В порядке исключения

Встреча с Микаэлем поселяет в Исаке навязчивую мысль. Сталкиваются они не случайно. Исак нарочно выбирает конкретный супермаркет. Искать встречи − его метод. Однажды это даже сработало. В идеале он ожидает увидеться с другим человеком, что обычно тут бывает, но Микаэль — тоже неплохо. Он интересуется делами Исака как ни в чём не бывало, и, сославшись на неудачно брошенную машину, убегает быстрее, чем Исак что-то спрашивает. С той минуты он поглядывает на свой телефон так, словно боится, что тот сдетонирует. Вещь, которая обычно под рукой, становится невыносимым напоминанием. В такую тревогу Исака не приводят даже предстоящие экзамены. В конце концов, он запирается с телефоном в ванной. Всё будет нормально, успокаивает он себя. Его мотивы не настолько очевидны, он себя накручивает. − Алло? − Алло, здравствуйте. − Привет, солнышко, − воркует в своей манере Микаэль, но в тоне прощупывается вопрос. Исак нечасто звонит ему. − Что-то стряслось? − Нет. Нет, ничего. Вчера мы с вами не успели поговорить. И... Я-хотел-узнать-мы-можем-встретиться? На другом конце озадаченно молчат. − Эм. Да, наверное. То есть, конечно. − Как можно скорее. Микаэль снова молчит. − У тебя что-то случилось? Хм, я уже спросил… − Я имел в виду, не прямо срочно-срочно, а желательно сегодня. Так мы можем? «Увереннее, ещё, иди напролом. Будь наглее, и он не услышит, как ты нервничаешь!». − Хорошо. Как тебе удобно. − Заедете? Или мне подъехать, куда скажете? − Заеду. Вечером тебя устроит? − Более чем. В восемь? И я теперь живу в Торшова… . Две недели назад Эскиль соглашается приютить Исака в своей квартире. Он любезно выделяет ему диван в гостиной и шкаф, который Исак в основном занимает учебниками. Остальные вещи он пока не разбирает. Ему кажется, стоит это сделать, и его переезд окончательно свершится. Днём гостиная остаётся общей комнатой, куда Эскиль приходит смотреть телевизор или надоедать. Часто Исак, нуждающийся в тишине, делает домашнее задание на кухне. Выбирать не приходится. В комнату Эскиля он и не пытается соваться. Сегодня в гости заглядывает Линн. Они с Эскилем едят хот-доги и смотрят глупое телешоу по NRK. Их приблудство в условной спальне Исака может затянуться надолго, а время поджимает − уже почти восемь. Исак заходит в комнату за чистой футболкой, чувствуя на себе пристальное внимание. − Хочешь сосисочку? — интересуется Эскиль. Не из дружелюбности, ему надо завести разговор. − Нет, спасибо. − И правильно, − говорит Линн. — Ничего особенного. Зря мы столько накупили. Исак роется в вещах, выкладывая их на подоконник. Наблюдая за этим, Эскиль картинно вздыхает. − Я дал ему шкаф, а он хранит своё барахло в сумках, − заявляет он на манер всевышнего: «Я дал им казино, а они ходят на завод». − Тут стало тесно с тех пор, как он переехал, как считаешь? К излюбленной теме Эскиль на этот раз переходит без притянутых за уши вступлений. − Вам нужна новая квартира. С двумя спальнями. − Я говорю то же самое, а он всё тянет. Вообще-то он сказал, что погостит несколько дней, но вот уже минуло две недели… − Я вообще-то здесь, Эскиль! — Исак заталкивает вещи обратно в сумку. − Очень хорошо. Как раз услышишь меня. − Ты не жил в общаге, − вступается Линн, − там вообще серпентарий. − Ты сама там жила только полгода. − И что? Могу рассуждать со знанием дела! − Это мне тесно, это я сплю в гостиной на диване, − вставляет Исак. − Это у меня экзамены, и мне нужна тишина. Пока вы сидели здесь, я торчал на кухне. И не вякал! − Не слушай его, Линн, он счастлив тебя видеть. − Я умею отличать эмоциональность от ненависти. − Ты знаешь, я люблю тебя, − важно обращается Эскиль к Исаку, − и я рад, что ты здесь. Но мы больше не можем откладывать эту тему. Пора либо платить за квартиру, либо искать новую. А ты до сих пор не решил, гостишь или… − Господи! Да! Да, мы будем вместе жить. Оставь меня только в покое! Исак решает переодеться на кухне. Эскиль идёт за ним. − Послушай. Я тебя не выгоняю. Но сроки поджимают, нам нужно съехать до конца июня или заплатить. Ты думаешь, что не вернёшься к… − Я ни хрена не знаю! Эскиль затыкается, принимая правила перманентной детской игры — «не говори слово». Не произносить вслух запретное, болезненное имя. Или даже вообще забыть на эту минуту, что человек, который его носит, существует. − Ладно. Поговорим об этом позже, да? И не волнуйся. У тебя всегда есть место под крышей моего дома. Исака утягивают в принудительные объятия. − Эскиль, нет, только