы можем поговорить о чём угодно, уладить что угодно. Эвен тоже так думал. С ясностью он понимает, что не сдержит данное себе обещание. Он зря себя обнадёживает, он не вытерпит ни дня. − Я в чём-то виноват? — осторожно добавляет Исак. − Да. Во-первых, задаёшь такие вопросы, − срывается Эвен. Исак отстраняется и откидывается на своё сиденье. − Знаете, у меня с недавних пор есть один страх — ваша холодность. Самое сильное, что доказывало мою значимость и повышало мою самооценку — это ваш интерес. И увидеть, что его больше нет — всё равно что разочароваться в себе, − он торопливо качает головой. − Простите. Я не то сказал. Несу полный бред... Я просто так сильно ревную… Мне лишь снова показалось, что я вам не подхожу. Что из-за меня вы грустите… Исак сначала укладывает ладони на колени Эвена, а затем его пробравшиеся к ширинке пальцы нащупывают язычок молнии. Он жарко дышит Эвену в ухо, языком проходится по чувствительной мочке. − Не надо, − пресекает Эвен, удержав его ладони на месте. − Почему?.. − Теперь ты хочешь от меня откупиться? Исак снова откидывается на спинку сиденья. − Эвен, что случилось? — взмаливается он. − Может, сам скажешь? — цедит он. − Даю тебе последнюю возможность самому сознаться. − Я не понимаю… − Не понимаешь… Серьёзно? — его тон ядовит до последней ноты. − Почему у тебя оказалось так мало вещей при переезде? Исак ведёт плечами, борясь с желанием поддаться испугу. − Я не знаю… − Не догадываешься, к чему я клоню? − Я не… − Я видел твоего соседа Эскиля. Он сказал, это так мило, что мы проводим все ночи вместе. И ещё сказал, что они скучают и ждут, когда ты уже разок появишься дома. И вот, что я выяснил. Исак согласился переехать ко мне, внял моим словам, что мы с ним во всё всегда разберёмся, что бы ни случилось. Да только за свою старую комнату Исак до сих пор платит. Эскиль заговорил об аренде, решил, что я привёз ему деньги. То есть, ты даже не сообщил им, что переехал? Решил просто немного подыграть мне, но сделать всё равно по-своему? Лапша всё это время была на ушах у меня! Исак отворачивается к своему окну. Тишина затягивается на бесконечную минуту. Эвен пытается дышать тихо и медленно. − Ещё и придумал какую-то девочку, которая переехала в твою комнату… И была бы ради чего эта легенда. − Она действительно какое-то время жила у нас… − Неужели? — огрызается Эвен. − Это так много поменяло сейчас. − Я не подозревал, что это окажется проблемой для вас, − тихо произносит Исак. − Если бы не думал, ты бы сказал мне всё, как есть. Но ты предусмотрительно утаил это. Сама мысль, что Эвена дурачили и делали не так, как он был уверен, заставляет внутри всё кипеть от гнева. − Я перевезу всё и уступлю комнату Нуре. Завтра же, − заявляет Исак и с вызовом смотрит Эвену в глаза. − Нура действительно существует, я не наврал. Я говорил, что всё сделаю ради вас. Только не злитесь на меня больше. Эвен заводит машину и давит на газ. − Твою комнату я оплатил. Подарок Нуре. Исак резко оборачивается. Демонстрируя полное недовольство, он слегка съезжает вниз по креслу. − Зачем? — тихо шипит он. − Было бы весело, приди ты туда и выясни, что в этом месяце у тебя нет долгов. Хотел, чтобы ты не от меня узнал, что я в курсе твоей тайны. Хотел, чтобы ты, зная, что я в курсе, сам заговорил об этом. И тогда, возможно, беседа состоялась бы не на повышенных тонах, как только что. − Я должен был заплатить за комнату сегодня, − вспоминает Исак. − Но забыл. − Да, а я должен был дождаться твоего признания. Но не выдержал. Когда Исак соглашается завтра же перевезти оставшиеся вещи, Эвену кажется, будто свет в этих глазах гаснет. И Эвен ненавидит это.