В порядке исключения

Лето проходит быстро. Исак едет с однокурсниками в Австрию и прямо на леднике знакомится с хорошеньким парнем из Копенгагена. Друзья подшучивают над ним: Исак способен закрутить с кем угодно и где угодно. Со знакомствами у Исака в самом деле нет проблем. Вот отношения с людьми дальше — уже сложность. Этот раз не становится исключением — пара поцелуев, и Исак теряет интерес к этому милому парню, его невинному флирту и их маленькому роману. Да и к тому времени путешествие заканчивается, и всем пора разъезжаться по домам. А ещё с ними нет Махди, поэтому случайную дружбу Исака можно списать на скуку. С Махди выходит странная история. На последнем этапе планирования поездки он отказывается ехать и перестаёт выходить на связь. Исак бы начал волноваться, но, к сожалению, он догадывается, в чём дело. Перед началом учебного года объявляется Эспен: просто приходит к Исаку домой. Без объяснений, без банального «я был неправ». Он рассчитывает на силу своего очарования и делает вид, что ничего не случилось. Конечно, для него ничего такого не стряслось. Не его бросили в другом городе в канун дня рождения. Исак лишь смеётся, просто хохочет в голос, и Эспен в оскорблённых чувствах уходит. Исак не может поверить, что за всё это время ни разу не вспомнил о нём. Гордый за него Эскиль сбрасывает из окна на голову Эспена доверху наполненный пакет картофельных очисток. − Побудь в шкуре несчастной черепашки, олух! Позже им с Исаком приходится собирать разбросанный по двору мусор. Но Эскиль ни о чём не жалеет. Впервые за долгий период Исаку по-настоящему весело. Последнее время он замечает, что за каждую минуту радости его тело квитается с ним, будто теперь они с Исаком воюют на разных сторонах. . Исак просыпается от нестерпимой тошноты. Едва он успевает добежать до унитаза, как его рвёт. Склонившись над раковиной, Исак согревает тёплой водой ледяные руки, чувствуя, что каждый механизм внутри него сломан. «Почему я? Что не так со мной?» Когда его отпускает, Исак забирается обратно в постель. Уснуть не выходит. Пытаясь сглотнуть горький привкус желчи во рту, он вспоминает сегодняшний сон. Тот самый, что не оставляет его в покое которую неделю. Исаку снится секс. Вполне обычно для парня в возрасте сексуальной активности. Исака скорее волнует, с кем этот секс происходит. Он почти никогда не видит лица своего партнёра. Лишь часть живота, руки и член, иногда грудь, но Исак знает, кому принадлежит это тело. Он слишком хорошо знаком с каждой чёрточкой этого человека. Знает его худощавую фигуру с совсем небольшим животиком, заметным только в сидячем положении. Он знает эту маленькую складку над пупком, знает оттенок этой кожи. Он знает эти обычные, но крепкие мужские ладони, сухие широкие костяшки, из-за которых пальцы кажутся худыми. Ему не нужно видеть лицо с тонкими неглубокими морщинками у уголков глаз и губ. Он знает, кто это. Он знает. Они занимаются сексом так долго, что Исак по-настоящему устаёт, будто в самом деле не спит всю ночь. Ещё и поэтому Исак знает, с кем именно этот секс ему снится. Это даже в реальности выматывало его и не всегда нравилось. Сознание издевается над ним. Поначалу Исак думает, оно показывает ему то, что раньше он делал часто и то, чего теперь ему недостаёт. Но пару раз ему снится, как Эвен шлёпает его. В реальности это происходило довольно редко, чтобы закрепиться в памяти. Однажды он спрашивает Эвена, нравятся ли ему какие-то вещи, которые Исак мог бы воплотить в жизнь. − Нет, ничего особенного, − отвечает тогда Эвен. Может быть, он уже испробовал всё, и оно успело ему наскучить. А может, Эвен просто трясся над Исаком слишком сильно, чтобы поделиться настолько личным. Исак уже не узнает. Он многого не успел узнать. Почему хотя бы во сне он не занимается сексом с абстрактными мужчинами? Его сознание уверено, будто Эвен − самая привлекательная кандидатура, а значит, и самая подходящая? «Ты самый красивый человек, которого я встречал. Я вижу тебя каждую ночь во сне, и каждый чёртов раз из тех, что никому не сосчитать, я убеждаюсь в этом. Ты самый красивый человек, которого я встречал». Исак собирается поработать над своим сознанием. В него просто въелась мысль, будто его бывший сексуальный партнёр — лучший. Эвен знал его тело, поэтому никому другому подсознание не могло довериться. Но знал ли Эвен именно тело Исака? Или всё дело в том, что он опытный и просто понимает, что нужно таким, как Исак. Или вся проблема в том, что Эвен − его единственный. Подсознанию неоткуда взять образы других мужчин. И как только у Исака появится новый опыт, навязчивый образ исчезнет из его снов. . − Спишь? — слышится из-за двери скрипучий шёпот. − Ты же знаешь, что нет. Чего тебе? Эскиль заваливается на диван так, что Исака почти отпружинивает. − А то ты не догадываешься. Мы сегодня почти не чесали языками, подруга. Уложив голову на плечо Исака, он заглядывает в его телефон. − Учишь что-то? − Нет. − У тебя бывают проблемы с учёбой? Я вот не знаю, как себя стимулировать. У меня постоянно куча долгов по всем предметам. Боюсь, последний год станет ещё сложнее. Исак пожимает плечами. − Наверное, есть люди, типа тебя, в которых нужно разбудить стимулирующую на продуктивность злость. − Да, наверное. И у меня просто память хорошая. − Просто? Это не просто, а охренеть как полезно. Поражаюсь твоей памяти. Она подводит, только если дело касается покупки продуктов в общий ящик. Исак недовольно отодвигается от жмущегося к нему Эскиля. − Схожу я завтра в магазин. − Так что ты там читаешь? − Сижу в Гриндере. Эскиль испускает удивлённый вопль. − Покажи, с кем у тебя совпала пара! − Много с кем. Я лайкаю почти всех. − Эй! Даже ты не настолько отчаялся. − Так быстрее. В конце концов, если мне кто-то не понравится, никто не заставляет иметь с ним дело. − Тогда покажи нормальных парней. Те, у кого на аве фото члена, не считаются. И те, кто прислал дик пик в первом же сообщении — тоже. − Ты тогда почему с такими типами переписываешься? − Я опытный, а ты ещё малыш, тебе с подобными экземплярами связываться рано и вредно. Дай сюда, я проведу сканирование по-эскильски. Он чмокает Исака, и пока Исак вытирает обслюнявленную щёку, Эскиль выхватывает из его рук телефон. Теперь уже Исаку приходится заглядывать ему за плечо. Эскиль изучает анкеты со скрупулёзностью детектива. На одном профиле он задерживается дольше, чем на остальных. − Да, этот мне тоже показался ничего. − Сплошные фото с собаками, − подчёркивает Эскиль. − Милый. Но нет. − Почему? − Собаки ещё ладно. Но в интересах у него: «Люблю фотографировать и