не снова! − Ребята, пока, − кричит из коридора Линн. − Эй, стой! — Эскиль тычет локтем Исаку под рёбра. — Скажи ей, вредная задница! − Линн, извини. Ты можешь оставаться тут сколько захочешь. И я всё равно ухожу. − Не беспокойся. Мне просто пора. Мы с Педером договорились провести вечер вдвоём. А он уже скоро вернётся. При звуках имени бойфренда Линн у Эскиля каждый раз перекашивает лицо. Педера бы тоже занести в список «не произноси вслух». − О. Ну ладно. Линн надевает кроссовки и заправляет испачканный горчицей край футболки под джинсы. Они обмениваются поцелуями в щёки. Исака тоже заставляют участвовать в прощальном ритуале. − Увидимся, − Эскиль закрывает за ней дверь и поворачивается к Исаку. − А ты это куда? − Встретиться с другом. С лица Эскиля пропадает выражение надоедливой мамаши, и он расцветает. − О, это правильно. Это уже хорошо. А то уткнулся в свои учебники. Друзья — это важно. Нельзя целыми днями думать о… Ты знаешь. Исаку смешно. Эскиль даже не догадывается, что встреча напрямую связана с «ты знаешь». . Микаэль приезжает на BMW. Он наверняка перебрал все версии, зачем Исаку понадобилось увидеться. И сделал окончательный вывод, что его зовут ради мастер-класса по вождению. Что ему ещё предполагать. − Здравствуйте. Микаэль с любопытством рассматривает устроившегося на переднем сиденье Исака. − Привет, ангел. Как ты? Исаку кажется, он не видел Микаэля много месяцев: слишком долгожданна их встреча. − Я хорошо. Как у вас дела? − И у меня хорошо. Со вчерашнего дня кардинально ничего не изменилось. Микаэль поджимает губы, скрывая улыбку. Это умилённое выражение лица обычно Исака бесило. − Так. Поедем куда? Скажешь? − Всё равно. Микаэль смотрит на него с вопросом. − Ладно, − он заводит машину. Исак понимает, надо говорить. Для Микаэля их встреча выглядит странно. Исаку и самому хочется расспросить и покончить с догадками, мучавшими последние две недели. Но он рад быть тут и просто так. Он даже счастлив видеть Микаэля — этот человек относится к лучшей части его жизни. Он связан с Эвеном. А любое упоминание Эвена теперь ещё сильнее провоцирует в нём щекочущее волнение. − Что-то стряслось? — снова пробует подобраться к сути Микаэль. Привычка этого человека трещать без умолку так не вовремя куда-то подевалась. − Сами сказали, что я всегда могу вам звонить. Мы ведь друзья, разве нет? − Конечно же, ты можешь звонить, когда захочешь. Микаэль попадется на хитрость, либо делает вид, что верит. − Не против, если я?..− он вытаскивает из внутреннего кармана пачку сигарет. − Курите. − Как у тебя с пассивным курением? − Меня это не волнует. − Какая прелесть, − Микаэль подкуривает и открывает окно. − Обычно начинаются поучительные лекции. Столько умников развелось. «Курить всё же надо бросить, надо-надо, курение сейчас не в почёте, антитренд, и вообще смертельно опасно». Прямо непризнанные врачи. А что я всем говорю? Правильно! Отстаньте уже от моих сигарет. Сдохну − так сдохну. Советуют альтернативные средства против стресса. А если для меня курение не средство от стресса, а удовольствие? Хотя и стресс имеет место. Статистика шепчет, случаи, когда он провоцирует психические расстройства, выросли. − Хм. − Но ваше поколение романтизирует психические болезни. Скажешь, нет? Думаете спровоцировать пограничное расстройство. А доведёте себя лишь до какого-нибудь псориаза. − М-м. − Ладно, не обращай внимания. Я сегодня за обедом смотрел один научный телеканал. Он улыбается ему. Исак вежливо улыбается в ответ. − Мы местами поменялись? Исак теряет нить разговора. Его голову занимают другие мысли. − А? − Это ты у нас обычно любишь поучать. − Вовсе не люблю. Микаэль смеётся, тушит сигарету. Снова пауза. Исак смотрит в боковое окно, где нечётко отражаются его растерянные глаза. − Вы… вы же с Эвеном видитесь? — спрашивает он неуверенно. − Да, − Микаэля вопрос не удивляет. − Он что-то говорил обо мне? − Эм. А должен? − Значит, не говорил, − Исак снова отворачивается. − А почему бы ему говорить о тебе со мной? − Просто спрашиваю, − Исак пожимает плечом. − Вдруг. − Что-то случилось? — в который раз звучит вопрос. Исак в каком-то бредовом сне. Случилось, у него кое-что случилось. − Вы разве не заметили? Мы не общаемся уже две недели. И, если честно, я не очень понимаю, что происходит. − Ты звонил ему? − Нет. − Почему? − Я не… не знаю. Исак просто ждал. Эвен был груб к его слезам и чувствам, он не мог этого не понимать. Внимательный и мягкий Эвен не мог не понимать, что сделал