В порядке исключения

После лекции профессор Карлсен по обыкновению складывает в большую сумку всё, что принёс на занятие. Он улыбается, заметив в аудитории задержавшегося студента. − Привет, Исак. Как тебе новая загадка на дом? − Думаю, я справлюсь. − Все улики изначально соединены в цепь, а затем были разбросаны по сюжету. Осталось их собрать вновь… − Главное понять, какие улики нужны для цепочки. «Невероятная жизнь Уолтера Митти». Это оттуда. Профессору заметно льстит внимательность студента к его словам, сказанным почти год назад. − А как считаешь, это ещё не изжило себя? Все эти детективные задачки… − Нет! Нам всем очень нравится. Тем более, мы применяем свои знания по каждой новой выученной теме. − Я волновался, не глупо ли это. Может, я перебарщиваю. Сегодня ради загадки профессор пришёл на занятие в футболке с надписью на всю грудь: «Я улика». И даже распечатал на 3D-принтере реквизит для наглядности. − Это не глупо, − заверяет Исак. Воспрянув духом, профессор кивает и вновь принимается собирать учебники. − У меня есть к вам один разговор. Карлсен поднимает взгляд. − Я хотел бы, чтобы вы были моим куратором*. После того, как я закончу доклинический курс обучения. Заявление застаёт профессора врасплох. − У меня мало часов в больницах. Я больше преподаю. − Да, но технически вы ведь можете стать руководителем врачебной практики. И вы же курируете исследовательскую деятельность студентов? − Ещё так рано об этом волноваться. Исследовательский проект на третьем курсе, а практика так ещё позже… − Знаю. Но не хотел опоздать, вы же не сможете принять всех желающих под своё руководство. Имейте меня в виду, ладно? − Мне приятны твоё доверие и внимание ко мне, − Карлсен быстро снимает очки. — Исак. Советую тебе не спешить. Ещё достаточно времени впереди. Ты познакомишься со многими опытными специалистами и интересными врачами, настоящими мастерами своего дела, у которых захочешь поучиться. Будет обидно слишком поздно понять, что ты уже принял решение. Нельзя сказать, что Исака отговаривают. Скорее преподаватель пытается вразумить. Исак только не понимает зачем. И Карлсен поясняет: − Я считаю, ты достоин лучшего куратора. − Я тоже так думаю, − уверенно подтверждает Исак. − Так вы будете им? Профессор улыбается тронуто и гордо. − Но ты пообещаешь, что, если вдруг передумаешь, то скажешь об этом. Исак кивает. − Пообещай вслух. − Обещаю. − Ладно. Поговорим об этом позже. Карлсен снова уделяет внимание наполнению сумки. — Сегодня на лекции ты сидел далеко. Привычное место рядом с Махди Исак занять не мог. Ему пришлось выбрать пустующий ряд позади всех. − У тебя какие-то проблемы? − Не знаю. Люди вокруг говорят, что у меня нет проблем. Пытаюсь в это верить. Профессор понятливо смотрит на него. Расшифровки не требуется. Он услышал, что хотел. А Исак сказал всё, что мог. − Ну, люди всегда видят то, что хотят. − Да. Но я-то рассчитывал, хотя бы близкие меня поймут. Исак пожимает плечами. Невозмутимая улыбка смотрится фальшиво. − Мой друг заявил, что я высосал свои проблемы из пальца. Профессор кивает. − Сожалею, но, видимо, он никогда не был твоим другом. Исак удивлён. Слишком прямолинейно это звучит от человека, который должен оставаться непредвзятым. Но Исаку нравится то, как безоговорочно занимают его сторону. . Никогда ещё Исак не оставался настолько одинок. С Махди они вряд ли помирятся. После ссоры университет стал не так приятен, как прежде. Исак не догадывался, что любит ходить туда из-за Махди не меньше, чем по причине стремления к медицине. От безысходности Исак пытается сдружиться с Магнусом. Но тот настолько невыносим, что Исак быстро жалеет, что не предпочёл быть один. Магнус прикольный, с ним можно посмеяться, но он не Махди… Его и раньше слишком интересовало внимание девушек, но теперь, когда Махди отделился, Исак не может завести разговор об учёбе дольше, чем на пару минут. Магнус бесконечно льёт ему в уши все подробности своих свиданий. Предложение заткнуться он воспринимает как шутку. Теперь Исак недолюбливает перерывы и каждый раз едва дожидается начала занятия, потому что слушать о куни − выше его сил. На следующей