путешествовать». Серьёзно, чувак? Серьёзно? − А что такого? − Знаешь, кто ещё любит фото и путешествия? Буквально все остальные люди на планете. Исак хихикает. − Заурядные мимо. Удивите нас, мальчики, – рассуждает Эскиль вслух. Затем переходит к другим анкетам. − Хм. «Недавно мне сказали, что такой фигуре, как у меня, отлично подходит сальса. Я до сих пор не могу решить, имелся в виду танец или соус». Хах. У этого неплохо с чувством юмора, но… фотка фейковая. Я такую часто встречаю здесь, она очень популярна. Если он реально не красавчик, будет обидно… − Может, он не хочет светить лицо. По ряду причин. − Если гею есть чем похвастаться, поверь, он похвастается. Так что, мистер Сальса, ты в пролёте. − Мне понравился этот, − Исак указывает на анкету парня с ником «Чарли 8===3». Он самый симпатичный из всех, что Исак нашёл в Гриндере. − Пять ошибок на три предложения… − Зато вполне хорош собой. То, что надо. − Исключено. И просто красота − не то, что тебе надо. − Ты сам сказал, что мне пора просто потрахаться. С таким подходом мне останется трахаться с орфографическим словарём. − Он всё ещё плохой вариант. − Мне же с ним не диссертацию писать. − Но и в крайность не впадай. А вообще, я передумал. Ищи отношения, а не секс на одну ночь. Секс тоже нужен, но в приоритете любовь, забота. Тебе сейчас без этого тяжко. − Я собираюсь трахаться, и мне плевать на любовь, − Исак забирает свой телефон. − Я ему напишу. − Нет, − Эскиль снова выхватывает телефон. − Окей. Напишу ему позже. − Исак! Я запрещаю тебе с ним как-либо пересекаться. − Ты не можешь запретить. Я напишу ему, когда получу свой телефон назад. − Значит, ты его никогда не получишь. − Эскиль. Отдавай. − Ты понимаешь, что это может быть опасно? − Как это может быть опасно? − Ты забываешь, что у меня нюх на хороших мужчин. И он мне подсказывает держаться от этого типа подальше. − И что именно он тебе говорит? Что этот Чарли пришибёт меня своей тупостью? − Исак. Пообещай, что не станешь видеться с ним. − Да какого хрена, Эскиль? Только потому что он допустил несколько ошибок? − Дело не только в этом. Просто я знаю, что за этим часто стоит. У меня опыт. И нюх на мудаков. − Ты сказал, на хороших мужчин. − И это тоже. «Значит, ты мог давно предупредить меня, и тогда моя жизнь не стала бы такой хреновой». К сожалению, Эскиль видит его насквозь, и вскоре Исаку приходится выпутываться из его успокаивающих объятий. − Я хочу кое с кем познакомить тебя. Один мужчина, в самом деле взрослый мужчина… − Мне не нужны никакие мужчины. − Ты не дал мне договорить. Он… − Сначала я слышу: «Ты сумеешь забыть, просто начни уже над этим работать». Но при этом ты не даёшь мне шанса не думать о нём! Исак твёрдо решил, в эвенозаменителях он не нуждается. Не зря он целое лето боролся с желанием связаться с ним. Он даже проигнорировал пару его звонков — ему это дорогого стоило. − Давай заполним твою анкету? — предлагает Эскиль. — Напишем, кого ты ищешь, что ты из себя представляешь. Кого просишь не беспокоить. Чтобы сразу отсеять лишних. Он просматривает профиль Исака. − Фото неплохие выбрал. Здесь ты милый, а тут сексуальный. Показал свои выигрышные стороны. Итак, кого ты ищешь? − Парня. − А ты не такой уж и умный. Исак, это Гриндер! − Хм. Ну… доброго. Внимательного. − Иисус! «Красивого! Спортивного». Пиши по-человечески. Что ещё за «добрый и внимательный»? − Хорошо. Тогда так: ищу высокого, стройного… Кожа светлая. Нет, погоди. Это по-расистки? Эскиль задумывается. − Напишем просто «светловолосый». Хотя нет. Это всё неважно. Сейчас, дай подумать… Дальше Эскиль печатает сам. «Блондин. Кожа светлая, со светлыми волосками и множеством родинок», — думает Исак. «Весь длинный, худощавый, есть только крошечный животик»… Его фантазии прерывает трескучий голос Эскиля: − Так. «Ищу самодостаточного человека, знающего цену этой жизни и умеющего поддерживать в трудную минуту...» − Звучит претенциозно. − Это что значит? − Дерьмово в моём случае. − Ещё подкорректируем. О себе: «Молодой подающий надежды студент медик…» − Что за удручающая херня? Кто захочет со мной спать? − Погоди. «Милый. Опытный». − Ты обо мне говоришь? − Тихо! «Опытный, готовый стать поддержкой и плечом. Без вредных привычек и заморочек. Есть место». − Есть место и подслушивающий сосед за стенкой. Уже через несколько минут у Исака совпадает новая пара с одним голубоглазым парнем, который втягивает его в разговор. Эскиль всячески помогает с ответами. Исак веселится и искренне считает, что Эскиль тоже просто хорошо проводит время. Но позже тот упрашивает Исака назначить парню свидание. У Исака нет причин отказываться. . В середине лекции у него идёт кровь носом. Поначалу Исак долго шмыгает, уверенный, что это лишь сопли. Но затем кровь капает ему на руки, и Исак от неожиданности вскакивает с места. Профессор Карлсен отпускает его привести себя в порядок и отдохнуть. Остановив кровотечение в университетском туалете, Исак возвращается на занятие. К концу лекции, когда студенты начинают расходиться, профессор просит Исака задержаться. Ясно, о чём пойдёт речь. Но предстоящая тема не раздражает Исака как раздражала прежде. − Всё в порядке? — спрашивает Карлсен. − Не знаю, что со мной. Такое бывает иногда. «В последнее время часто», — было бы честнее. − Но ты посещал врача? − Да. И не один раз. Моё здоровье как-то странно шалит, но причину никто не выяснил. − Ты просто немного… − профессор смущённо заламывает руки. − Ладно, извини, это не моё дело. − Болезненно выгляжу? — Исаку это все говорят. − Знаю. Но всё, что предложили врачи — это психотерапевта. Он усмехается, уверенный, что это предложение высмеют вместе с ним. Но профессор задумчиво поправляет очки. − Я не знал, что со мной до тех пор, пока мой психотерапевт не убедил меня посетить кардиолога. Оказалось, моему сердцу нужен кардиостимулятор. − Вы ходили к психотерапевту? — Исак удивлённо моргает, не зацикливаясь на новости о кардиостимуляторе. Ему доверили личное. − Да. Несколько лет назад. С психотерапевтами Исак предпочёл бы не связываться. Он уверен, многие в его положении считали бы так же. Но один из умнейших по мнению Исака людей спокойно признаётся в обратном. − Я подумал, от меня просто хотят отделаться. Не знали, что со мной, вот и сплавили. Ну типа, походи по докторам, пока само не пройдёт. Да, я рассуждаю дико. Как будущий медик я должен относиться к своему здоровью ответственнее… − Медики напротив часто пренебрегают своим здоровьем. Я понимал свои симптомы, но думал, это всё от избытка знаний по кардиологии. Я давно мог бы поставить себе диагноз. Но сопротивлялся