не так. Но он до сих пор не признал ошибки. Что-то определённо произошло. А ещё Исак боялся звонить и услышать… он сам не знал, что именно. Микаэль задумчиво хмурится. − Хотя, неделю назад, когда я спросил, где ты… − Что? Что он сказал? — с еле сдерживаемым жаром напирает Исак. − Уже и не помню. − Вспомните, пожалуйста, − Исак шепчет, боясь спугнуть воспоминания в голове Микаэля. Они сворачивают к дороге в парк, продолжая бесцельный путь. − Что между вами не заладилось с самого начала. Ну знаешь, вечно расходились во мнении, не нашли общий язык, или как-то так. Была другая фраза, но общий смысл тот же. Самое главное, что я понял: всё произошло обоюдно. Я поэтому и успокоился и не стал расспрашивать. Исака бросает в жар. Приборная панель перед глазами расплывается мутным пятном. Ему кажется, его конечности больше не подчиняются мозгу, он не сумеет сдвинуться с места и просидит здесь остаток жизни. − Я и подумать не мог, − продолжает Микаэль, − я поверил. С его стороны всё выглядело так легко. Он что, поступил как мудак? Микаэль говорит решительно, как если бы поклялся защищать Исака от всех напастей и был готов растерзать глотки обидчикам. Конечно же, это не так. Он приятель Эвена, был и останется. Они с Исаком никакие не друзья. − Он обидел тебя? − Я просто… − оторопев, Исак с трудом подбирает слова. − Видимо, он расстался со мной, но забыл мне об этом сказать. − Что?! О чёрт! Они останавливаются на ближайшей парковке. − Исак, клянусь, он… − заметно жалея о словах, Микаэль озадаченно качает головой. — Он не выглядел подавленно. Я поэтому подумал, значит, точно всё мирно уладили. Вот, да, вспомнил, он сказал: вы мирно отпустили друг друга. − Он так сказал? − Ну это было похоже на аргумент вроде не сошлись характерами и прочая формальность. Я не воспринял всерьёз, решил, вы просто друг друга достали и разбежались. Исак отворачивается. Насколько нормально для Эвена иметь очень близкие отношения, а затем резко расходиться, если Микаэля ничуть это не удивило. Он был свидетелем проявлений их нежности друг к другу, знал, как они неразлучны, но расставание не стало для него шокирующей новостью. Микаэлю хватило банального объяснения, словно то, что происходило между Исаком и Эвеном — обычное дело в жизни его приятеля. − Ты погоди, − Микаэль трогает его плечо. − Может, я чего не понял. Может, всё не так. − Это я, видимо, не понял. Микаэль хмурится. − Я заподозрил бы неладное, будь он хоть в половину не так доволен жизнью. Если Эвена что-то не устраивает, он не станет на публику корчить счастливую мину. А он себя вечно винит за каждый неровный вздох в твою сторону. И сейчас с его стороны всё выглядит так, словно вы действительно договорились. Микаэль уверен, повторённое уже трижды приободрит Исака. Но слова лишь глубже втыкают нож в сердце. Исака в жизни Эвена больше нет: ни воспоминаний, ни сожалений. Микаэль скомкано улыбается, прежде чем добавить: — Он вроде даже уже встречается кое с кем. Исака точно оглушают. Он резко оборачивается, какая-то сила почти подбрасывает его неуправляемое тело. − Вчера хотел с ним пересечься, а он сказал, не могу, у меня ужин. Явно не деловой, судя по его отговоркам, − Микаэль осекается, принимаясь вновь оправдываться: − Подожди, это не точная информация. Дрожащими руками Исак отстёгивает ремень безопасности. − Мне надо идти. − Не стоило это всё на тебя вываливать. − Нет-нет, − Исак нервно улыбается, − я просто вспомнил об одном деле. Надо забрать учебник у друга. У меня экзамен скоро. − Так давай подвезу. − Я пройдусь. Он недалеко живёт. − Тем более мне не сложно. − Не надо, я должен ещё позвонить. Как раз прогуляюсь и поболтаю, и… Пока. Исак выбирается из машины. Всё происходит стремительно, он едва соображает, в какую сторону идти. Микаэль, конечно же, понял или поймёт чуть позже причину их встречи. Исаку всё равно, как это выглядит. . Следить за человеком, не выходя из комнаты − ещё один метод для него. Кто бы мог подумать, столько всего можно выведать, имея лишь отправную точку. Едва нужно понять, что искать и где. Люди любят делиться информацией, и часто она затрагивает тех, кто раскрывать свою жизнь не планировал. Немного старых знаний о работе Эвена помогают Исаку в поисках. Он находит в интернете спонсора проведения тематического мероприятия − какой-то молл. Затем место проведения, и с помощью геолокации — подписчиков инстаграма, ставших гостями вечера, и канал фейсбук-тв, что снимает мероприятие. Дальше он выходит на