В порядке исключения

С Эспеном Исак знакомится ещё в начале учебного года. Неловко разделяя небольшое пространство у стенда, они изучают расписание. − Ты с первого? — вдруг заговаривает с Исаком незнакомец. — Да. Ты тоже? — Не, на третьем. — Оу, круто. Они перекидываются ещё парой безобидных вопросов. С важностью первокурсника Исак спрашивает, сколько обычно занятий в день. − Всё зависит от тебя, − отвечает Эспен и шевелит бровями. Исак изумлённо зависает и затем хохочет в голос. Эспен забавный. Ему тоже нравятся «N.W.A» и те же фильмы, что Исаку. Именно он рассказывает о профессоре Карлсене, который позже становится любимым преподавателем Исака, − о душевности на его занятиях, о своём восхищении им. Эспен всегда мил, обходителен, всегда шутит в его присутствии. Исак понимает, что всё это значит. Но тогда он почти сразу же возвращается к Эвену, и дальнейшие предложения Эспена встретиться за пределами универа получают отказ. Если он Эспену нравится, плохая идея кормить его ложными надеждами. Совсем недавно Исак вспоминает об этом вполне хорошем парне. Он подходит к нему в кафетерии университета и спрашивает в лоб: − Твоё предложение зависнуть ещё в силе? Эспен закашливается от смеха и удивления. − Чувак, почти год прошёл. − А. Точно… Я просто болтаю, ты, наверное, уже и не… прости, я… − Да я прикалываюсь, расслабься. Давай увидимся. Сегодня? В тот же вечер Исак целует его, сразу давая понять о мотивах своего вспыхнувшего интереса. Они хорошо проводят время. Эспен знает много смешных историй. Исак уверен, большинство приукрашены для остроты словца, потому что рассказчик − тот ещё любитель приврать. Но это неважно. Зато у него есть компания, а у Эскиля нет больше причины жалостливо вздыхать над ним. На этом все плюсы нового знакомства заканчиваются. Эспен присылает кучу мемов, снэпчатов и чужих твиттов, пишет много сообщений, слишком много. Исак не собирается сравнивать, но рядом с другой крайностью, когда ему приходилось почти выпрашивать сообщения, это так непривычно. Его общество Эспену нужно каждый вечер, что на вкус Исака тоже слишком часто. Ему необходимо немного времени для самокопаний, времени посмаковать остаточные надежды на чудо. Исаку иногда нужен человек, чтобы забыться, а не тот, кто маячит перед носом или напоминает о себе потоком сообщений. Исак не умеет встречаться с подобным типом парней. Он не уверен, что вообще есть предпочтительный для него тип. Он не понимает, что именно Эспен делает не так, чего Исаку не хватает, чтобы влюбиться. Объективно Эспен достойный и привлекательный. Исак готов признать: «дело не в тебе, дело во мне». Как бы избито это ни звучало. Есть и куда серьёзные «но». Эспен проявляет мало чуткости. Он не сходит с ума по Исаку, не хранит в памяти робко его взгляды. Эспена вообще не заботят чужие нежные границы, он вряд ли знает, что это такое. Он слишком занят собой и своей крутостью, чтобы позаботиться о партнёре. Он всё пытался показать себя, продемонстрировать все лучшие стороны. Его поведение всегда заискивающее. Наверное, это неплохо. Эспен ведь хочет понравиться ему. Исак не собирается сравнивать. Но с ним он понимает о себе простую истину: он обычный. Исак всё присматривается, спрашивает себя, что ему нужно от Эспена. У того спортивная фигура, острый язык. Он весёлый и активный. Определись Исак между «нравится» или «не нравится», лишние проблемы отсеялись бы. Но он слишком ответственно подходит к выбору, словно от этого зависит вся жизнь. Он разучился воспринимать романтические отношения проще. Самое отталкивающее в Эспене − спешка. Ему нужно больше вечеров вместе, больше встреч, больше сообщений и звонков, словно он хочет поскорее запастись их всевозможными контактами друг с другом. С ним Исак вряд ли проживёт сладкий период, когда бросает в дрожь от простого прикосновения к ладони − прямо там, у чувствительного места под линией жизни. Едва их «отношения» существуют неделю, Эспен предлагает снимать вместе квартиру. Не потому, что воспылал к Исаку незыблемой страстью. Он ищет напарника, чтобы съехать из универской общаги. Не то чтобы Исака перед подобным предложением следует долго завоёвывать. Просто Эспен относится к соседству с ним как к удобной возможности. Он настаивает на этом не за шанс вместе встречать рассветы или за другую романтичную чушь. Исак не собирался сравнивать. Но то и дело мысленно возвращался к человеку, который внимателен и к самым обычным вещам. Этот человек тоже тот ещё торопыга, но сейчас Исак думает, что это было даже горячо. Переезжать Исак не собирается. Хоть Эскиль уже надоел ему нытьём о Линн, которая «бросила его на произвол судьбы и съехалась с бойфрендом», Исак знает, он нравится Эскилю. Не каждый разрешит себя доставать, а Эскилю это необходимо наравне с дыханием. Эспен поклонник видеоигр, и поначалу Исак считает, что это очень удачная точка соприкосновения. Но быстро понимает, что за время отношений с Эвеном отвык от игрушек. Эвен не был против, он никогда бы не стал смеяться. Просто Исак отучился получать от этого удовольствие. Тем более игры напоминали ему плохой период его жизни, когда он был одинок, сидел в шкафу и только и делал, что играл. И вершина всего — физические контакты с Эспеном. Технически поцелуи с ним — кристальное удовольствие. Но Исак пытается не думать, как агрессивно под руками ощущаются чужие плечи, не такие широкие и более крепкие. О том, что у Эспена накаченный живот, что с непривычки не выходит оценить. И волосы его короче, темнее, жёстче. И пахнет он по-другому. Несмотря ни на что Исак не расстраивается. Это мелочи. Всё придёт со временем. Он избавится от установок в голове и научится ценить хоть и другие, но не менее достойные качества в парнях. Он никому не представляет Эспена в качестве своего бойфренда, но часто публикует их фото в своём инстаграм. Плевать, что того, на кого направлена эта демонстрация «я в порядке», там нет. Этот человек ведь всё равно мог всё узнать, если интересуется Исаком. Исак отлично понимает: провоцировать в Эвене ревность таким дешёвым номером − заранее провальное занятие. Зато Эспен не задаёт лишних вопросов, когда Исак публикует очередное фото. Он вообще ко многому инфантилен, поэтому Исака удивляет его довольно специфический фетиш. Однажды