этому. Карлсен начинает собирать свой портфель. Исаку тоже нужно идти. Но он всегда медлит. Ему нравится говорить с этим человеком. Нравится образ умной личности с современными принципами, нравится его нескрываемая симпатия в сторону Исака. Профессор не устаёт отмечать его ум и заслуги, а Исака, имеющего сложные отношения с похвалой, это прельщает. В нужный момент его взросления у него не было опоры в лице взрослого авторитета, от которой он мог оттолкнуться и двигаться легче по своей жизни. И теперь он наконец-то нашёл того, кто даёт ему недостающее все эти годы ощущение собственной значимости. При этом Исак не испытывает к этому человеку романтических чувств. Он бы и не сумел. К тому же, Карлсену больше пятидесяти. Если бы Исак мог выбирать, он хотел бы, чтобы его папа был таким же. Хотя бы не всегда, хотя бы малый отрезок жизни Исака. − Я дам тебе номер одного специалиста. Она психолог. Но, возможно, стоит начать с этого. Не настаиваю. Просто подумай об этом. − Психолог поможет мне выявить причину моих болезней? Как это? Профессор смотрит на Исака так, словно ему очень важно донести свою мысль, но не надавить. − Мне кажется, поход к психологу будет для тебя менее проблематичен, нежели к психотерапевту. Он достаёт свою бумажную телефонную книгу — предмет для шуток среди студентов. Найдя нужный телефон, профессор пишет его на стикере. − Держи. Прежде чем убрать листок в надёжное место, Исак фотографирует его, чтобы наверняка не потерять номер. . − Да подожди ты! — окликают Исака. — Ты со мной не говоришь теперь? Исак останавливается. Он не сумел бы бегать от Махди оставшиеся курсы. Но хотя бы в этот дерьмовый день он рассчитывал избежать разговора. − Хочешь поболтать? — цедит он, обернувшись. − В чём проблема? − Отлично. Значит, поболтаем. Расскажешь, почему не поехал с нами в Австрию? Или мне угадать? Махди взволнованно проводит ладонью по лбу. − Давай отойдём? — он понижает голос, не желая ссориться. Едва они находят укромное место около университетского двора, Исак срывается: − Тебе никто не мог дозвониться. Тебя не было в стране, да? Махди не отвечает. − Только не говори мне, что ездил к маме. − Да. Пауза. – Она не смогла приехать. По многим причинам. Её могли не пустить. − Она сама виновата, что довела ситуацию до этого. Ноздри Махди подрагивают — верный признак назревающей в нём злости. − Я не могу всю жизнь винить её за ошибки. − Некоторые ошибки стоили тебе многого. − Не всё так просто. Ты ничего не знаешь! Это он зря. «Маленький глупый Исак, ничего ты не знаешь!» − уже поперёк чёртового горла. − Конечно же! Я ничего не знаю, не могу посочувствовать. Я не жил в лагере для беженцев. Меня никогда не бросали, у меня всегда были золото родители. Тебе бы мои проблемы, не так ли? − Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Если ты можешь отвернуться ото всех за боль, что тебе причинили, то я нет. Если у тебя есть другие способы выжить одному, то у меня нет. И да, мне бы твои проблемы! − Если тебе есть, что высказать, говори. − Да. Мне давно есть что сказать. Каждый раз, когда я нуждался в поддержке, ты отвечал: «оставь её и иди дальше». Спасибо, блядь! Себе такое посоветуй. − Посоветую. Каждый день этим занимаюсь. Исак хочет убежать, но он обещал себе отучиться от этой привычки. − Ты никогда не рассказывал о своих чувствах. Ты всегда просто хотел, чтобы я поддержал твоё решение и тоже поругал эту женщину. Я давал это. Так чего ты теперь злишься на меня? − А ты спрашивал о моих чувствах? Нет. Ты всегда думаешь только о себе. Даже сейчас весь твой вид говорит, оставьте меня в покое, у меня проблемы похуже. − Нет, я не считаю, что они хуже. Просто раздражает, когда ты только что пережил тяжелый период или расставание, а люди пытаются утешить тебя своими трудными историями. Я не умаляю ничьих страданий, просто позвольте и мне погрузиться в мои, пожалуйста. То, что кому-то хуже, не уменьшает мою боль, это так не работает. − Исак! Тебе даже в голову не придёт, что кому-то может быть хуже. Потому что страдания — это ведь только про тебя. Да что там у этого Махди может такого произойти! Его проблема в том, что у него кишка тонка послать свою мать, всего-то! − Я не думаю так. − Сегодня ты весь день игнорировал меня, потому что я просто простил маму? Сделал не так, как кажется тебе правильным? − Нет. Но мне жаль потраченного времени на советы. Ты всегда говорил другое, ты был согласен со мной. А теперь ты заявляешь, что я тебя не поддерживал? Если бы не чувство, словно его освистали, Исак мог бы пожалеть Махди. Этот всегда весёлый и улыбчивый парень — одинокий и брошенный на испытания человек. − Вся проблема в том, что ты в самом деле не можешь мне посочувствовать. Ты не был в моей шкуре! Но всегда делаешь вид, что это не так. Ты каждый раз будто говоришь, а знаешь, что чувствую я? Мои родители тоже ужасны. Ты говоришь, двигайся дальше, переживи это, я ведь пережил. Да только у нас не одна и та же ситуация. Ты не оставался один в чужой стране. Тебе не приходилось нелегально работать и бояться каждую минуту, что тебя поймают и депортируют за это. Тебе не приходилось брать кредитные часы, чтобы улучшить оценки и поступить*. Потому что если не поступить, можно смело собираться и ехать обратно. Тебя никогда не гнали отсюда. Ты не знаешь, как это тяжело, когда ты один, и некому тебя защитить, если что-то пойдёт не так. Ты можешь дуться на всех своих родных и друзей, а у меня нет такой возможности. Потому что тогда я останусь один. Ты не представляешь, что это такое, когда ты один, по-настоящему один. Не по своей вине, не потому что не хочешь унижаться и мириться. Не когда у тебя есть выбор всё исправить. − Ну извини, что твоя жизнь так ужасна, а я всего лишь пытался тебя отвлечь. − Ты никогда не прислушивался к тому, что надо мне. Ты раздавал советы, ни разу не спросив, а как чувствую себя я. Ты считаешь, только твоя жизнь самая ужасная, и все на это должны сделать скидку. Так вот, Исак, твоя жизнь не ужасна. Свои проблемы ты высосал из пальца. Если просто придёшь в себя, то сможешь жить и ни о чём не париться. У тебя под солнцем всегда будет хорошее место. У таких людей, как ты, всегда оно есть. А проповеди о том, что мы все равны — полная херня! Я беженец в богатой стране, я единственный в моей семье, кто получает высшее образование. И всё это — мой шанс. Ты же свободен здесь, ты учишься с перспективой на светлое будущее. И для тебя это — закономерность. Ну или твой хахаль тебя подстрахует. Тебе даже тут запасной вариант жизнь подарила. Так что не надо говорить мне, как она ужасна. Эвена он