лекции профессора Карлсена все разбирают самую сложную за последний семестр загадку. Исак косится на Махди. Он тоже её не решил. Он сидит на три ряда дальше, и расстояние ощущается как тысячи километров. Исаку кажется, прошла целая вечность с тех пор, когда они с Махди везде в университете были вместе. Они не разговаривают, не здороваются, даже не смотрят друг на друга. А когда Махди находится неподалёку, то пялится куда угодно, лишь бы не в сторону Исака. Дома обстановка не лучше. Эскиль дуется так, что со дня на день лопнет. И если Махди притворяется, что Исак пустое место, то Эскиль не стесняется испепелять его взглядом. Звонить Микаэлю Исак не хочет. Почти-поцелуй тут ни при чём. Просто им нужно взять перерыв, чтобы переждать этап неловкости и недопонимания. Это, скорее, касается только Исака. Микаэль вряд ли озабочен подобным. К тому же, маловероятно, что ему так уж нравится в свободные вечера торчать в машине с девятнадцатилетним полуприятелем. Ему есть чем заняться и без Исака. В жизнь Исака приходит тишина. Даже отец и Эспен больше не пишут. Все словно решили разом отделаться от него. Поэтому звонок Эвена становится неожиданностью. Не то чтобы Исак перестал думать о нём. Он часто вспоминает его, ловит себя на болезненных мечтах. Но по закону подлости, раз все отвернулись, Исак должен был остаться в абсолютном одиночестве. Эвен и тут выделяется своей исключительностью. Увидев заветное имя на экране телефона, Исак ненадолго зависает. Может, это игра воображения? − Алло? − Исак! Ну наконец-то! — восклицает Эвен на другом конце провода. — Никогда так больше не делай! − Что? − Не пропадай, пожалуйста. Я всё понимаю, но хоть иногда бери трубку и дай мне возможность узнать, как у тебя дела. Неужели день, когда Эвен вновь добивается его внимания, настал! Неужели Исак некоторое время позволял себе роскошь игнорировать его звонки. Окрылён он недолго, пока не понимает, в чём дело. Урчула рассказала Эвену, что спасла Исака от неприятностей. И функция, отвечающая за тревогу об Исаке, снова в Эвене активировалась. − Я даже пару раз заезжал к вам, но никого не застал. Вы не переехали? Голос Эвена теряет свою броню. Причина бойкота Исака больше не имеет для него значения. Главное, что теперь всё позади. Исак не был бы против праведного гнева Эвена: хоть одна эмоция доказала бы небезразличие этого человека. − Нет. Я на какое-то время уезжал в Австрию. А Эскиль… Наверное, вы разминулись. − Ты ведь видел, что я хотел с тобой связаться, но не перезвонил. Тебе было всё равно, что я беспокоюсь, да? — звучит с былым поддразниванием. − Нет, это не так. − Всё ещё сердишься на меня? − Я не подумал, как это будет выглядеть. Я просто… не знаю, зачем я так сделал. − Ладно. Если пообещаешь исправиться, то ничего страшного. − Я… Хорошо. Наверное. − Значит, больше не станешь так со мной поступать? Исак вздыхает. И как у этого человека получается управлять им? До сих пор. С расстояния. Не предпринимая титанических стараний. После всего случившегося! − Не буду. − Да? − Да. Это вышло глупо с моей стороны. Этим ответом Эвен удовлетворён. − Как ты? − Ничего, вроде. − Хочешь увидеться? − С вами? − Со мной, конечно. − Мы… мы вдвоём? − Мы вдвоём. − Хочу! Я сегодня свободен, я могу… − Сегодня никак. Завтра заеду за тобой, хорошо? − Ладно. − Либо завтра уточню день. − Ладно. − Только если у тебя есть время. Если нет, то ничего, мы договоримся. − Завтра вполне подходит. Эвен замолкает, он улыбается. Исак понятия не имеет, откуда его странному нелепому сердцу это известно. − Чем займёмся? − Всё равно. Я хотел сказать, это не имеет значения. − Хочешь пообедать со мной? − Да. Только у меня занятия до трёх. − Тогда поздний обед или ранний ужин? Да? − Ну, можно. − Значит, до завтра? Я позвоню. Исак слишком соскучился, чтобы даже заставить себя злиться. Он вообще никогда не умел долго испепелять Эвена своей вредной стороной характера. Хотя часто так поступал с другими людьми. Эскиль прав: он заносчивый и острый на язык засранец. Но если дело касается исключительного человека, мозг Исака размягчается, руки подрагивают, язык прилипает к нёбу. Он очень хочет посмотреть