они целуются, лёжа на диване, и Эспен с силой сжимает его зад. Исака сладко передёргивает. − Тебе тоже нравится, когда больно? — улыбается Эспен. − Да-а. Руки посильнее обхватывают его ягодицы. − Ты когда-нибудь резал себя? − Что? − Ты любишь, когда это делают с тобой другие? − Нет, о чём ты?! − Я бы мог посмотреть. Ты позволишь мне посмотреть однажды? Первый звоночек Исак игнорирует. Но спустя пару дней он попадает в неловкую ситуацию, когда случайно отдирает скотч от коробки с вещами. Одно неловкое движение − и поперёк пальцев сочится кровью тонкий порез. Эспен смотрит с жаром, пока Исак вытирает рану бумажным полотенцем. − Тебе больно? Скажи, что тебе больно, − раздаётся тихий, но полный звенящего восторга голос. С удивлением для себя Исак замечает, в вопросе нет тревоги. Скорее надежда. Ему не нравится эта реакция. Он пытается спокойно объяснить, в чём проблема, потому что Эспен не понимает. Эспен обижается, в самом деле надувает щёки. − Я не сужу, − сдаётся Исак. − Только хотел сказать, это не для меня. Если что. Если ты вдруг думаешь, что я захочу попрактиковаться, то это мимо. − Я знаю. Ты скучный. − Это я скучный? Хорошее дело — обвинить в скучности того, кто отказывается истекать кровью ради чужого удовольствия. − Меня это больше не втыкает, как раньше. Я хочу завязать. Ты поможешь мне? Просьба Эспена доверия не вызывает. Если бы Исак так категорично не отреагировал, то узнал бы о фетише больше подробностей. Эспен слишком быстро признался в своей страсти, а значит, он её вовсе не стыдится и прятать не собирается. Но какой помощи он ждёт от Исака? − А ты можешь просто перестать? — предлагает он. — Выбросить эти мысли из головы. Ну, если тебя это больше не вставляет. Про себя Исак усмехается. Отличный совет. «Ты ведь тоже можешь просто перестать думать о том, что давно пора забыть. Сделай это, это ведь просто, не так ли?». Всё взваливается на Исака в неудачное время. Незадолго до признания Эспена он подумывает разорвать отношения. Но теперь вынужден подождать. Исак не хочет, чтобы Эспен подумал, будто с ним расстаются из-за фетиша. Исак не держит на него зла, не боится его. Пусть кайфует от чего хочет. Эспен не делает что-то против его воли. Исак не замечает шрамов на его теле, во всяком случае, на оголённых участках, которые видит. И даром, что Эспену нравятся странные на вкус Исака вещи. Многим людям нравятся странные вещи. К вагону всех «но», Эспен ещё и не нравится Эскилю. А если Эскилю что-то не нравится, он и не подумает это скрывать. Он подстёгивает Эспена так, что бедняга ничего не понимает. Он громко недовольно вздыхает, путается под ногами, не давая Исаку и Эспену уединиться. Они едва успевают залезть друг другу в штаны, как Эскиль тут как тут. Намёки Исака свалить Эскиль пропускает мимо ушей. Он считает, его одобрение — обязательное условие, чтобы Исак мог с кем-то встречаться. . Исак слышит, что Эскиль вернулся домой и без его оповещающих хлопков дверцей шкафа. У них с Эспеном есть ещё несколько минут, прежде чем Эскиль ворвётся в гостиную и начнёт совать нос в чужие дела. После взаимной дрочки они как обычно обнимаются. Голова Исака покоится на слишком мускулистом плече. − Поехали в Лиллехаммер, пока туристов не наехало, − предлагает Эспен. Когда Эспену было три года, родители переехали в Осло. Большую часть жизни он провёл здесь, но отчего-то кипел душой к родине. Вот уже который день идея отвезти туда Исака не даёт ему покоя. Каждый раз он расписывает, как они сходят на лестницу троллей и вершину стены троллей. Остановиться он предлагает у его родственников. Когда Исак впервые это слышит, он изумлённо таращится на Эспена. Его хотят познакомить с родными? Он не собирается сравнивать. − Побудем наедине, − расхваливает перспективы поездки Эспен. — Здесь мы никогда одни не останемся. В моей общаге тем более этого не устроить. Исаку всё равно, ехать или нет. Может, это хорошая идея хоть на пару дней оказаться подальше от Эскиля, который не теряет надежды его образумить и вытащить из дома, подальше от учебников. − У меня экзамены. − Как раз разгрузишь мозги. Когда последний? − Двадцатого, − в который раз повторяет Исак. Он говорил это четырежды. − Вернёмся девятнадцатого. − Вдруг что-то пойдёт не так, а у меня экзамен. Эспен цыкает. − Ты слишком правильный. Где твоя страсть к приключениям? Один раз живём. Почему люди вечно ссылаются на то, что жизнь одна и под «надо попробовать всё» подразумевают безумства и наркотики, а не квантовую физику или помощь нуждающимся? Исак прислушивается к себе: что ещё ему мешает? Дело ведь не только в экзамене. − Добираться на поезде, − скептично рассуждает он. − Конечно. А ты хотел телепортироваться? Исак всерьёз на себя злится. «Да что не так с поездом?» − Разумеется, нам придётся взять свои рюкзаки, закинуть их за спины. Потом идти, переставлять ноги, дойти до метро, доехать до станции, потом ехать на поезде, − перечисляет Эспен, как ребёнку. − Потом добираться до отеля. − Я думал, что… − «Твои родственники, ты сказал, мы останемся у них». — Неважно. Эспен не уточняет. − Ну окей, номер могу забронировать я. Только сначала проверю своё бабло. Он заглядывает в лицо Исака с издевательским сочувствием. − Это всего лишь бронь. Ты никогда не снимал номер? − Чего ты привязался ко мне? − Ты такой ни к чему неприспособленный, давно заметил. Тебя будто в теплице вырастили. − Я могу о себе позаботиться! Их прерывает возмущённый фальцет за дверью: − Мой дорогой сосед. Ты так и будешь торчать там весь день? У нас дело! «Дело» звучит так, словно речь идёт не об уборке дома, а о спецзадании по заказу королевской семьи. − Говори со мной! Или я войду. − Сейчас, − стонет Исак. − Боже, как чёртова нянька. − Чего у него жопа вечно чешется? − шепчет Эспен. − У нас по расписанию уборка. − А ты умеешь? − Заткнись. Они замолкают, думая каждый о своём. Эспен о ближайшей поездке. Исак о том, почему она кажется больше проблемой, чем отдыхом. − Я забронирую номер, а ты позаботься о билетах на поезд. Пошевелишься хоть немного, избалованный засранец. − Я не избалованный. Теоретически Исак мог и снять номер, и добраться до места на поезде, да хоть автостопом. Просто ему давно не приходилось делать это самому. Всё, что до этого от него требовалось − собрать свой чемодан и перенести свою задницу в Теслу. Ничем другим Исака больше не загружали. − О этот взгляд, полный досады, − смеётся Эспен. − Что? − У тебя сейчас такие глаза… Я будто предлагаю принцу отведать жизнь с самого низа. − Всё, проваливай! Эспен чмокает его в губы. − Мне нравятся. Они красивые, даже когда разочарованные. − Красивые? — фыркают рядом. Исак с Эспеном от неожиданности садятся. Эскиль накрывает ладонями Исаку глаза. — Какого они цвета? Пауза длится слишком долго, и Исак решает спасти положение. − Да что за фигня? — он сбрасывает с себя руки и смотрит на Эспена, чтобы смысл этой дурацкой игры исчерпался сам собой. Эскилю плевать, как очевидно смотрится со стороны его поведение. С таким же успехом он мог дать Эспену пинка под зад. Исак берёт Эспена за руку и провожает до дверей. − Собирай вещи, малыш, − напоследок воркует Эспен. − Папочка решил, что мы едем. − Ты старше всего на два года. Прекрати это дерьмо. Договорить ему мешают опустившиеся на его рот губы. Целуется Эспен отлично, этого у него не отнять. Закрыв за ним дверь, Исак возвращается в гостиную и нападает на Эскиля. − Какого чёрта ты ведёшь себя так? − Время уборки, Исак. Мы не можем и дальше жить в свинарнике. − Она подождала бы час-другой. Эскиль бросает ему чистую тряпку. − Это только для столов, а не для всех поверхностей в доме. Чтобы не как в прошлый раз! − Ты ведёшь себя как говнюк! Когда к тебе кто-то приходит, я просто сваливаю куда подальше или не высовываюсь из комнаты. А когда я только-только собираюсь уединиться, тебе вечно что-то надо. − Исси. Он мне не нравится, − говорит Эскиль так, точно отвечает разом на все вопросы. − Но это моя жизнь, и важно только, что и кто нравится мне! − Он относится к тебе так… так... − Как? − Обычно. − Ты так решил потому, что он не знает цвет моих глаз? − Не только. Он всегда опаздывает, постоянно заставляет себя ждать и даже не извиняется. Позавчера он четыре, Иисус, четыре раза спросил, где ты был после занятий. Лишняя информация в его мозге не задерживается. И вся она касается тебя. Зачем помнить, если ты повторишь дважды, а затем ещё раз. Он знает о тебе ровно то, что знает о себе. Не будь вы на одном факультете, он бы спрашивал у тебя до сих пор, что ты изучаешь. Только при мне он два раза задавал вопрос, был ли ты когда-нибудь на чемпионате мира по футболу. У него проблемы с головой? Скажи, что у него проблемы. Ты ему не интереснее его черепашки. По простоте душевной Эспен однажды рассказывает, что его бедная черепаха застряла в картофельных очистках и задохнулась. Он не подозревает, как часто станут использовать эту историю против него. Отныне Эскиль постоянно подстёгивает его, правда, Эспен не всегда понимает, что над ним смеются. Безошибочные подмечания должны расстроить Исака. Но ничего подобного он не чувствует. − Может, я вообще не такой уж и интересный. Может, мне вредит чрезмерная любовь. Может, мои отношения будут здоровее, если ко мне станут относиться как к равному. − Мы точно говорим об этом полудурке? − Эспен, его зовут Эспен! Почему тебе вечно не нравятся те, кого я нахожу? − Не все. − И только твои кандидатуры из Гриндера самые лучшие. − Да, я подбираю тебе мужиков лучше, зря отказываешься. У меня отличный нюх на самцов. − Чего ты тогда не предупредил о… − Исак отворачивается и заталкивает собранный мусор в ведро. − Неважно. Эскиль загадочно молчит. Выражение лица всезнающего мудреца вызывает желание отвесить ему подзатыльник. − Как бы там ни было, мы собрались в Лиллехаммер. − Этого не будет. − Я мнения не спрашивал. − У тебя экзамен! − Мы на пару дней. Экзамен двадцатого июня. Да и потом Эспен уезжает на всё лето. Эскиль смеётся, точно понял что-то совершенно очевидное. − Он не позвал тебя с собой? − Он каждое лето летает в Испанию к своей бабушке. Почему он должен менять порядок вещей? Я бы и так не поехал. − Вы только начали встречаться, а он уезжает на всё лето. И как он это объяснил? − Что он должен объяснять? Мне не нужно, чтобы он остался тут ради меня. У него есть своя жизнь и свои планы. Как и у меня. И вообще, при чём тут я? Это же его бабушка, её чёртов дом с мансардой, это его семья и… Я не хочу это обсуждать больше. − Не ищи ему оправдания. Дело не в том, что ради тебя он не отменил поездку. Дело в том, что он считает, будто ты по умолчанию должен всё принять. − Ты так говоришь, потому что он тебе не нравится. Но сам отлично понимаешь, что он не обязан беспокоиться о моём развлечении на лето. И хватит говорить так, словно знаешь больше меня. Мне сейчас ничего серьёзного не нужно. − Ты ошибаешься. Несерьёзные и лёгкие отношения — это не одно и то же. И учти, я против этой поездки. Исаку хочется сгрести в охапку Эскиля и хорошенько встряхнуть. − Да я тебя не спрашивал! Уборку они заканчивают молча — расставляют посуду по местам и собирают мусор в большой пакет. Исак халтурит, но по большему счёту не из-за лени. Он не занимался подобным очень давно. Он не белоручка и не грязнуля, просто отвык. Час спустя наступает лучшее время уборки: с чувством выполненного долга они валятся на диван. Аура чистоты блаженно витает вокруг. − Знаешь, я тут подумал, сколько сэкономлю на Элэй, если мы не будем переезжать из этой квартиры, − говорит Эскиль. − Тем более, твой университет недалеко, моя работа − тоже. Одни плюсы. Его рука придавливает Исаку плечи. − Тогда сделай милость и веди себя так, чтобы мне нравилось обитать в гостиной. − Ты же любишь, когда я тебя обнимаю. − Нет, − кряхтит Исак, выворачиваясь из объятий. − Я знаю, что такое сидеть на физических контактах, а потом резко с них слезть. Давай обниму. Твоему организму не хватает обнимашек. Эскиль стискивает его до хруста. − Самое любимое занятие на свете. После минета, конечно. Но перед этим всем еда. Исак косится вверх на его довольную физиономию. − Ничего личного, но ты мне не нравишься в этом плане. − Не может быть. Посмотри сюда, − Эскиль суёт ему под нос хиленький напряжённый трицепс. — Смотри сюда, смотри! − Ты привлекательный. Наверное. Но ты непривлекательный для меня. Эскиль вздыхает в картинной обиде. − Я же тоже тебе не нравлюсь. Ты меня вонючкой называешь. − Ну, ты вонючка. − Чего ты тогда ко мне жмёшься? − Расслабься. Я тебя просто достаю. Эскиль