вспомнил зря. Злость, яркая, как вспышка, разжигается в Исаке. − Вот как ты думаешь? Что есть силы, он толкает Махди в грудь. Пошатнувшись, Махди почти падает на низкую ограду за ним. Он поднимет прищуренные от гнева глаза. − Будешь драться со мной? Давай! − Пошёл ты! Не смей приближаться ко мне! Никогда! . Эскиль смотрит «Светскую жизнь семейства Кардашьян» прямо в гостиной. Исаку как никогда хочется остаться одному. У него поганое настроение, и он предпочёл бы прийти домой, завалиться в постель и ни с кем больше не контактировать. Довольная физиономия Эскиля выглядывает из-за двери. − Ну? Как твоё свидание? Исак вспоминает о голубоглазом парне из Гриндера только сейчас. Они должны были встретиться после университета в «Kaffebrenneriet». Исак не просто забывает. Он вообще не думает об этом с момента, как назначает встречу. Он не проверяет сообщения. А все оповещения из приложений давно отключены. С грохотом Исак опускает рюкзак на пол и стягивает кроссовки. − Ты с ним переспал? − Нет. − Почему? Он же тебе понравился. С остервенением на шнурки и на электризующиеся волосы Исак снимает с себя одежду. Его распухшее с утра нёбо весь день мешает ему разговаривать. Что не так с ним? − Как насчёт того, что я не хочу? — бросает Исак. − Ты сказал, он симпатичный и горячий. − Да. А ещё скучный, зажатый и неуверенный в себе, − врёт Исак. − Прямо как ты сейчас, − бурчит под нос Эскиль. — Отлично бы поладили. Он плетётся за Исаком на кухню. Почему ему всегда нужно прилипнуть? Исак суёт нос в холодильник и выпивает остатки «Sjoko melk» прямо из коробки. Если Эскиль начнёт что-то говорить о нормальном питании, Исак просто взорвётся. − Не задался учебный год или всё же дело в свидании? — вместе этого спрашивает Эскиль. − Моя жизнь не задалась. Но ты не стесняйся, можешь сказать, какая она лёгкая и радужная, в отличие от твоей. Эскиль явно не понимает, почему на него ни с того ни с сего нападают. − Слушай, я познакомлю тебя кое с кем. Он давно хочет узнать тебя поближе, − заговорщически предлагает он, но Исак не проявляет должного интереса. − Ага. − Серьёзно, это то, что тебе понравится. Помнишь, я сказал про мужчину… − «Грандаксин» по две таблетки? Эскиль снова не понимает, и Исаку приходится с раздражением пояснить: − Ты говорил, что Линн давно принимала их, и ей помогло. − И что? Это помогало ей, ты-то тут при чём? − Я разваливаюсь на части. Если я что-то не приму в ближайшее время, то просто сдохну. Эскиль смотрит на него с пресловутым «взрослым» скептицизмом. − Ты не разваливаешься, Исак. «Да, скажи, что моя жизнь лучше, чем мне кажется. Мне этого сейчас так не хватает». − Я разваливаюсь на грёбаные вонючие куски. У меня болит каждая клеточка тела. На мне повисли все мои вещи. У меня непонятные симптомы всех болезней мира. Иногда мне кажется, я встану утром, а у меня вывалился глаз или отпала нога. − Но таблетки − не выход. Тебе отлично известно: что помогло одному, для другого может быть опасно. Исак захлопывает холодильник и со скукой добавляет: − Плевать. Может я быстрее сдохну! − Нет, не сдохнешь! Сначала предстоит жить в бесконечной боли, потому что твоё тело будет пытаться выжить. И потом, когда оно начнёт сдаваться, то будет умирать ещё мучительнее. Твоё тело всегда сопротивляется всему, что вредит ему. Потому что твоё тело любит тебя. Ты сам мне это рассказывал! Исак уходит в гостиную и забирается под одеяло. Почему всем нужно обрушивать на него свои мудрые проповеди? Конечно же, Эскиль идёт за ним. − Я не позволю тебе глотать какие-то непонятные таблетки. Иди к врачу! − Я их видеть не могу. − Тебе нужна помощь психотерапевта! − Нет. − Ты признаешь таблетки от депрессии, а врача — нет. В чём логика? Исак накрывается с головой. Может теперь Эскиль уйдёт? Пожалуйста. − Исак? − Я не в депрессии. Меня просто перестало что-то радовать… − Это и есть депрессия, дурачок. Послушай, − Эскиль садится на край дивана. − Или тебе эти таблетки назначат, или я просто… Исак, если я увижу, что ты... − Ладно, Эскиль, я пошутил. Я бы и не стал пить никакие таблетки, успокойся. Где бы я их взял? − У Линн, например. − А то бы ты не запретил ей покупать мне что-либо. Ты же всегда встрянешь со своей помощью. Эскиль не уходит. Он подбирает правильные, уместные слова. Исак буквально чувствует чужой мыслительный процесс, и это просто невыносимо. Ему от своих мыслей избавиться бы. − Тебе нужна помощь. Ты часто подавленный и раздражительный… Мне не нравится то, что с тобой происходит. И если я могу чем-либо… Исак срывает с себя одеяло и резко садится. − Вы с ним заодно? Какого хрена? − С кем? − С кем, блядь? Угадай! Как под копирку говорите! То, что Исак тщательно копил по каплям все эти месяцы, выплёскивается из него одним неосторожным движением. Он ничего не забыл. Он не вылечился. Он отравлен и измотан. Ему всё ещё больно, возможно, сильнее, чем раньше. Ведь теперь у него нет ни теорий, ни надежд. Происходящее кажется уроком и наказанием, которые Исак давно усвоил, но которые всё не заканчиваются, точно кто-то хочет получше втолкать ему в голову этот урок. − Исак, прошу тебя… Я не знаю, что сказать. Мне просто хочется снова видеть заносчивого мальчика, который всех посылает на хрен. А не мальчика, у которого слёзы на глазах каждый сраный день. − Я на самом деле всего лишь маленький мальчик, который плачет из-за ерунды. Оставь мне это и проваливай. Я не обязан притворяться только потому, что тебе надоело смотреть на мою кислую мину. В любом настроении я имею право на любое выражение лица. И право на любые эмоции. − Конечно же, имеешь, я просто хочу тебя поддержать. − Сначала ты оказываешь поддержку, о которой тебя не просят, а потом обижаешься, что я недостаточно благодарен. − Друзья не ждут, когда их попросят о поддержке. Мне важны твои проблемы, мне важно, чтобы у тебя всё было хорошо. Исак громко всхлипывает. − Вы с ним точно заодно. Он то же самое говорит. «Ты мне важен, Исак, ты мне так нужен». Но ему плевать. Почему он не здесь, если ему не плевать? Всё его существование зациклилось на этом человеке. Все его проблемы вылились в одну сплошную непеременную: «Его нет, и жизни тоже больше нет». − Никто не плюёт на тебя. Исак. Я достаю тебя, потому что мне плевать? Делюсь с тобой всяким дерьмом о Линн и Педере, потому что мне плевать? И он интересуется тобой, потому что ему плевать? Тебя любят, и если ты не веришь, спроси об этом. Спроси уже у него, убедись или покончи с этим! Но ты же предпочитаешь страдать… − Ах, спросить? Я спрашивал уйму раз, но он хрен что мне ответил. Он игнорирует абсолютно всё, относится к вопросам