сохранённые записи прямых эфиров. Меньше чем за полчаса у него есть то, что нужно. Пара журналистов спрашивают Эвена о новых строительных площадках, о разработанном методе защиты грунта от вымывания и ещё массе всего. Исак не вслушивается в суть. Он больше бездумно смотрит, прожигая взглядом экран. Ему кажется, он не видел этого человека годы. Напоследок вопросы становятся личного характера. − Я не одинок, − Эвен с вежливой уклончивостью кивает и заканчивает интервью. Возможно, он всё ещё имеет в виду Исака. Возможно, он лишь отделался от неловкого вопроса. Или ему нужно, чтобы о нём подумали ровно то, что он сказал. А возможно, это правда, но Исак больше не имеет к ней отношения. . В горле горячо — он кидает в себя рюмку за рюмкой. Первые полчаса Исак даже гордится собой: пьёт и остаётся трезвым. Затем подоспевает разочарование. Что толку, если алкоголь проваливается в желудок бесполезным грузом. Опьянение всё же догоняет, бьёт по нему обухом. − Купи мне ещё, − Исак суёт купюру своему новому знакомому. С ним он подружился только ради выпивки, иначе ничего кроме пива ему не светило бы сегодня. Он не рассчитывает, что парень увяжется за ним на весь вечер. Исак не помнит его имени. Мортен? Мартин? Маркус? Да. Кажется, так. Чужие руки потирают его бёдра, а губы порхают по шее и щекам. «Маркус?» не теряет надежды утянуть Исака на танцпол, чтобы уже там подобраться к нему ближе. − Детка, иди ко мне, − просит он, подставляя губы. «Иди ко мне», − так знакомо сладко, но так топорно из других уст. Не возбуждает, раздражает только. − Я тебе не «детка». − Ты должен со мной потанцевать, − кричит сквозь музыку «Маркус?». − Я ничего не должен. − Эй, так дела не делаются. Исак отталкивает назойливого типа от себя, но тот как попрыгунчик на резинке — отскакивает и притягивается обратно. Исак думает об этом какое-то время, усмехается. Это и о нём тоже. Мячик на резинке. Он оборачивается на своё отражение в зеркальной стойке — бледный и взволнованный вид уже сменился на румяный. Люди вокруг кружат как мотыльки в синеве света. Клуб «Elsker» сегодня полон. Через десять минут новый знакомый тащит Исака в туалет. Исак не сопротивляется: именно туда ему и нужно. Десятый шот был ошибкой. Его выворачивает в кабинке, но «Маркуса?» это не смущает. Едва Исак выпрямляется, он суёт его руку себе в штаны. Его завела либо рвота, либо недвусмысленные стоны и возня в соседней кабинке. − Да оставь меня! — Исак неуверенно отпихивает его. Что если Исак не сумеет отвязаться от него, что если ему никто не поможет. Он склоняется над раковиной и тщательно полоскает рот, надеясь, что парню просто надоест ждать. − Выпьем ещё? — «Маркус?» хлопает его по плечу. Он отводит его в зал, и Исак плюхается на чужой стул. Ему плевать, занято ли здесь. − Я к бару за выпивкой. Исак надеется, это просто предлог слиться. Больше он «Маркуса?» не увидит. Всё мелькает, кружится и пульсирует. Свет экрана телефона расплывается перед глазами, кнопка вызова контакта дёргается. Исак запрокидывает голову. Что он здесь делает? Он безнадёжен, ищет решение проблем на дне бутылки. Он никогда так не делал. Но терпеть стало невыносимо. Дома Эскиль как сверло в ухе, и ожидание, ожидание, ожидание, когда же Исака притянет за резинку обратно в желанную руку. − Алло? — отвечает голос. Исаку ничего не идёт на ум. Пол под ногами трясётся, шум под черепной коробкой нарастает, во рту кислый привкус рвоты. Он хватает со столика чью-то воду со льдом и лимоном и осушает стакан. − Исак? — зовёт голос. − Да, это Исак! — гаркает он в трубку. — А вы кого хотели услышать? − Всё в порядке? Где ты? − Не вашего ума дело, − прозвучало бы лучше, не запнись он из-за икоты. — Там, где положено. У меня есть выпивка и парень, который хочет меня. Ясно? − Ясно, − отвечает Эвен после паузы. Язык пересыхает. Исак допивает растаявший лёд. − Я собираюсь трахаться с ним. В туалете клуба или у него дома. Или у меня. Возможно, меня убьют потом, я ведь его совсем не знаю. Но для вас же я и так всё равно что мёртвый. Мёртвым не звонят, не пишут. Вы думали, я умер, да? − Где ты? − Или думаете, можете бросить меня, исчезнуть, будто вас не было? А я жив ещё, но раз я вам не нужен теперь, то плевать. Мне плевать, что вы меня выкинули. И плевать, что звоню сказать, что мне плевать. Не возразите? Тогда я пересплю с ним. Если вы ничего не скажете. Если скажете, то всё равно пересплю, напоследок. Он меня изнасилует, а потом убьёт. Блядь, я боюсь, что он меня изнасилует, а