отпускает его только когда в кармане Исака вибрирует телефон. Привычное разочарование горчит внутри, стоит лишь посмотреть на экран. Снэпчат. Исак не проверяет, от кого. − Что купим на ужин? Можно сегодня устроить вечер японской кухни. Исак обещает себе, что отключит все ненужные уведомления, кроме iMessage и звонков. Иначе скоро это жужжание спровоцирует у него нервный тик. − Поговори уже с ним. Исак не сразу понимает, что Эскиль имеет в виду. − Ты издеваешься? − Просто позвони. Найди предлог. Всему тебя учить? − Какой, блин? − Тебе лучше знать. Есть же наверняка что-то такое. А там − слово за слово. Главное начни, он тебе поможет. − Ты думаешь, я им верчу, как влюблённым дурачком? Думаешь, он не поймёт, что я звоню просто напомнить о себе? Это будет жалкое зрелище. Очень сложно воздействовать на людей, которым на тебя плевать, знаешь ли. Ты понятия не имеешь, как он умеет игнорировать, особенно немые просьбы, которые ему неугодны. Раньше я часто намекал, что буду обижаться то на одно, то на другое. Иногда даже говорил прямо. Но он может всё так извращённо вывернуть, что мне останется только захлопнуть рот. − Тогда тебе надо расслабиться. Найди нормального парня и хорошенько потрахайся. Это правда помогает. Пока сам не проверишь, не убедишься, обещаю. − Если бы ты не мешал, мы с Эспеном уже давно потрахались бы. − Я сказал нормального, − Эскиль приподнимается и смотрит так, точно стал уважать его больше. − Вы до сих пор не… − Нет. − Ладно, − он достаёт упаковку туалетной бумаги из-под дивана. − Тогда вот. На подлокотник торжественно опускается рулон. − Пойди. Сбрось лишнее. Исак косится на предложенный ему арсенал со скукой. − Я пока не хочу. − Да я не об этом, дубина! Хм? — Эскиль двигает кулаком вверх-вниз. — Давай. − Да отстань, Эскиль, разберусь без тебя. Это вообще-то личное. − Я жил с тобой в коллективете. Ты такой шумный, иногда мне казалось, что это точно не личное. Он смеётся под возмущённое взвизгивание Исака. − Тогда остаётся только Гриндер. Я тебе помогу. Мой нюх на хороших самцов не подводит. − Так мне расслабиться или настроиться на серьёзные отношения? Ты то одно советуешь, то другое. − Тебе нужен тот, кто знает, чего от тебя хочет. Ты либо радуешься жизни и ничем серьёзным себя не связываешь, либо найди того, кто будет уверен в себе. А эта убийца черепах ни про одно, ни про другое. И опять же, ты никуда не поедешь с ним. − Хорошо, мам, обязательно, мам. − Линн звонит, − поясняет Эскиль, взглянув на свой телефон. − Привет, милая. Погоди, я уйду на кухню, и мы поболтаем. Слова Эскиля словно запускают какой-то механизм. Исак думает о возможном предлоге позвонить, о предлоге, что развяжет его спутанную в узлы смелость. Эскиль возвращается слишком быстро и в скверном расположении духа. − Что-то стряслось? − Всё отлично, − бросает он, принимаясь тереть куском туалетной бумаги уже и так чистую полку. И по тому, как страдает от полировки поверхность, всё далеко не так, как он утверждает. − У неё всё нормально? − А как ещё? — Эскиль прячет руки под мышки. − Они с Педером едут покупать посудомоечную. − И? − Молодцы. Рад за них. Эскиль смотрит на оставленные полосы на поверхности полки, соскребает их ногтем, слюной. − Почему она меня не позвала? − Потому что это касается её и её парня. − Да, но ему обычно пофиг на всё. А я бы помог ей, я же люблю ходить за покупками, советовать. Я много знаю о посудомоечных. Я сожрал на этом мопса! − Надо говорить, собаку съел. Эскилю плевать на верность формулировок устойчивых выражений. − В конце концов, это же посудомойка, − предполагает Исак. − Просто вещь, которая решит их проблемы. Эскиль не реагирует. − Вспомни, раньше мы жили без посудомоечной. Сколько конфликтов решило её появление, − Исак подбадривает Эскиля его же фразами. Он не знает, что случилось. Почему вдруг такая мелочь расстраивает Эскиля. В последнее время тот вообще изменился. Случайные парни не так часто появляются у них дома. Исак почти забыл звук оповещения Гриндера, которым пиликает телефон Эскиля. − Этот Педер такое чучело. Ходит в кепке «Чикаго буллз», думает, он крут. − Тебе не нравятся парни всех твоих друзей? − Я просто скучаю, ясно? Как только появился этот мудила, мы стали реже видеться. И не то чтобы мне не нравилось теперь жить с тобой, но Линн — вторая я, мы соулмейты. Исак прыскает от смеха. − Ну извини. − Они завели щенка. Это что-то серьёзное, как думаешь? − Всё ещё надеешься, что она одумается, и вы снова снимите квартиру вместе? Забудь. − Почему? Из-за собаки? Это ведь и правда серьёзный шаг. Эскиль начинает рассуждения вслух, не дожидаясь ответов, а значит, это растянется надолго. Его голос превращается в бормотание, и всё вокруг словно засасывает в одну точку. Исака утягивает сон. − Гуляет с ней Линн, кормит её Линн, собака любит Линн. Педер же сделал главное − дал кличку. Кебаб! Ты знаешь кличку тупее? Не знаешь. Её нет! Говорит, это же смешно. «Пойду с Кебабом погуляю», «У нас дома есть Кебаб». Более тухлых приколов в жизни не слышал. Исак лишь фыркает в ответ. − Я так скучаю по нашим дням. Линн, моя Линн. Тут он полностью Эскиля понимает. Исак тоже скучает по лучшим вечерам. Абсолютно заурядным. Он помнит переплетённые конечности и ковёр в кабинете. «Я буду вспоминать этот момент», − сказал тогда он. Уже тогда Исак знал, ему понадобится это неоценимое воспоминание, и однажды он достанет его из сундука памяти. Раньше Исаку не приходилось обращаться к воспоминаниям: у него были каждый день новые и новые впечатления. А теперь ему приходится шарить по дну этого старого сундука, то и дело заглядывать под крышку. Насиловать проржавевшие петли, оповещающие жалким скрипом всех вокруг, в каком отчаянии Исак. − Ты спишь? — звучит под ухом мягкий голос, пробирающий почти до мурашек. Исак разлепляет тяжёлые веки. Это всего лишь Эскиль. − Мне надо поспать. − Ты не заболел? — ладонь Эскиля ложится на его лоб. − Я сегодня не спал почти. − Почему? − Не мог. − Почему? − Не знаю. Сегодня он ночевал один в квартире, и это оказалось по-настоящему страшно, как в детстве. Он подолгу оставался в доме Эвена один, но ему никогда не было страшно. Тоскливо — да. Сегодня же боязнь отдаться сну и стать беззащитным, когда рядом никого нет, не дала ему отдохнуть. Последний