в глаза Исаку из будущего. Исаку, который уже научился равнодушию по отношению к Эвену − однажды ведь это произойдёт. Наверное, этот Исак самый счастливый. Либо самый уставший и разуверившийся в людях, с запертыми от всего мира на замок чувствами. . Он скованно садится на пассажирское место Теслы. Его трясёт. От досады, волнения, от злости на себя. До этой минуты с ним ведь всё было нормально, что происходит теперь? Так и появляется ненависть к собственному телу, к невозможности управлять им. Оно будто отделяется от хладнокровных установок успокоиться, предаёт, превращается в вечно вибрирующий мотор. Притворяться невозмутимым нет шансов. − Эй! — Эвен приветственно улыбается. Исак возится с ремнём безопасности и рюкзаком, лишь бы чем-то занять себя и не поднимать головы. — Привет, малыш. Исак сдаётся, складывает руки на коленях. Его куртка задралась, а перекрученный ремень затянут неправильно, сковав под собой Исака в тиски. − Привет, − небрежно говорит он. Эвен помогает ему выпутаться из ловушки — убирает рюкзак назад, перестёгивает ремень, как бы безмолвно говорит: «Отвлекись на минуту, посмотри на меня. Всё неважно, просто посмотри». Исак ниже опускает голову, предпочитая обращаться к носкам своих кроссовок. − Эвен. Простите меня за то, что я сказал в прошлый раз. За то, что обвинил вас во всех бедах моей жизни. Я просто был вне себя, я не думаю так на самом деле… − Ну перестань, − растроганно стонет Эвен. — Я не злюсь на тебя. Наконец, Исак встречается с его взглядом. Эвен рассматривает его с грустной нежностью. Так внимательно, как никто никогда не пытался. К сожалению, он всё ещё совершенен для Исака. Пусть хоть миллион людей скажут, что идеальность выглядит иначе, Исак не согласится и будет спорить до сорванного голоса. Эвен сочетает в себе разнящиеся силу и уют, и только в нём они счастливо уживаются. Его слово всегда может донести то, что Эвен хочет. В меру колебаний, невозмутимость, немного лести и ни единого перебора ни в чём. Он умело управляет своим языком тела. Исак так давно не видел его. Как и прежде Эвен вызывает желание и восхищение. В него хочется вжаться со всей силы, втиснуться в его грудь, перенять его тепло и запах, обладать ими. − Вам доложили, что я чуть не вляпался в новые проблемы? Поэтому вы здесь? Это звучит как претензия, за одну из которых Исак всего минуту назад извинился. Он прикусывает губу. − Всё ещё сердишься на меня. Плохой сигнал. Эвен снова возьмёт дистанцию — ради их блага и будущей дружбы. Нет уж. − Я не сержусь. Честно. Я хочу просто общаться и дружить. Теперь в самом деле хочу. Я всё обдумал. Он не врёт. Пусть будет дружба. Лучше так, чем вообще никак. − Я рад, — без радости говорит Эвен. − Не похоже. − Мне просто больно думать, какой ценой тебе это далось. Он поворачивается к нему всем корпусом. − В прошлый раз ты сказал, что практически выпрашиваешь встречи со мной. Ты прав. Я обещал тебе поддержку, но из-за наших редких встреч ты видишь только моё безучастие. Мне сложно быть твоим другом и защитником, оставаясь вдалеке. Не умею и никогда не умел налаживать связи на расстоянии. Но иначе у нас не выходило. И всё ещё не получится. Мне кажется, ты пока не готов к тому, что предлагаешь. − Нет, я хочу! Я могу. − Думаю, это не так. − Нет! − Не упрямься. Так будет лучше, обещаю тебе. − Нет! Исак суетится. Он обязан быстро уверить Эвена, ни секундой позже, иначе опоздает. − Мне тяжело так сразу от вас отвыкнуть. Поэтому я злился и срывался на вас. Мне тяжело полностью отрывать от себя человека. Лучше, если мы не будем действовать такими кардинальными методами. Эвен долго задумчиво смотрит ему в глаза. − Хорошо. Он принимает решение, возможно, такое, которое озвучит не сразу, а выдаст Исаку дозировано, чтобы не ранить. Повторяя позу Эвена, Исак поворачивается к нему всем корпусом и продолжает: − Мне тоже сложно оставаться вдалеке. Мне нужно больше встреч. Иначе какая это дружба? Знаю, мы теперь не вместе, и вы не обязаны прислушиваться к моим прихотям. И я знаю, вы меня больше не любите, и часто пересекаться со мной вам больше не хочется… − Как это я тебя больше не люблю? − Эвен склоняется