как к пустому месту, потому что ему плевать на мои чувства. Ему плевать, насколько важен мне его ответ. Насколько от его ответа зависит моя жизнь! А насчёт тебя… Твои проблемы с Линн, которые ты ставишь каждый раз наравне с моей болью, не стоят ничего. Потому что твоя проблема решаема в два счёта. Всё дело в том, что Линн тебе нравится, и ты хочешь быть с ней. Просто признай это и начни уже что-то делать. Он ещё ни разу не видел на лице Эскиля такого выражения: смесь испуга и зависшего недоумения. − Она мне не нравится. − И ты ей тоже нравишься. Она говорила, что скучает. Она ждёт, пока ты сообразишь и, наконец, пошевелишься. Твоя проблема исчезнет, тебе просто нужно начать работать над ней. Начни уже что-то делать, так ты говорил? Если бы любовь всей моей жизни сказала мне, что скучает по временам, когда мы были вместе, я бы вышвырнул вещи этого Педера из их дома! Но моя любовь говорит мне двигаться дальше. А вот ты ещё всё можешь исправить. Но ты, ты предпочитаешь страдать, а не я! Всё! Я только что решил вопрос всей твоей жизни, над которым ты бы трясся ещё кучу времени. А теперь оставь меня в покое. Эскиль не говорит с ним остаток вечера. . Всю следующую неделю Эскиль и Махди держатся от Исака подальше. Исак не пытается что-то исправить. Он убеждает себя, что проговорил вслух проблемы, которые назревали уже давно. Ссоры были неизбежны. Но стоит всем отстать, как Исак готов лезть на стенку от тоски. Он скучает по банальному трёпу со своими друзьями. Исак один, как никогда прежде. В конце концов, он назначает встречу «Чарли 8===3» из Гриндера. Какое теперь Исаку дело до того, что Эскиль его забраковал. Spirit21: Привет. Мы пара. Charley 8===3: Привет, Spirit21. Класные фото. Spirit21: Встретимся? Charley 8===3: Пряма так сразу? Вау! Мне нравиться. Spirit21: Сегодня в 19? Charley 8===3: У тебя настоящие фото? Spirit21: Конечно, это не твоя иллюзия. Charley 8===3: Хаха. Я имел ввиду фото твои? Spirit21: Да. С моим авторским правом. Charley 8===3: Зануда. Люблю зануд. Всё проще, чем казалось на первый взгляд. На орфографию Исаку плевать. В семь вечера его ждёт зелёный пикап фольксваген. Исак знал, что удачная поза и хороший свет на фото могут сделать привлекательным любого человека. «Чарли» не уродлив. Совсем нет. Без выигрышных ракурсов он скорее выглядит приземлённо. И подозрительно. Только Исак пока не понимает, что именно его смущает. Ему немного брезгливо садиться на не самую чистую обивку сиденья автомобиля. Но не отказываться же из-за этого от свидания. − Ну здравствуй, Спирит двадцать один. Спина Исака неестественно прямая. Он смотрит перед собой. − Привет. Я Исак. Незнакомец растягивается в улыбке медленно, точно психопат из кино. − «21» − это, надеюсь, не твой возраст или дата рождения. Я бы расстроился. − Что? Парень закатывается от смеха. Он без остановки изучает Исака своим жутким скользким взглядом. Исак ощущает себя блошкой на предметном стекле. − А как зовут тебя? − Чарли, − он усмехается. − Это твоё настоящее имя? − Да. Допустимо, если он называется ненастоящим именем в Гриндере. Но сейчас какие причины не раскрывать личность? − Ты готов к настоящему приключению? — заявляет незнакомец, всё так же плотоядно изучая Исака. − В смысле? − Ну, ты знаешь. Готов веселиться? У них явно разное представление о веселье. Исак съёживается. Если бы интерес «Чарли» выражался в сексуальном желании, всё было бы не так плохо. Но нет. У парня пристрастие классического психопата. Не иначе хочет порубить Исака на ровные кусочки и развесить их у себя в гараже. Они ни о чём не договаривались в переписке. Исак рассчитывает, что всё сложится само собой. Эскиль же как-то ходит на разовые свидания. Это просто секс, что здесь может быть сложного? Теперь Исак сомневается не только в том, что ему хочется заниматься сексом с этим парнем. Он даже не уверен, стоит ли ему куда-либо ехать с ним. − Молчун. Ладно. Я тебя разговорю. Машина срывается с места. Исаку приходится схватиться за ручку на двери, чтобы его не занесло на повороте. Старая магнитола хрипит какую-то песню. Чарли стучит кулаком по приборной панели. На удивление это помогает. − О! То, что надо. Он выкручивает ручку громкости на полную, трясёт головой и подпевает. − «Нет» − это грязное слово. Ни за что не скажу его первым. Ничего особенного, это просто мысль, Которая никогда не приходила мне в голову. Может, где-нибудь на парковке Ты захватишь с собой дружка, И мы лучше встряхнёмся все вместе, Чем по одному за раз… На особенно крутом повороте Исаку приходится поддержать руль, потому что «Чарли» почти не держится за него. Он трясёт головой, машет руками, будто от песни, а не от аккуратного вождения, зависит его жизнь. Проезжающие мимо водители оборачиваются на них. Этот псих не в порядке. Он или пьян или обдолбан. Исак склоняется ко второму. − «S» − это просто, «E» − это экстаз, «X» − просто чтобы оставить след, Потому что это единственное, чего ты по-настоящему хочешь. Да, секс — это всегда ответ и никогда − вопрос, Потому что ответ — да, о, ответ − да. Это не просто предложение, если ты задаёшь вопрос, Ответом всегда будет «да»! Исак смотрит на него с изумлением. Чарли замечает, что производит эффект, но не догадывается, какой именно. Наконец, песня заканчивается и этот концерт тоже. − Куда мы едем? — спрашивает Исак как можно спокойнее. − Хочу тебя удивить, − парень доволен собой. − Я думал, ты уже это сделал, − замечает Исак, ошарашенный недавним выступлением. Парень смеётся, откровенно ржёт лающим гоготом. − У меня есть пиво. Возьми на заднем сиденье. − Я не хочу. − Бери. Исаку приходится согласиться. Он откручивает крышку на бутылке и делает вид, что отпивает. − Куда мы едем? — повторяет он всё ещё спокойно. − На Экенберг, − без эмоций говорит «Чарли». − Что там будем делать? − Увидишь. Тревога уже ползёт по коже. И Исак рассчитывал на адекватное развитие событий? У него никогда не выходило ничего гладко и легко, почему бы этому разу стать исключением? − Послушай. Либо скажи, зачем мы туда направляемся, либо высади меня. − Расслабься, детка, всё нормально, − «Чарли» похлопывает его по бедру. «Я расслаблен, я расслаблен. Во всяком случае, надо показать это». Исак сомневается во вменяемости незнакомца. Что этот парень может учудить, если Исак его взбесит? Ему везёт на всяких отморозков. Прежде чем Исак начинает нервничать, что они во что-нибудь врежутся, парень заявляет: − Нужно заправиться. К счастью, на горизонте маячит «Shell V-Power». Отлично, сейчас они остановятся, и Исак уйдёт. Он продумывает, как это деликатнее сделать и, главное, куда