раз бессонница мучила его, когда Исак сидел в шкафу. . Предлог позвонить Эвену находится. И он кажется основательным не только сгоряча. Исак даёт идее улечься, чтобы трезво оценить её. Он думает о ней утром, днём, вечером. Особенно утром, в лучшее время суток, когда мозг не замутнён, и поддаться эмоциям шансов меньше, чем ночью. Исаку даже нравится раздумывать и долго сомневаться: так он может мысленно возвращаться к Эвену каждый день. Не то чтобы раньше его что-то останавливало, но Исак старался выкинуть его из головы, хотя бы ради учёбы. Он стоит перед окном, собранный, как солдат перед битвой. Горло перехватывает с каждым гудком. Но это не волнение. Хрупкая болезненная нежность. − Привет, − сразу же говорит Эвен на другом конце провода. − Привет, − звучит холодно и смело. «Так держать, именно, продолжай в том же духе». − Как ты? Как университет? − спрашивает Эвен, словно это он позвонил, словно имеет право, словно не ему было плевать несколько недель. − Мои вещи остались в вашем доме. Молчание. Именно такое, в которое обычно вложены самые верные, но проглоченные слова. − Хочешь забрать? Эвен говорит это так просто. − И вернуть ключи от дома, − дополняет Исак. − Мария придёт в четверг убираться, и я попрошу собрать твои вещи. «Может, я хочу сделать это сам?!» − Мне ещё нужен компьютер. Там мои лекции и конспекты. А у меня экзамены. − О, что ж… − Вы сказали, это подарок. Могу я забрать? — быстро прибавляет Исак. − Конечно, ты можешь его забрать. Он твой. Пару дней ждёт? Я не в Осло. − Ждёт. − Как ты? Ты не ответил. − Вам есть до этого дело? − Конечно есть. − Вы не можете пропадать, а затем как ни в чём не бывало спрашивать о моих делах. − Я и не хочу надолго пропадать. − Новость: вы делаете именно это. − Я подумал, мне стоит подождать. Ты злишься на меня. А это так скоро не проходит. Мне не хочется обрывать связи и не давать о себе знать неделями. Но это вынужденная мера. Только спустя время мы сможем общаться, и нам никакие бывшие отношения не помешают. У Исака щиплет в носу. − Хорошо. Хотите узнать, как мои дела? — говорит он, едва совладав с дрожащим шумным дыханием. − Относительно паршиво! − Если я могу чем-то помочь… − Серьёзно? Боже. Зачем это вам? Я же не ваш парень теперь. − Это не важно. Ты всё ещё можешь положиться на меня. Эвену теперь всё равно, имеет ли он доступ к телу Исака. Ничего хуже Исак уже не услышит. − А если я скажу, что парень есть у меня? − Я рад, что ты двигаешься дальше. Они разговаривают пресно, скомкано. Всё между ними будто выдохлось. Эвен произносит важные слова как заученные. Те, что должен был отмерять, те, что обычно выходят с болью. Но Эвен хочет поскорее отделаться от разговора. Потому что у него дела. Другие встречи, другие беседы. Только вот у Исака нет никаких дел. У него нет ничего важнее этого разговора. «Мне кажется, я теперь не умею жить без тебя. Пожалуйста, пойми это сам, прочти сквозь километры, по телефонным линиям. Ты умел это всегда. Мне не справиться, мне не сказать правильных слов». − Исак, послушай меня, − тон Эвена становится непререкаемым. − Если тебе что-то нужно, дай мне знать. Ты же помнишь, что… − Мне ни хрена от вас не нужно! . К вечеру Исак остывает. Всё не так уж плохо. Самое главное, он добивается встречи. Лицом к лицу Эвен всегда другой, его сухость распространяется только на телефонные звонки и сообщения, а значит, у Исака есть шанс. Но на следующий день звонит Микаэль. − Выходи через десять минут. У меня твои вещи. С пронзительным чувством пустоты между рёбер Исак вешает трубку. Позже он сидит в машине Микаэля, уставившись на ноутбук на коленях, как на своё проклятие. − Он даже видеть меня не захотел? Ему не нужен ответ. Исак физически ощущает, как Микаэль придумывает ему утешение. − Он просто уехал, будет нескоро. А компьютер нужен тебе побыстрее, разве нет? Исак отворачивается. − Может и правда ты неудачно позвонил? − Может быть я ему просто теперь на хрен не нужен? − выплёвывает Исак. Он так хочет, чтобы Микаэль что-то сказал. «Это не правда, нет, ты ошибаешься». Даже если это будут лишь его предположения. − Что случилось в последний раз? − Да ничего не случилось! Ровно ничего. Мы немного поссорились, и я ушел. Видимо, я его этим очень обидел, оскорбил! Микаэль даёт ему успокоиться и только потом спрашивает снова: − А что ты хотел, чтобы он сделал? − Я не знаю. Но он никогда ничего так просто не оставляет. − Так это была провокация? − Нет! С ним не спорят, и Исак благодарен. Микаэль знает, что не ошибается. Исак хотел спровоцировать Эвена на реакцию. Обстановка на тот момент давно была накалена, и так больше не могло продолжаться. Но Эвен понял бы, что перегнул палку, они помирились бы, и медовый месяц начался бы снова. Исак ещё бы и в выигрыше остался. Но принятое сгоряча решение изменило его жизнь. Исак не знает, как относиться к успокаивающей руке Микаэля на своём плече, к лицу, что он склоняет близко к Исаку — это всё напоминает ему жесты Эвена. Исаку паршиво и волнительно одновременно. Но он не может не заметить, что даже Микаэль стал довольно прохладен к нему. − Однажды я тебе сказал, что Эвен никогда не позволит чему-либо произойти против его желания. Он сам решит, когда ты от него уйдёшь. И у тебя не выходит ничего сделать сейчас, потому что Эвен решил, что между вами всё кончено. И почти сразу же добавляет без какой-либо веры: − Это не значит, что тебе нельзя хотя бы пытаться исправить это. . Под крышкой ноутбука лежит листок. Сердце Исака пропускает удар, но это оказывается никакое не письмо. Компьютер хранился в забытом ящике со старыми чертежами и рисунками. Листок − всего лишь случайно затерявшийся мусор. Исак рассматривает рисунок. Он почти уверен, тот сделан рукой Эвена. А значит, никакой это не мусор. Это даже лучше письма. Он обрывок из прошлого Исака. Доказательство, что Эвен не плод фантазий, что он существует и когда-то был в его жизни. С недавних пор Исак записался в сталкеры Эвена. Он выработал целую схему, как находить нужную информацию на сайтах и в соцсетях. Это создаёт хоть какое-то движение к цели. Так он чувствует себя ближе к человеку, которому посвящена его слежка. Во всплывшем поле для поиска по странице Исак набирает: «Эвен». Сердце прыгает к горлу, а затем ухает