я не смогу сопротивляться... − Где ты, чёрт возьми? Скажи мне! — с тревожной угрозой спрашивает Эвен. − Там, куда мы с вами так и не добрались. Место отчаяния. − Не волнуйся и оставайся на месте. − Что? Исак смотрит на экран — звонок завершён. Эвен собирается прийти? Он понял куда? Он слушает всё, что Исак ему говорит. Он помнит. К несчастью, «Мартин-Мортен?» возвращается. Неугомонная прилипала! Исак толкает его в грудь. Он не слышит, что ему отвечают. Он вообще мало соображает. Опьянение как купол вокруг его головы. Дорога до выхода занимает целую вечность. Он петляет, петляет, передвигается пьяными синкопами. Где грёбаная дверь? Лица касается холодная стена свежего воздуха, и чем больше Исак приближается, тем сильнее она давит. Свобода где-то близко. Но он пару раз сбивается с курса. Он слышит голос, но не поверит, пока не убедится, что это не очередная игра воображения. И, наконец, он видит. Эвен разговаривает с охранником, а потом смотрит на Исака. Проходит ещё одна вечность, прежде чем знакомое прикосновение подхватывает его под мышки. Две недели Исак думал об этой встрече, о своей реакции на неё. Но увидев желанное лицо, лишь утыкается лбом Эвену в грудь, содрогаясь от знакомого запаха. . Двор крошечный, его освещает единственный фонарь, отбрасывающий одинокий свет. Вдалеке слышится шорох воды — фонтан? Так бы Исак ориентировался, если бы добираться пришлось самому. Он с трудом верит, что его автопилот сработал бы на этот раз. Исак не подозревал, насколько дезориентирован от опьянения. Резко крутанувшись, он чуть не врезается в сложенный зонтик-тент у кафетерия. Рука Эвена ложится на его лопатки, спускается ниже. Он прижимает Исака к себе, и в эту секунду Исак почти счастлив. Наконец, они выбираются со двора. На парковке Исак замечает знакомую «мордочку» Теслы. − Нет, сюда, я не на своей, − Эвен оттаскивает его в другую сторону к чёрной тачке-внедорожнику. Она лощёная, крутая, неприятная. Исаку хочется в родную Теслу. − Куда мы? Эвен усаживает его на заднее сиденье и устраивается рядом. Исак кладёт голову ему на плечо. Впереди − Микаэль и какая-то молодая женщина за рулём. Они и Эвен выглядят подчёркнуто торжественно. − Маашааллах! Вот это он налакался! − Всё в порядке? — спрашивает девушка. − Нет, − с раздражением бросает Эвен. Вокруг всё плывёт. Исак прижимается к Эвену, чтобы заземлиться. Это неописуемо, как после пыток ада оказаться вновь в своём комфортном коконе. − Какого чёрта ты ведёшь себя так безответственно? Сколько ты выпил? И почему ты был там один? Почему никто не мог помочь тебе? Кто к тебе приставал? − Успокойся, эй, − смеётся Микаэль. — Воспитываешь опять. Дыхание Эвена горячее, возбуждающее. Исак тянется за ним и болезненно мычит, не в силах связать внятные слова. − Ты ответственен за себя, ты! Ты должен заботиться о себе. Какого чёрта ты всё лезешь и лезешь в опасности? − М-м-м, − протестующе стонет Исак, когда его пытаются отстранить. − Я должен спасать тебя каждый раз? Мне до конца жизни бегать за тобой, искать тебя по городу, вытаскивать тебя из передряг? Что за выходки, Исак? − Эвен! − осаждает девушка с водительского места. − Не сейчас. Ты разве не понимаешь? Её Эвен слушается. Он вздыхает, его руки нежно проходятся по волосам Исака. − Не тошнит? — звучит уже спокойнее. − Мне больше нечем. Содержимое желудка осталось в туалете клуба. − Где ты живешь сейчас? Посмотри на меня. − Мф, − булькает Исак, отказываясь отрываться от его бока хоть на секунду. − Бесполезно, — резюмирует Микаэль. — Я покажу. Марит, поехали. Исак горячо обхватывает шею Эвена, тычется в неё носом, как щенок. Эвен вытаскивает из-под него руку, и на миг Исаку кажется, что его оттолкнут. Но Эвен обнимает его талию и прижимается щекой к макушке. За окном мелькает знакомая дорога домой к Эскилю. Почему Эвен не отвезёт его к себе? Теряя остатки достоинства, Исак рывками прижимается к нему, затихая, а затем снова с силой жмётся. Только сила поможет присоединиться телом к телу этого человека. Он чувствует, Эвен всё ещё рассержен, но не протестует. Девушка кидает взгляды в зеркало заднего вида. Эвен не смотрит на неё. Исак тоже не будет. Вообще плевать на всех. − Мы выиграли, кстати, − говорит Микаэль, уставившись в свой телефон. − Вау, − радуется девушка. Эвен не реагирует. − Только не засыпай, не уверен, что унесу тебя, − шепчет он. Меньше всего Исак хочет сейчас уснуть: реальность слишком хороша. Но дорога и алкоголь в крови действуют снотворно. Как и ощущение