над ним. Всё его негодование напирает стеной. Он выделяет каждое слово: — Как я могу тебя больше не любить? Он просовывает одну руку под поясницу Исака, второй накрывает его плечо. Если он полагает, что Исак не воспользуется положением, то сильно просчитывается. Потому что Исак тут же отстёгивает ремень, вжимается в Эвена грудью, насколько позволяет разделяющее пространство. Расстояние между сиденьями как пропасть. «Подвинул он их друг от друга, что ли?» − Зачем ты так говоришь? «Не любите меня больше…» − А что тогда? — шепчет Исак, сунув кончик носа Эвену в ухо. − Ты для меня особенный. Не сосчитать, сколько раз я это сказал. А ты всё никак не поверишь. Большая рука Эвена гладит Исака по спине. Исак не шевелится, не сводит взгляда с чужой щеки. Глаза начинают слезиться, но если он моргнёт, то разрушит момент. Как губка Исак впитывает в себя присутствие Эвена — такое непривычно близкое. Он теперь не только слышит его тонкое посвистывающее дыхание, но и чувствует его на себе. − Я обещал, что никогда тебя не оставлю. И я всё ещё с тобой. «Не так». − И останусь с тобой, даже если ты этого не захочешь. Я найду способ, чтобы моё присутствие не мешало твоей жизни. − Вы не мешаете моей жизни. Исак давно не рассматривал улыбку Эвена так близко. Каждая маленькая складочка его губ прямо перед глазами. − Я ждал, пока ты хоть немного остынешь. Иначе наши встречи превращаются в катастрофу. − Я больше не злюсь. Мы можем видеться без сложностей. Эвен поднимает руку Исака к своему лицу. Дыхание перехватывает, стоит почувствовать, как костяшек пальцев быстро касаются губы. Но Исак не обольщается. Наверное, Эвен случайно. − Как уроки вождения? − Я не хожу на них. − Передумал учиться? − Нет, я закончу обучение. Немного позже. Эвен снова бережно целует его приложенную к своему лицу ладонь. И ещё раз. Он поглаживает её тыльную сторону большим пальцем. «Нет, не случайно». − А как вообще дела? Университет? Потом Эвен отпускает его руку. Исак опустошён. «Всё же пришёл в себя». − Хорошо университет. Теперь вы задали все вопросы? — голосом полным сдержанных слёз спрашивает Исак. − Перестань. У меня нет никакого списка вопросов. Мне хочется знать. Вдыхая в свои фразы вес, Эвен снова обнимает его. А Исак снова не шевелится. − Мне важно, чтобы ты был в порядке. Пожалуйста, скажи, что ты это знаешь. Столько времени у меня никак не выходит убедить тебя. Исак тает. Он в состоянии, когда готов согласиться с чем угодно. − Да. − Да? Ты знаешь, что важен мне? − Знаю. − Даже когда тебе кажется, что это не так, ты всё равно знаешь? − Да. − Вот и хорошо. Исак сильнее зарывается носом в его шею. Повернув лицо, Эвен прислоняется щекой к его лбу. − Ты снова заболел? − Вроде нет. Губы Эвена касаются его брови. − Как дела с квартирой? − М? Теперь поцелуй достаётся виску. − Всё ещё спишь на диване? − Да. − Это плохо. − Нормально. − Не обижает сосед? − Нет. Исак чувствует, как губы Эвена растягиваются в улыбке. − И не ворует твоё мыло и еду? − Наоборот, своим делится. − Значит, всё в порядке? − Да. − У тебя деньги есть? − Да. − Уверен? − Да. − Хорошо. Эвен немного отстраняется, чтобы лучше его видеть. Исак смотрит со смесью недоверия и боли. − Зачем я вам теперь? Эвен устало усмехается. − Когда я сумею ответить на этот вопрос так, чтобы ты поверил? «Я не знаю, не знаю, просто скажи снова». − Ты мне дорог. Тогда, теперь, всегда. Я хочу, чтобы у тебя было всё хорошо. Исак рассчитывает на другой эффект. От привычной фразы должно было сделаться тепло и уютно. Но Исак ощущает ещё большую потребность. Эвен дотрагивается тыльной стороной ладони к щеке Исака, словно снимает соринку. Исак тянется за этим касанием, тянется лицом к лицу Эвена. И когда он близко, Эвен невесомо опускает губы на его висок. Веки Исака тяжелеют от доставшейся ему нежности. Что Эвен постоянно подмешивает в неё? − Пожалуйста, поцелуйте меня, − Исак будто со стороны слышит свой ломкий голос. Эвен касается губами его лба. С таким же успехом он мог плюнуть в лицо, Исак не заметил бы разницы. Когда Исак приходит в себя, Эвен уже далеко. Только теперь Исак понимает, что натворил. Мольба о поцелуе может