вниз к животу, когда его перебрасывает к выделенным результатам. Строительство комплекса компания Эвена Лиана начнёт уже в будущем году. Первое здание должно быть готово к сентябрю 2023. Что-то горячее внутри Исака медленно остывает. Он листает ниже. По оценке эксперта Эвена Оддена Белла, будущее этого района зависит от строительства лофта на месте слишком широкой парковки. Так же он видит здесь больше мусороприёмников, детских площадок, пешеходную зону с причалами, спусками для лодок и подземный автомобильный тоннель. Продолжение в источнике. Дальше по плану Исака другой ресурс — рассадник сплетен. В минувшие выходные состоялась презентация фестиваля «Живые города», направленного на улучшение городских объектов. В рамках проекта был объявлен конкурс малых архитектурных и ландшафтных форм для благоустройства района. Главным обсуждаемым событием стал приз за победу в конкурсе. По его условиям победитель будет удостоен права реализации проекта на территории районов города. Помимо конкурсантов мероприятие посетили участники различных городских проектов, приглашённые гости и, конечно же, сам организатор — небезызвестный Томас Фосс (44). Исак без особой надежды вызывает команду поиска по странице и ахает. В этот вечер на мероприятии, посвящённому презентации проекта «Живой город», появился и коллега Томаса Фосса (43) — Эвен Бэк Насхайм (39) в сопровождении спутницы Марит Бьёрген (35). Пара высказалась на тему объектов городской среды, но от ответов на вопросы об их личных отношениях воздержалась. − Сегодня нас здесь связывает исключительно урбанистический интерес, − сказала Марит. Неравнодушные поговаривают, что коллеги состоят не только в профессиональных отношениях. Пару часто видят в одних и тех же местах и в неформальной обстановке, но они до сих пор игнорируют слухи в свою сторону. Не так давно на один из вопросов о личной жизни Бэк Насхайм ответил «Я не одинок». Имел ли в виду перспективный бизнесмен свою коллегу — покажет время. Также фестиваль посетили сёстры Лиен, которые позже поучаствовали в фотосессии и розыгрыше… Дальше Исак не читает. . Сначала в проёме гостиной показывается голова Эскиля, а затем и он полностью. − Собрал рюкзак? Исак лишь крепче прижимает ноутбук к животу, как грелку. Программа, которую он смотрел, давно кончилась, и теперь по телевизору транслируют «Кэрол». Исак видел этот фильм раньше. Но ему было лень дотянуться к пульту и переключить. Он глядит на подоконник, где тают последние розовые лучи заката. Совсем скоро ненадолго наступит ночь. Эпичный момент воссоединения героинь в кино проходит под душещипательную музыку. Эскиль понимает всё по-своему. Со страдающим стоном он оценивает обстановку и выключает телевизор. − Так ты никогда никого из головы не выкинешь! — восклицает он, нависнув над Исаком. Момент щекотливый. Ощутимый отзвук имени Эвена повисает в воздухе. − Эскиль, отвали на хрен. − Это новый комп? Когда ты успел? Исак лениво поворачивается к нему спиной. − Знаешь, я был против поездки в Лиллехаммер, но сейчас думаю, тебе не помешает развеяться. Тебе известно, я не переношу этого олуха, но всё лучше, чем киснуть тут как живой труп. Эскиль рыскает по его комнате и собирает рюкзак, причитая заботливой мамочкой. Так обычно проходят их вечера. Наступает момент, когда Эскилю жизненно необходимо присесть на уши со всевозможными претензиями. Исак позволяет ему сегодня абсолютно всё. Мыслями он не здесь, а в другом вечере, что перетёк в нежное утро субботы. Неожиданно солнечный день в конце марта, маленький пикник во дворе дома. Было так тепло, что они даже позагорали. Правда, несколько минут и под оленьей шкурой. В его жизни был период, когда тоска сжирала его изнутри. Исак уже переживал расставание с этим человеком. Но тогда он не был так привязан, так близок и зависим. Тогда несколько дней подряд он мог жить без мыслей об Эвене. Он вспоминал о нём с ностальгией, иногда с сожалением, как вспоминают славные времена. Он вспоминал, что этот наглец себе позволял. Но никогда эти воспоминания не вызывали в нём потребность выволочь другие мысли из головы, чтобы ничто другое не мешало. «Мне плевать, что ты сделал и был ли ты не прав. Ты лучшая часть моей жизни». . Добраться до Лиллехаммера они договариваются раздельно. Исак — на самом раннем поезде, а Эспен — несколько позже, потому что «ему нужно проводить бабушку». Исак догадывается, никакой бабушки нет, это лишь предлог подольше подрыхнуть. Но ему всё равно. Он выходит на Lillehammer Station и проверяет телефон. Эспен давно должен был отзвониться или отписаться. Чувство, что день выдастся отвратительным, крепче заседает внутри. − Где ты? − спрашивает Исак. − Я опоздал на поезд, − стонет Эспен в трубку. − Подожду следующий. − Следующий через три часа! − Знаю. Я почти не спал сегодня и утром не услышал будильник. Я приеду на автобусе, он через два часа всего. Не злись. − Ты же знал, что нам рано вставать, что ты делал всю ночь? − Воу, успокойся, ты прямо как моя мама сейчас говоришь. Эспен смеётся. Челюсти Исака так сжаты, что зубы вот-вот раскрошатся. − Я быстро соберусь и сразу позвоню. Чтобы тебе было не скучно ждать, идёт? Исак сбрасывает. Он бродит неподалёку от станции, измеряя расстояние шагами, пока дождь не загоняет его обратно в здание. Проверяет от скуки содержимое рюкзака. Изучает расписания. Не выдержав, он сам звонит Эспену. Тот уже должен быть на вокзале. − И? − Я собираюсь. − Автобус через полчаса! − Я знаю, − на другом конце раздаётся писк микроволновки. − Там ведь дождь, да? Исака передёргивает от раздражения. Эспен опоздает, если не выйдет сию же секунду. − Я ведь в другом городе, откуда мне знать? И здесь дождь! Только я торчу под ним, а ты нет. Он бросает трубку, надеясь, что когда они вновь поговорят, всё уже будет позади. Возможно, Исаку даже станет стыдно за нервы. Спустя ещё полчаса Исак снова набирает Эспену. «Просто скажи, что ты сел на грёбаный автобус». − Я уже вышел, − отвечает Эспен, и Исак узнаёт хлопок входной двери. − Ты же опоздал! − Меня подбросит брат. И я решил ехать на поезде. Есть ещё час, я успею. − Предлагаешь мне ещё подождать? А потом ещё дважды? У меня же есть всё время в мире! − Слушай, прогуляйся. Сходи в отель. Чего ты торчишь на станции? − У нас