идти, чтобы за ним не увязались. Кругом пустынно, почти нет автомобилей и тем более автобусной остановки. − У тебя есть сотня? — спрашивает парень, выбравшись наружу. − М… Да… Исак находит в кармане купюру. Пусть забирает и катится побыстрее. Уходя, парень блокирует авто. «Он ведь сделал это машинально… или…» Паника шарится по коже Исака. Он ненавидит запертые пространства. Через пару минут Чарли выходит из здания заправки и заходит в «7-Eleven». Сейчас он вернётся, откроет дверь, и Исак сможет улизнуть. Либо он потребует дать ему дорогу. Всё так странно и неестественно, точно это какой-то путаный сон. Исак даже не успевает попросить помощи у вселенной, как она даёт ему понять, что рядом происходит что-то важное. Молодая женщина стоит недалеко от них у другого автомобиля. Исак знает это лицо, и когда догадка ошпаривает ему грудь, он понимает, что эта девушка тоже смотрит прямо на него. Высокая блондинка с запоминающейся внешностью. Её сложно перепутать с кем-либо ещё. − Привет. У тебя всё в порядке? − спрашивает она. Исак отлично слышит её через полуоткрытое окно. − Не совсем. Она оборачивается в сторону мини-маркета, а затем снова на Исака. − Этот парень подрезал авто впереди. − Парню не занимать адекватности. Как ему поступить? Выгораживать своего знакомого, чтобы не выставить себя в неблагоприятном свете? Или же сказать честно, что он уже откровенно опасается его, что не узнал этого человека, прежде чем согласился на встречу почти вслепую. − Ты ведь Исак, верно? − Да. Она снова смотрит в сторону маркета, а потом на Исака. − Почему ты не уйдёшь? − Он запер дверь. Не уверен, что нарочно. − Он угрожал тебе? − Нет. Она закрывает багажник своего высокого чёрного автомобиля-внедорожника. Неприятная лощёная тачка. − Исак, ты хочешь уехать? − Я собираюсь сказать ему, что передумал, и поеду домой. Немного подумав, она предлагает: − Давай сделаем так. Как только он разблокирует авто, ты быстро пересядешь ко мне. Не нужно ничего объяснять. Просто уходи. Исак не хочет показывать ей, что снова попал в неприятности. Они встречались лишь дважды, и второй раз Исак вляпался в какую-то хрень. Он всерьёз подумывает отказаться от её помощи. Но тогда ему придётся иметь дело с этим типом, а он не уверен, что тот не увяжется за ним, или ещё чего не выкинет. Вокруг почти безлюдно, и Исак понятия не имеет, как незнакомец отреагирует на отказ. Тем более обдолбанный незнакомец. Поэтому он принимает решение. − Идёт. Девушка кивает и садится за руль. Она подъезжает к авто «Чарли» так, что между машинами остаётся несколько шагов. Чарли появляется из маркета, и как только снимает с дверей блокировку, Исак максимально спокойно выходит и садится в другую машину. − Да я ведь даже не… − последнее, что слышит Исак, прежде чем они уезжают. . − Хочешь поедем в полицию? Исак не может вспомнить, как её зовут. Память выборочно избавилась от этой неважной информации. Словно его мозг всегда знал, что эта личность не стоит внимания, она появилась в жизни Эвена не всерьёз и ненадолго. − Что я скажу? Какой-то тип показался нам странным? Она пожимает плечами. − Как знаешь, − кривая улыбка растягивает её губы. − Уже вижу, как Эвен будет недоволен. Попробую выстоять. Имя с этих уст звучит так чуждо, его звуки отзываются жгучей болью в груди Исака. В этот момент в мозгу словно зажигается лампочка — он вспомнил её имя. − Если что, он мне не родственник, − подчёркивает Исак. Пусть задумается, по какой причине Эвен до сих пор может быть доволен или недоволен тем, что с Исаком происходит. − Это несложно понять, − невозмутимо отвечают ему. Исак сидит как на пружинах, посматривая на Марит боковым зрением. В ней нет ничего выдающегося. Нельзя сказать, что отдельная часть её лица или фигуры красивая или заметная. Просто в целом эта молодая женщина привлекательная и яркая. Из отличительных особенностей у неё заметный шведский акцент. Она говорит с расстановками, растягивает звуки, точно поёт или мурлыкает. Она убеждена, её будут слушать в любом случае. «Урчула — про себя даёт ей прозвище Исак». Называть по имени того, кто неприятен — лишнее проявление уважения, считает он. − Куда тебя отвезти? Домой? − Можно к метро. «Прекрати быть со мной такой доброй, я хочу ненавидеть тебя. Ты мой враг!» − Мне несложно подбросить до дома. Или куда скажешь. − К метро будет достаточно. Если Исак займёт как можно больше её времени, ей достанется меньше Эвена? Может заставить её колесить по всему городу? Ну и бред. − Вы не должны были мне помогать, − говорит он в качестве «благодарности». «Даже не смей думать, что я испытал к тебе хоть малейшую симпатию. Ты украла у меня самое важное!» − Почему бы мне не помочь тебе? Исак не отвечает. − Я в принципе не оставлю кого-либо в беде, если могу что-то сделать. Тем более человека, которого Эвен называет важным в своей жизни. Сердце Исака хочет выскочить. Важный человек в его жизни. Выходит, Эвен с ней даже не обсуждал его в контексте их бывших отношений. Он о нём отзывается исключительно как о человеке, о котором остались самые светлые воспоминания. Ясно, почему она даже не ревнует. − Здесь подойдёт? − Да, высадите здесь. Отстегнувшись, Исак медлит перед уходом. Марит с интересом смотрит на него. − Мы с Эвеном встречались раньше, − с вызовом отрезает он. Может, ей сделается хоть немного больно. Или это заставит её задуматься на остаток дня. Или она устроит Эвену допрос с пристрастием, а Эвен этого не любит. Хотя бы вечер Исак в состоянии ей испортить? Урчула лишь улыбается. Исак разочарован. − Я догадалась, кто ты. . Вечер ещё никогда не выходил таким паршивым. После взбалмошного дня Исак просто не может усидеть на месте. Ему даже не с кем поговорить. Он в ссоре абсолютно со всеми. Гриндер-встречи − тоже плохая идея. Исак так истосковался по простым разговорам, что вынужден позвонить единственному другу в этом городе. К удивлению, Микаэль с удовольствием соглашается увидеться с ним. Более того, он рад слышать Исака. Исак испытывает огромное облегчение. Он не до конца понимает, нравятся ли ему встречи с Микаэлем. С одной стороны они создают косвенное единение с Эвеном. Микаэль − его друг, он причастен к его жизни, а Исак тянется к этому как к редким лучам солнышка в местах вечной мерзлоты. С другой стороны, Эвен − это очередное больное напоминание, а значит, и Микаэль тоже. Но Исаку пора учиться существовать с этими воспоминаниями. Он садится на пассажирское сиденье Теслы и вздрагивает: Микаэль громко отчитывает кого-то в трубку. − …кто-то вкалывал восемьдесят часов в неделю. А кто-то смотрел документы жопой! Это тоже немного