долгожданного покоя, что дарит самое правильное тепло рядом, самые лучшие руки, дающие объятия − настоящее, а не суррогаты. Запах абрикосовой косточки остаётся под языком. − Кто этот мальчик? — тихо обращается девушка к Микаэлю. − Исак. Сложно объяснить. . Время теперь несётся, как сумасшедшее. Исак хотел бы добираться до дома ещё одну вечность, вечность находиться в объятиях, вечность быть в опьянении алкоголя и покоя. Но проходит лишь миг, как его осторожно тормошат. − Приехали. Он выбирается на улицу, опираясь на поданную Эвеном руку. Исак просто ведёт его, вцепившись в рукав. − Сюда? — спрашивает Эвен. На шатающихся ногах Исак добирается до двери и роется в карманах. Он показывает Эвену, где искать ключи. Эвену вновь потребуется дотронуться до него, но он выбирает способ легче — звонит в домофон. Рядом с нужной кнопкой имя Эскиля и размазанная приписка ручкой — «Исак». Всё, что происходит дальше, запоминается урывками. Эскиль открывает дверь и начинает оживлённо причитать. Ванная. Струйки воды льются за воротник. Капли остывают на лице. После они в гостиной. Исак открывает глаза уже лёжа на диване. Он немного выспался, ему хватит сил поговорить. Хмурое лицо Эвена освещает тусклый торшер. − Я посижу, пока ты не уснёшь, − объясняет Эвен. Он слишком далеко. Исак шарит ладонью по одеялу. Поняв его, Эвен накрывает его руку, позволяя переплести их пальцы. Его кожа так приятно холодит. − Вы красиво выглядите, − хвалит Исак костюм, хоть тот немного измялся и промок. Не без его помощи. − У нас сегодня конкурс. − Я помешал… − Нет, − Эвен сжимает его ладонь. Спасти Исака Эвену и его команде было важнее. Исак улыбается. − Останьтесь со мной. Мы должны спать в одной кровати, что бы ни случилось. Это правило. Эвен всё сидит тяжёлой жёсткой стеной напротив. − Пить хочешь? На столе вода, если понадобится. Исак несогласно ёрзает, двигается ближе. Ему необходимо коснуться губами руки Эвена, но он не знает, как подобраться. Он представляет, как прохлада ощутится на губах, как будет невыносимо хорошо снова вдохнуть запах кожи. − У меня ни с кем ничего не было. Клянусь. Я бы не стал никогда... Я бы ни за что не сделал этого. − Хорошо, − Эвен гасит лампу. В комнате теперь виден только его распавшийся силуэт. − Я люблю только вас. Эвен натягивает на него одеяло в старом полосатом пододеяльнике. Оно с Исаком ещё со школы. Это одна из небольшого арсенала вещей, что он взял с собой, когда уходил из дома. Исаку жарко, но стоит Эвену укрыть его, он понимает, что на самом деле замёрз. Он горит только внутри, снаружи же словно покрыт коркой льда. − Поспи. И отпишись завтра о своём состоянии. . Ты можешь быть лучше, я пыталась ясно изъясниться, Что могу быть тебе другом, но ты не это хотел услышать, Со временем ты поймёшь, что я — не ответ на твой вопрос, Тебя ждёт будущее, где тебе не нужно любить меня. Мне нужно идти, Я должна двигаться дальше, Поэтому ухожу. Мы всё больше отдаляемся от нашей любви, Так что не жди, Не вздумай ждать*. Увидев Исака в проёме двери, Эскиль убавляет звук песни. − Утречко, − приветствует он, жеманно растягивая звуки. Исак знает, его здесь нет, но всё равно осматривает кухню в поисках хоть остаточного присутствия, что могло спрятаться в уголке комнаты. Его нет тоже. Он садится за стол. Эскиль снова выложил «Tine. Havre-grøt» на тарелку и разогрел в микроволновке. Он уверен, Исак до сих пор не догадывается, что он не сам варит кашу на завтраки. − Он вчера долго был здесь? − Твой рыцарь? — уточняет Эскиль, будто существует какой-то другой человек, о котором сейчас могла пойти речь. — Хм… минут двадцать с тех пор, как вы пришли. Почти сразу ушёл. Исак понятия не имеет, что это значит. Настроение Эскиля предсказуемо меняется. Он трагично опускает голову, словно собирается произнести речь на панихиде. − Нам надо поговорить. Живот Исака начинает заранее болеть. Недавно его стошнило, а нервные спазмы пустого желудка особенно болезненны. − Мне, наверное, надо объясниться. Даю слово, это последний раз, когда меня приносят пьяного домой. Мне стыдно. Ты приютил меня, а я веду себя по-свински. Эскиль вздыхает. − Дело не в том, что ты вернулся пьяным. А в причине этого. В человеке, который тебя на это толкнул. Я всё хочу сказать тебе, каким бы замечательным он ни казался, он лишь один из многих… Обещаю, он один из нескольких лучших людей, которых ты встретишь… − Что ты несёшь? «Один из многих». Нет! Ни единого шанса. − Мне неважно, что ты приходишь пьяным домой. Но