были планы, чёрт возьми! На весь день расписаны ёбаные планы! Исак сбрасывает опять. Это уже выглядит истерично, но иначе он наговорит того, о чём пожалеет. Его телефон сразу же жужжит от нового входящего. − Что? Что ещё ты хочешь мне сказать? − Если у тебя плохой день, необязательно набрасываться на меня. − Где ты? — Исак не хочет выяснять отношения и говорить, кто виноват в том, что его день плох. Он лишь хочет услышать, что Эспен едет к нему, на поезде, на автобусе или самолёте. Да пусть хоть изобрёл телепорт. − Знаешь… я заболел. − Ты заболел… Неожиданно по дороге заболел? Ты ведь сказал, что вышел! − Я вообще не очень это всё люблю. Я из-за тебя согласился. − Из-за меня? Ты проел мне мозг своим Лиллехаммером. Ты расписывал его в дивных красках, это ты предлагал развеяться! А теперь, когда я стою тут, ты говоришь, это не для тебя? Ты нормальный? − Я уже не знал, что предложить, чтобы растормошить тебя. − Ты не собираешься приезжать, да? − Я просто… Я не понимаю, как ты ко мне относишься. Я не понимаю. Ты держишь меня на расстоянии. Ты мой приятель с привилегиями? Или парень? Кто мы друг другу? Ты столько меня игнорировал, а потом вдруг вспоминаешь о моём существовании, и мы начинаем типа встречаться. Но при этом ты ведёшь себя отстранённо. Ты полдня можешь игнорировать мои сообщения, ты никогда не звонишь сам просто так. Ты будто не подпускаешь меня к себе. − Может потому, что мне нужно время? Я недавно болезненно закончил отношения. Я не могу так быстро влюбиться в тебя. Мне нужно грёбаное время! − Ты просто лечишься с моей помощью… − Тебе нужно было выяснить это сейчас? Именно сейчас? Ты идиот! Пошёл ты! Исак ждёт ещё час. Или не ждёт − просто сидит, от безысходности не зная, что предпринять. Его бросили в канун дня рождения. Да ещё как — по телефону! Эспен! Который ему и не нравился толком. Которого Исак сам собирался бросить. Ему не хватало смелости послать Эспена, он пощадил его чувства. Эспен же без смущения кидает его по грёбаному телефону, пока Исак торчит в другом городе и ждёт его. О чём Исак только думал? Он положился на человека, которому не стоило доверять ничего ответственного. Раздолбай Эспен. О чём Исак только думал? Подступающие обидные слёзы душат. Исак странно себя ощущает. В нём злость и какое-то немыслимое облегчение. Ещё одна точка поставлена. Он оглядывается по сторонам. Почему он не уехал, когда почувствовал неладное? Почему ему не пришло в голову прогуляться. Почему он ждал, когда придут и заберут его, словно ему нужны условные отмашки, чтобы сдвинуться с этой станции, сдвинуться с мёртвой точки своей жизни. Он пинает дверь носком кроссовок. Старушка рядом с укором косится на него. Исаку плевать. Он выходит на улицу под крупные редкие капли дождя. Ожидающие поезд пассажиры собираются под крышей перрона. Исак остаётся в стороне. Он оглядывается назад, чувствуя что-то важное. И замирает. Эвен. Исак смаргивает влагу, словно это всё наваждение. Тот, кого он даже не мечтал увидеть здесь, тот, кого всё равно на уровне инстинктов ждал — прямо перед ним. Эвен тоже изумлённо смотрит в его сторону. Он говорит что-то своему собеседнику и идёт прямо на Исака. Исак глазам не верит. Но это действительно он. Эвен, который всегда появляется в нужный момент, как герой комикса с развевающимся за плечами плащом. Он будто почувствовал, что в нём нуждаются. «Откуда ты знаешь, что я здесь. Откуда знаешь, что именно сегодня я дошёл до точки невозврата. Я ведь так часто мысленно просил тебя прийти. Но именно сейчас ты услышал, как сильно ты мне необходим, как мне нужна поддержка». Эвен поднимает над ним свой зонт. Исак смотрит снизу вверх как на солнце, как на свой спасительный плот посреди засасывающей бездны моря. − Исак, что ты тут делаешь? − Жду друга… Исак уверен, Эвен слышит обречённость в его голосе, чувствует его излучающееся отчаяние. − Пойдём, − просто говорит он. − Не надо. − Подождём вместе в машине. Тут недалеко. Пойдём. Там хотя бы сухо. Эвен касается его предплечья. Исак готов растаять. − Пойдём, − шепчет Эвен. Он открывает перед ним дверь пассажирского сиденья, придерживает его за поясницу, пока Исак садится. − Побудь тут, пожалуйста. Я договорю и вернусь. Я совсем ненадолго. Он не врёт, не преувеличивает, не преуменьшает. Пару минут спустя он и правда возвращается. Исак не собирается сравнивать. − Давно ты тут? — спрашивает Эвен, сев на водительское место. − С утра. Эвен бросает взгляд на наручные часы. − Сейчас почти четыре. Исак рассматривает его запястье, окружённое ремешком часов. Он помнит их. − Продрог? Эвен нажимает кнопку на экране управления, и сиденье под Исаком становится тёплым. − И когда должен приехать твой друг? − Не знаю. − Долго собрался там стоять? − Не знаю. Может до следующего поезда, на котором бы уехал, а может, ушёл бы в отель. Или остался бы на перроне навсегда. − Почему ты не позвонил другу? − Телефон сдох. − Дать позвонить ему? − Нет. Исак собирается с силами, чтобы ответить что-то более внятное. − Если вам нужно по делам, я могу подождать. Или уйти… − Я здесь уже закончил и собирался домой. Я вообще тут чудом оказался. Сегодня я должен был быть в другом месте. Но он тут. Он просто появился, когда Исаку это понадобилось. Он сделал то, чего ни Эспен, ни кто-либо другой никогда бы не смог. Он нашёл его за пределами Осло, а Эспен, даже зная, где он, не нашёл. − Возможно, он приехал, но вы разминулись. А дозвониться он не может. Исак говорит то, в чём был уже давно уверен: − Он не приедет. Эвен внимательно смотрит на него, но не удивляется ответу. − Голодный? − Не знаю. − Здесь рядом пиццерия, если уж тебе нельзя было отходить далеко от станции. «Pizzabakeren Lillehammer», кажется. Почему не поел там? − Не хотел. − Хотя бы просушиться зашёл. Сегодня довольно прохладно. Ты был всё это время на станции? Исак неуверенно дёргает плечами. − Хочешь, мы туда… − Нет. Я не пойду. Губы Эвена жалостливо поджимаются. − Ты расстроен? «Тебе обязательно быть таким? − Я не ждал друга. Он мой парень. Эвен только смотрит на него с прежней печальной нежностью. − Парень заставил тебя ждать и волноваться? − Ну, не все, как вы. Эвен стирает тыльной стороной ладони капли с мокрого воротника Исака. От близости его запястья голова Исака кружится. Затем