напоминает Эвена. Тот тоже редко по-настоящему кричит, но если и делает это, то всегда провоцирует в Исаке волнение. Микаэль многим Эвена напоминает. − Извини, − говорит он, отложив телефон. − Я охреневаю, сколько идиотов вокруг меня. Он остывает за миг и принимается рассматривать Исака с типичным ему умилением. Почти час проходит за горячим шоколадом, который привёз Микаэль, и за разговором ни о чём. То, что нужно сейчас. − Извините, если вам хотелось провести вечер иначе, а я вас выдернул. − Ты чего, ангел? Я с удовольствием сюда приехал. Улыбка Микаэля искренняя. Конечно, он может неверно истолковать мотивы этих встреч. Например, будто Исак к нему клеится. Исак не преследует цели ввести Микаэля в заблуждение. Но не признаваться же, что он видится с ним только чтобы прикоснуться к жизни другого человека, хотя бы заочно. − Хорошо выглядите, кстати. На Микаэле шарф. Это тоже напоминает Эвена. На комплимент Микаэль реагирует сдержанно, а затем и вовсе снимает шарф. Странно. Обычно он не упустит возможности подстегнуть Исака. Наверное, ему жарко. В машине тепло в отличие от улицы. − Извини, что мы тут торчим. Домой ко мне ты не хочешь. Ужинать тоже. Могу ещё предложить выпить в баре кофе или чего покрепче. И театр ещё люблю. Я банален. Я не знаю всех этих романтических штук, у меня даже термоса не было до сегодняшнего дня. Только пару часов назад купил. Исак благодарно кивает. В его руках стаканчик из-под того самого термоса с почти допитым шоколадом. Надо же, Микаэль хотел позаботиться о нём? − Эвен знает, что мы видимся? − спрашивает Исак. − Нет. Скрытая разочарованность заметна на лице Исака, он уверен. − Грустишь? По своему золотку, − Микаэль, конечно же, догадывается, зачем Исаку с ним видеться. − Он ничего не говорил обо мне? Микаэль с извинением улыбается. Ответ и не нужен. − Ни разу? − Солнышко, как только он что-то скажет, я тебе передам. Исак надоел ему этим вопросом, знает, что надоел, но Микаэль деликатно не указывает на это. − А вы ничего не говорили ему обо мне? − Хочешь, чтобы я с ним поговорил? Попросил его вернуться? Исак готов и на это, но Микаэль скорее всего предлагает не всерьёз. − Твой мужик − твердолобый осёл. Его хрен переубедишь, мне даже пытаться не стоит. Исак знает. Но твердолобость Эвена раньше распространялась и на него. Если он чего-то хочет, он убедит Исака. Исак ведь всегда был упрямым, Эвен это принимал. Так что изменилось теперь? Не было никаких предвещающих звоночков, их отношения меняли стадии с «отлично» на «нормально», и обратно. А затем в один момент человек, который вчера считал Исака сокровищем, просто отвернулся. − Я тебе уже говорил. − Что? − Именно он решит, когда вы расстанетесь. Ты мог только пытаться разойтись с ним. Но пока он не хочет, этого не произойдёт. Последнее слово всегда за ним. В обратную сторону тоже работает. Он решил, что всё. − Тогда пусть решает обратно! — выкрикивает Исак, но тут же оседает. — Простите. Остывшие капли шоколада расплёскиваются по его пальцам. Микаэль помогает Исаку с его проблемой и убирает стаканчик. Он слишком сильно напоминает Эвена. Они сидят в напряжённой тишине. Вскоре Микаэль нажимает кнопку на экране управления, и салон наполняется тихой музыкой. Исак благодарит удачу, что не звучит ничего, что бы напомнило ему о лучшем времени его жизни. − Меня удивляет, что так было всегда. − Что было всегда? − Эвен притягивал к себе всё внимание. Что он вам там всем делает, что вы поголовно в него втюхиваетесь? Магнетизм какой-то. − Кто все? − У людей к нему всегда была какая-то эмоциональная привязка. Хотя он вёл себя вполне обычно. Как я. Как козёл. − Расскажите. − Эти истории не для нежных юных ушек. − Я выдержу. − Всего не вспомню. Ну например, одна девушка предпочла Эвена прямо в то время, когда мы втроём были в неоднозначных позах... Я, конечно, понимаю, что значит прямолинейность, но прямо вот так? Это удар по самооценке. Что ты улыбаешься? Я к психологу чуть не записался. Я же был влюблён в эту Мадлен. Они с Эвеном потом ещё встретились без меня. − Проститутка, что ли? − Какая ещё проститутка? — Микаэль картинно негодует. − Мелкий, ты где таких слов нахватался?! И вообще, я когда-нибудь славился связями с такими женщинами? − Во вторую нашу встречу вы рассказывали мне интересную историю про проститутку, которую удар хватил. − Не было такого, − лениво парирует Микаэль. — Не хихикай! Один раз такое было, и всё. Ладно, может, и два. И прямо очень, очень давно. − Ну вот, второй раз как раз с Мадлен. − Нет. Она была не проституткой. Она была огонь. − Будто проститутка не может быть огонь. Микаэль качает головой, как недовольный родитель. − Вот ты какой. А я всё «ангел, ангел». А ты такие плохие слова знаешь. Странное ты создание. Исаку нравится их непринуждённая тема. Но ему не даёт покоя незримый долг, словно он обязан воспользоваться ситуацией и спросить больше. Прикоснуться к жизни дорогого ему человека, пока может. − Помните, когда я напился, и вы забирали меня из клуба. Я тогда сказал ему, что я собираюсь переспать с одним парнем. Он не поверил? Или не приревновал? Почему он приехал? А теперь, когда я прошу, он не пошевелится даже. Почему тогда его не обидело это? Микаэль с недоверием косится. − Ты, видимо, до сих пор плохо его знаешь. Не понимаешь, что такое характер ослов... Ты пытаешься задеть их, но если они не позволят этому произойти, то тут хоть расшибись. Эвен не кинул бы тебя, даже если бы ты при нём потрахался. Сначала он извёл бы тебя, почему, да как, почему тебе показалось это выходом, что тебя к этому привело, что ты дальше будешь делать. Достал бы до такой степени, что ты начал бы жалеть, что тебя сразу не бросили. Всё дело в том, что решает абсолютно всё он. Даже то, чем ты его можешь обидеть. Исак не верит. Но это наталкивает его на другую мысль. Эвен хочет поддерживать его, потому что чаще всего не отпускает людей. Исак один из тех, кого Эвен держит в своей жизни по привычке. С любовью это не связано. − Зато его обидело, когда я ушёл. Не всерьёз ушёл. И слёзы на Эвена тоже перестали работать. Может, он просто давно его разлюбил? Или этот процесс был давно запущен, и окончательно завершился, когда Исак обидел его своим уходом. − Тебе не надо было этого делать. − Знаю. Просто в прошлый раз он не позволил мне уйти. − Прошлый раз исключительный. Этого не повторится. Конечно. Чтобы это повторилось нужно сначала снова сойтись. Исак усмехается про себя. Подумать только, совсем недавно они с Микаэлем ехали в этой машине и обсуждали совсем другие темы. Микаэль уговаривал его уже позволить Эвену квохтать над