я не хочу, чтобы ты шатался где ни попадя от тоски. − Где ни попадя? Это гей-клуб, мы там познакомились с тобой. − У тебя экзамены на носу! − Не ты ли убеждал меня сходить развеяться? − Но не так. Есть и другие способы. И дело ведь не в веселье? − О чём ты? − Никто не может быть настолько хорош, чтобы ради него приносить себя в жертву и кидаться из крайности в крайность. − Ты раздуваешь из мухи слона. − Может быть. Но не притворяйся, будто не травил себя алкоголем вчера только чтобы он пришёл. − Это не так. Взывая к терпению, Эскиль принимается за свою кашу. Исака каждый раз удивляет, как кого-то могут настолько беспокоить чужие проблемы. − Сначала ты сидишь на чемоданах, потом вздрагиваешь от каждого стука в дверь. А потом тебе вдруг хочется веселиться. Я знаю, что под собой скрывал вчерашний фортель. Я знаю, на кого направлен этот пьяный номер, я сам таким занимался. «О чём он, о чём он, о чём?!» − Эскиль, что бы ты там себе ни навыдумывал, это всё не так! Я напился вчера не из-за разбитого сердца. Я хотел избавиться на один вечер от твоих нравоучений. Ты много для меня сделал, и я тебе благодарен. Но мне не нужны советы. Всё, что я попросил, это перекантоваться здесь, и больше не нужно ничего. Не надо поддерживать меня, не надо говорить мне: «Либо свяжись с ним, либо двигайся дальше». Ты понятия не имеешь. − Но я правда не понимаю, почему нельзя позвонить и покончить со всем? Я волнуюсь... Исак резко встаёт. − Ты просто хочешь поскорее решить вопрос с квартирой. Забота тут ни при чём. − Зря думаешь, что люди интересуются тобой исключительно со своей выгодой. Исак уже слышал подобное. Человек, которому он верил, говорил ему это. − Забудь. И извини ещё раз. Я вообще-то не пью. Если хочешь, можем сегодня поискать новое жильё. Если ты ещё не передумал снимать со мной квартиру. Эскиль качает головой. − Передумал? − Нет, просто подумал, что мы могли бы задержаться здесь. Тебе ни к чему переезд во время экзаменов. Мы что-нибудь придумаем. . Нейропластичность — способность мозга меняться под действием опыта. Чем больше стимулируются его нейронные пути, тем они сильнее, тем быстрее пробегает по ним электрический импульс, тем больше нейронов включено в путь и тем меньше используются альтернативные пути решения. При микроскопии такой путь выглядит «лохматым» из-за огромного количества ответвлений... В который раз Исак отрывается от учебника. Навязчивые мысли ломают его подготовку к экзаменам, как фальшивые ноты посреди мелодии. Всё прочитанное он примеряет на себя. Сколько альтернативных путей решения в мозге Эвена? Его нейронный путь похож на магистраль, он уверен. Путь Исака же — на двустороннюю тропинку: налево пойди или направо сверни. Почему он раньше об этом не думал? Это же целая магия, что даёт преображать жизнь и развивать неразвитое. Нейропластичность отображается на отношениях, с любовью так же. Может, у Эвена просто много путей, у него больше дорог к отступлению. Он прожил дольше, принимал разные решения на протяжении своего существования. И этот навык сохранился в нём на уровне нейроннных путей. Исак же не стимулировал свои нейронные зоны. Он всегда использовал одну картину мира, а альтернативные в его сознании умерли. Он развивал отношения по одной схеме и меньше использовал другие модели. Его мозг просто не умеет это делать. С точки зрения биологии это означает, что он не использует другие модели построения общения. Нейронные пути так ослабевают. А вот те, что отвечают за конфликтное взаимодействие, становятся магистральными. Но стоит только захотеть, проложить новый нейронный путь и взбодрить движение дофамина, как всё получится. Выводы так бодрят Исака, что он начинает мерять шагами комнату. Он словно познал вселенную. Но затем он понимает и другое. Нейропластичность работает и в сторону других жизненных сценариев. Например, зависимость. Если повторять что-то часто, то на нейронных путях остаётся отпечаток, установка, ведь на них завязан целый сценарий. И вот этого Исаку точно не нужно. Он открывает гугл и ищет способы, как это исправить. Новые нейросценарии и связанные с ними ареалы мозга от разговоров не образуются. Нужны действия, причём нудные, дисциплинированные. Если потребуется, то и через боль. Мозг может преодолеть практически всё, выработать любую привычку и победить практически любую травму. Главное заставить его. Исак находит ответ, как это сделать. Гугл советует пойти к психотерапевту и осознанно сформировать новые связи. И ещё