Эвен достаёт бумажный пакет с заднего сиденья. − У меня не осталось еды. Внутри оказываются колючий персик и кофе в термостакане, с которого Эвен снимает крышку. − Остыл, наверное. Попей. Пару часов назад у меня ещё был сэндвич. Кофе оказывается едва тёплым, но самым вкусным, который Исак когда-либо пробовал. В желудке быстро согревается. Эвен достаёт маленький складной нож из пакета, отрезает кусок персика и предлагает его Исаку. − Всё хорошо? − Нет. − Я же вижу, что ты расстроен. Исак не расстроен, он выпотрошен. Он в месте, куда долгие недели хотел попасть, но не в состоянии это оценить. Слишком много на него навалилось. Несправедливость. Обида. Облегчение. Стыд. И затем слишком резко − забота человека, который плевать на него хотел. Исак там, где желает быть, но в то же время он на другом краю Вселенной. Очередной протянутый кусочек персика до смешного крошечный. Но Исак берёт его из рук Эвена и кладёт себе в рот. − Почему ты не поехал домой, когда понял, что он не приедет? − Из-за Эскиля. Он меня предупреждал. Не хочу выслушивать его: «А я говорил». Исак понятия не имеет, на что ещё был бы способен, чтобы не рассказывать Эскилю правду. Он не заметил, как пронеслось время сегодня, пока ждал, ждал… Может быть и два дня прошли бы для него незаметно, и тогда Исак вернулся бы домой в срок, и ему не пришлось бы ничего объяснять. − Но зачем торчать прямо… Не знаю. − Я надеялся, он приедет. Не хотел пропустить. Эвен отрезает новые дольки со свойственной ему дотошностью. Исак способен справиться и с целым плодом, но не протестует. − У тебя нет зарядного устройства? Ты мог попросить у кого угодно… Исак качает головой как бы говоря: «я не буду отвечать». Дело не в невозможности позвонить, Эвену этого никогда не понять. Исак просто ждал. Бывают чувства, когда хочется бежать, а бывает, эти же чувства парализуют. Его не волновали причины, почему Эспен не приехал. Он ничего не хотел слушать. Было только одно решение: если бы двери очередного поезда открылись, и Эспен просто вышел оттуда. − Ты его больше не ждёшь? − Я больше не хочу, чтобы он приезжал. Эвен кладёт нож и косточку в пакет и убирает его назад. Исак заворожённо смотрит на его руки, излучая надежду, чтобы они просто дотронулись до него. И одновременно с этим он ощущает волнение от возможного прикосновения. − Поехали? — предлагает Эвен, разглядывая каждую чёрточку его лица. — Купим только еды по дороге. Исаку тошно. Это выглядит так, словно Эвену хочется сделать что-то утешительное. − Пожалуйста, не нужно меня постоянно выручать, − почти умоляюще стонет он. — Я сдам билет на послезавтра и куплю новый. − Чтобы я оставил тебя здесь одного в таком состоянии? Никогда. По дороге Эвен иногда посматривает на Исака. Исак неловко сжимает термостакан между коленями и ладонями. Эвен понимает его проблему и убирает стакан назад. − Не расстраивайся из-за тех, кто заставляет тебя грустить и ждать, − вдруг говорит он. В случае Исака, ему не следует расстраиваться из-за всех. Они все такие. Ему не нужно проверять. Если бы Эвен пообещал, то приехал бы в Лиллехаммер к нему, даже расколись земля надвое. Исак тоже кидает взгляды на него. Он незаметно рассматривает выступающий кадык на длинной шее, резкий очерк профиля, что смягчён маленьким носом и пухлыми губами. − Домой? — говорит Эвен, когда они уже в Осло. Всего одно слово, а какой эффект оно производит на Исака. Его сердце заполошно кричит. Но недолго, стоит лишь понять, что имелось в виду. Знакомый район Торшова появляется за окнами неизбежно быстро. Исаку кажется, он теперь ненавидит это место. Остановив машину, Эвен поворачивается и, наконец, снова дотрагивается до Исака. Он заправляет за ухо его волосы, и губы Исака приоткрываются навстречу прикосновениям. Затем рука Эвена накрывает его руки. Исак разворачивает их ладонями наверх, и теперь пальцы Эвена нажимают на чувствительное место под линией жизни. Исак боится шелохнуться. − Эвен, я… хочу извиниться за свой поступок. Недавно я вспомнил, что наговорил столько всего, но так и не попросил прощения. Мне жаль. Я хочу отмотать время и поступить иначе. Хочу остаться и поговорить. − Я тоже хочу поговорить. Исак потрясённо замолкает. − Пожалуйста, береги себя. Я обещал защитить тебя и не отказываюсь. Но ты тоже должен помочь мне. Никогда не делай то, что не хочешь. В первую очередь слушай себя. Заботься о себе. Лекция о вреде пьянства и случайных связях в клубах? Не этого он ждал. − Ты никому ничего не должен. Всё, что ты должен: оградить себя от влияния токсичных людей, которые заставляют тебя ломать себя, быть тем, кем ты не хочешь. Хорошо? Можешь постараться сделать это? Пожалуйста. Ладно? Теперь Исак понимает. «Можешь ненавидеть Эспена, но не говори так о себе! Не относи себя к "этим людям"». − Я люблю вас, − с мольбой о проявлении жалости говорит Исак. Эвен не отвечает, и это самое худшее, что могло произойти. Он не делает вид, что не слышит или не понимает. Лишь положив руки обратно себе на колени, он смотрит на Исака с теплотой. Когда пауза откровенно намекает уходить, Исак тянется за поцелуем. Так медленно, что у Эвена есть шанс перехватить инициативу или всё прекратить. Но он разрешает чмокнуть себя в щёку. Исаку нужно вовсе не это. Новый поцелуй проходит по касательной − Эвен не подаётся навстречу, он сидит прямо. Исак не дотягивается до губ, лишь скользит по скуле и линии челюсти. Момент нервно выстукивает и сгущается. И ничего не происходит. − Как на новом месте? Тебе есть чем платить за квартиру? Исак с опозданием еле заметно кивает. Тяжесть руки Эвена на миг касается и покидает его, и сразу становится холодно. − Пожалуйста, береги себя. И помни, что у тебя есть поддержка. Звони в любое время. И если тебе что-то понадобится, всё, что угодно… Исак выходит из машины раньше, чем Эвен заканчивает. Если тебе что-то понадобится. «Ты знаешь, что мне нужно». . Из-за музыки Эскиль не слышит, что кто-то входит в квартиру. Исак бросает рюкзак посреди коридора и оставляет телефон заряжаться на кухне. Едва он хочет прошмыгнуть в ванную, Эскиль понимает, что не один в доме, и выходит навстречу. − Солнышко? Ты ведь должен быть в… − Он меня бросил, − холодно объясняет Исак и скрывается за дверью. Он сомневается, что говорит об Эспене.