ним, а Исак защищал своё право на равенство. Тогда Исак ещё не знал, что у него не было никаких проблем. − Я бы так не сделал. − Что? − отвлекается от мыслей Исак. − Не поступил бы так с тем, кого люблю. Я бы не стал жертвовать своим ради условного благородства. Может это и хорошо. Иногда нужно отдавать, не только брать. Вероятно, он поступает правильно. Но кому оно в итоге надо-то? Иногда сами вопросы делают ответы очевидными. Пока мы не спросим себя. Микаэль грустно смотрит перед собой. − Мы живем в эпоху расставаний. Люди настолько несчастны сегодня, что каждый пытается быть счастлив, как умеет. Люди несчастны в правильных отношениях, в неправильных, в браке и наедине с собой. Если что-то делает тебя по-настоящему счастливым, то будь счастлив. Кто бы Исаку сказал это раньше. Тогда, возможно, он ни за что не вернул бы своё обратно во вселенную. И по свету ходило бы на одно счастье больше. Микаэль весело фыркает и добавляет: − Ну или уже оглянись вокруг. Неужели нет других достойных парней? − Есть. − И? − Вы сами признали, у Эвена природный магнетизм. − Да это я так, объяснений у меня других нет просто. Вот ты скажи, почему он. Только давай опустим все эти «красивый, умный, сексуальный, добрый» — это вкусовщина. − Потому что с ним я чувствую себя особенным. При этом он остаётся сильной личностью. Сочетание кажется мне невероятным. Микаэль достаёт пачку сигарет. Когда он ловко пытается вынуть одну, Исак замечает кое-что новое для себя. − Вы левша? − М, − по-эвенски соглашается Микаэль. − Никогда не замечал. − Я из-за этого парковаться толком не научился. В твоём возрасте, до того, как переехать в студенческую общагу, я воровал машину из гаража отца. Мы катались всю ночь, я, Эвен, Элиас, Юсеф. Другие ещё парни были иногда — Мутта и Адам. Ну и девчонки, конечно. Но чаще мы четверо. Раньше Эвен с Элиасом были неразлучны, а я с Юсефом. А потом Юсеф начал встречаться с сестрой Элиаса, и наши пары поменялись: стало Элиас и Юсеф и я с Эвеном. А через несколько лет мы с Эвеном вместе решили работать. Ну, чего я тебе рассказываю? В общем, машину я воровал. Главное было вернуться к пяти утра. Потому что в шесть просыпался отец. А надо было ещё дать двигателю остынуть. Тачка старая же, но зато ретро. И всё у меня всегда слажено работало. До тех пор, пока я не спалился на штрафах за парковки. Хотя я пытался свалить всё на сестру, которая тоже воровала его машину. Отец не поверил и понял, в чём дело, кто катает тачку каждую ночь. Исак смеётся. Он опускает изучающий взгляд на чужие ладони, словно то, что Микаэль левша, он должен был давно понять по их внешнему виду. − У вас красивые руки. − Спасибо. Они объективно красивые. Руки пианиста, как бы их назвали, с длинными худыми пальцами и удлинённой формой ногтей. Микаэль несвойственно для себя смущается. − Ладно, не буду курить и вонять тут. − Мне не мешает. Микаэль всё равно убирает сигареты в карман. − Хреново в сигаретах только запах. − Думаю, рак лёгких похуже будет. − Ты шутишь? — Микаэль расплывается в улыбке. — Шутишь! Ну наконец-то повеселел. А вот скажи, почему тогда раньше сигареты считали лекарством? − Медицина не статична. − Это весь твой ответ? − То, что сегодня считается лекарством, завтра вполне вероятно признают отравой. − То есть, ты подтверждаешь, что сигареты снова могут стать полезными? − Не стать, а считаться. Если говорить только о раке лёгких, то всё просто. Если у вас нет гена предрасположенности к этому виду рака, то вы не заболеете. Хоть обкуритесь. − Слава Аллаху! Альхамду Лиллах! − Но сильно не обольщайтесь. Вы к тому моменту можете скончаться от туберкулеза. Микаэль начинает заливисто смеяться. − Люблю, когда ты начинаешь умничать — признак твоего хорошего настроения. Исак тоже смеётся. Груз на его сердце если и не исчезает, то становится легче. Склоняясь ближе, Микаэль всматривается в него глубоко, проникновенно. − Я тебя развеселил? Да? Я? Я это сделал? Он нарушает личное пространство Исака и не отстраняется, когда их смех стихает. Микаэль улыбается. Его лицо медленно приближается к лицу Исака. Исак уже чувствует запах чужого парфюма, и то, как нос Микаэля касается его носа… − Эй! — восклицает Исак, отворачиваясь. − Ладно, ты прав, − Микаэль откидывается на спинку своего кресла. — Это было глупо. Исак уверен, его щёки становятся пунцовыми. − Всё нормально, правда, я не злюсь. Ему даже немного смешно. «Ты его привлёк, потому что ему нравится всё, что нравилось Эвену». Исак не обижается и не сбегает сразу. Есть и его вина. Предложения встретиться вполне естественно показались Микаэлю странными. . Ночью Исак снова не может уснуть. Он открывает гугл и забивает в поисковую строку: Марит Бьёрген. Раньше он её не искал. Этот человек казался слишком далёким. Она не олицетворяла собой угрозу, она была точно вымышленной, бестелесной. И если не думать о ней, то можно притвориться, что её не существует. Теперь же, когда она побывала так близко, Исак ощутил, насколько она материальна. Она существует, и это уже невозможно игнорировать. Она оставила свой отпечаток, после которого её значение уже нельзя игнорировать. Запрос на Марит Бьёрген упрямо выдаёт норвежскую лыжницу. Но Исак не сдаётся. Он ищет её страницу в фейсбуке ради фото с Эвеном. Ищет её в друзьях у Эвена. Ничего. Затем всё же находит, но нужных фотографий в профиле нет. Возможно, они закрыты под друзей. Страница Марит идеальна. Она создатель крупного благотворительного фонда. Под её началом только за последние полгода проведены благотворительные аукционы, организованы с десяток благотворительных концертов, спортивных проектов и фестивалей. Выпущены серии благотворительных гифт-боксов, вырученные средства от которых направились в пользу нуждающихся категорий. У Исака нет причин её ненавидеть. Разве что за факт существования. Она достойная. А он не хотел об этом думать. Исак успокаивает себя: это же просто страница в социальных сетях. У него в инстаграме тоже жизнь бьёт ключом. Это лишь скопище идеальных кадров и счастливых моментов. Никто не станет выставлять свои неудачные фото и плохие дни. Поэтому все вокруг думают, что жизнь других людей лучше, чем их, ведь они сравнивают чужие лучшие моменты со своими повседневными. Успокаивает это ненадолго. Исак не может отрицать: и в реальности, и в виртуальном пространстве Марит производит хорошее впечатление. Она не такая как Исак, у них вообще ничего общего. Эвен не нашёл ему замену. Он захотел новых отношений с совершенно другим человеком. Исак не знает, хорошо это или плохо. Самое грустное: она подходит Эвену. Куда больше, чем Исак.