кардинально измениться: оборвать все общение с зависимыми и учиться нести ответственность за собственную жизнь, выстраивать отношения с психологически автономными людьми. Исак закрывает крышку ноутбука. Теперь этот курс будет ассоциироваться у него с вечером ожидания и похмелья. Однажды, когда ему понадобится воспользоваться знаниями о нейропластичности, первым, что всплывёт в голове — то, как он пытался найти оправдание Эвену с помощью науки. Через час Исак не понимает, откуда в нём это взялось. Откуда была эта вспышка, этот почти маниакальный кураж. Ему ведь хотелось почти кричать, вот ответ, я нашёл! К вечеру приходит апатия, и гениальные умозаключения кажутся пыльными формулировками. Он никогда не выработает новую стерильную душу. Его просто не осталось. Человек, чьего появления он ждёт, слишком повлиял на него изнутри и снаружи. Исак не собирается писать или звонить. Что ему сказать? «Утром меня стошнило снова, а так я в полном порядке. За исключением, что без вас я разваливаюсь на куски». А он разваливался в буквальном смысле. У Исака болят плечи и почему-то все зубы. Появляются странные пятна на шее. На него действует синдром отмены — вчера у него ещё было действующее лекарство, а сегодня оно кончилось. Исак не собирается писать или звонить. С каждым истекающим часом ноющая тревога растёт, а уместность его звонка пропадает. К вечеру она растает вовсе. Иногда он гипнотизирует телефон взглядом. Какой же раздражающей бывает эта вещь, когда некстати жужжит от входящих, и как до безобразия гнетуща сейчас её немота. Исак решает поговорить с собой на понятном ему языке самокопаний. Как бы сильно Эвен ни беспокоился о нём вчера, сегодня Исак его не волнует. Он даже не уверен, а беспокоился ли Эвен на самом деле. Или охваченный восторгом встречи Исак придал его поведению слишком большое значение. Трезвым рассуждать больнее. Теперь он смотрит на вчерашнее не через вуаль очарованности. Эвен был твёрд. Малословен. Не привёл его в свой дом. Он приволок Исака в его ночлежку, как нерадивого подростка, и, убедившись, что всё нормально, сразу ушёл. Он сказал, ты должен заботиться о себе. Пора проститься с иллюзией. Его оставили позади. В глубине души Исак понимал все две недели, что значит это затишье. «Я всегда буду с тобой». Ложь. «Ты можешь на меня положиться». Ложь. «Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Что бы ни произошло». Злые слёзы застилают глаза. Исак никогда не испытывал к этому человеку и малейшей ненависти, но сегодня слишком больно. У него даже нет возможности выпустить боль, потому что Эскиль будет задавать вопросы, охать над ним, пробираться в его сквозные раны на душе, пытаться заполнить их собою. Легко ему говорить, просто позвони. Это Эвен тот, кто всегда приходит и берёт, что ему надо. Если бы он хотел, он бы не стал ждать. Он бы получил всё, был бы тут. Но его здесь нет, и Исак пытается понять, как вышло, что Эвен так быстро перестал нуждаться в нём. «Мне нечего больше тебе сказать. И услышал я всё, что хотел». Эвен истратил часть себя, отведённую на Исака. Пришёл момент, и он без сожалений отрезал его от своей жизни. Для Исака это слишком резко. Даже если этому суждено было случиться, он предпочёл бы отрывать со здоровой кожей эту рану. «Ты обещал мне», − обращается он к мнимому Эвену. Именно так Исак зовёт его про себя. Внутри него Эвен ему намного ближе, Эвен с ним всегда. «Ты обещал никогда меня не покидать. Ты обещал», − Исак просто хотел знать, что это правда, и чтобы у него никогда её не отбирали. «Ты даже не со мной так поступаешь, ты поступаешь так со своими обещаниями». До конца дня телефон молчит его именем. Исак злится. Он никогда по-настоящему не злился на этого человека прежде. Только теперь, вдали, он понимает, насколько Эвен недосягаем для него, насколько Исак лишён возможности до него добраться. Эвен всегда был тем, кто придёт и заберёт. А Исак — тем, кто позволит себя брать и переставить, как Эвену захочется. И искать у Эвена того, что ему не хочется, будь то примирение, разговор или просто ответ на сообщение — всё равно, что требовать этого у незнакомца. Исак не чувствует больше ни связующих их ниточек, ни времени, что они провели вместе. Всех привилегий он лишен. Эвен − рука, оттягивающая резинку, а Исак − сжатый в ней попрыгунчик. И воля руки, оттягивать его или отпустить, перерезать резинку или выкинуть игрушку. Исак никогда по-настоящему не злился на этого человека прежде.

______Конец третьей части______