посеять в Эвене сомнения, что Исак готов к дружбе. А последствием будет ещё один перерыв на расстоянии. − Извините, не знаю, что на меня нашло, честно. Он не рассчитывает, что может обмануть Эвена обещаниями дружить. Но, возможно, в них не заметят большой угрозы, и Эвен позволит убедить себя. − Поехали? Мы собирались поесть. Эвен успокаивающе накрывает его холодные ладони своими тёплыми. − Исак? − Да. Через минуту. Исак опускает взгляд на эти знакомые руки. Привычная форма ногтей. Заметные сухожилия. Немного выделяющиеся вены на обратной стороне ладони и там, дальше, на предплечье, если задрать рукав: там вены и светлые мягкие на ощупь волоски. Переубедить Эвена − всё равно, что пытаться договориться с каменной глыбой. Исак мог бы вновь разозлиться на несправедливо выделенную ему роль в жизни этого человека. Но если их дружба — маркер взросления Исака, он оправдает возложенные на него ожидания. Исак не хочет на этот раз швыряться грубостями и вещами, не хочет уйти с обидой в груди. Он просто побудет здесь. . «Давай мириться» − пишет Эскиль из соседней комнаты. Что-то такое Исак ожидает. Уж слишком громко его сосед вздыхает и гремит посудой весь вечер. «Если просто хочешь посмотреть телек, необязательно со мной мириться». «Ты жопа!» Спустя минуту Эскиль заявляется в гостиную и плюхается рядом на диван. Исак закрывает учебник. − Я не могу больше жить в этой гнетущей атмосфере. У самого уже депрессия. И ещё бессонница. Я сам не свой. Хочется в три утра учиться играть на пианино. − Если у тебя депрессия, тебе не хочется ничего ни в три утра, ни в восемь. − Ага, всё же понимаешь, что такое депрессия! Эскиль закидывает руку на его плечо. − Опять виделся со своим мужчиной, — спрашивает он без вопроса. − Опять подсматривал в окно? − Нет. Ты просто всегда выглядишь так после встреч с ним. − Как? − Счастливым и несчастным одновременно. Исак вздыхает. − Опять предлагал ему себя, а он не взял? − А ты опять будешь меня доставать? Как было хорошо, пока ты давил обиды. − А мне не хорошо! Он знает, Эскиль не обижается. − Пока осенняя хандра снова в тренде, настало время придать огласке: я гуру! Делись всем, что накипело за эти дни. Исак иронично стонет. − Как мне этого не хватало. − Или начну трындеть я, а это на полночи. Выбирай. Исак вспоминает ужин пару часов назад. Нормальный. Они с Эвеном славно поболтали. Только Эвен ни разу его не касается, а Исак почти не поднимает глаз со своей тарелки, потому что Эвен всё смотрит и смотрит на него, и ему плевать на очередь в этих гляделках. − Мы решили дружить. − Он решил, а тебе пришлось согласиться, − уточняет Эскиль. − Нет, я это первым сегодня предложил. «И я даже постараюсь», − про себя добавляет Исак. − Значит, всё налаживается? − Он сказал, что любит меня. Эскиль привстаёт на локте, не веря, что заветные слова произносят так бесстрастно. − Он имел в виду другие чувства, − поясняет Исак. − И ты не знаешь, как к этому относишься? − Типа того. Но скорее отрицательно. Он впервые говорит с Эскилем без обиняков. Он вообще нечасто так легко обсуждает себя. Но дни одиночества спровоцировали целый побочный эффект − тягу к откровению. Вероятно, честный разговор — вполне действенное лекарство, от которого он несправедливо отказался. Было бы здорово, существуй такие люди, которых можно посадить перед собой, и они будут слушать. Не осуждать, не советовать. Просто слушать до тех пор, пока ты не отроешь в ворохе своих мыслей истину. − Есть у меня привычка искать во всём хорошее. Но она помогает не загоняться. Так что давай искать хорошее, − Эскиль переворачивается на спину. − Он ведь всё равно звонит, приезжает, волнуется. Даже сказал, что любит. Он заботится о тебе. Он делает всё то, что делал для тебя, когда вы были вместе. И даже больше, ведь тогда ты был его, а это основательные причины любить и ухаживать. А сейчас ты ему почти посторонний, но всё равно остаёшься дорог. Что это, если не любовь? Пусть не совсем любовь, но это хорошее чувство. «Хорошее чувство», − уныло усмехается Исак про себя. Он знает, что Эскиль хочет донести. Каждый на месте Исака многое бы отдал, чтобы иметь такого человека, как Эвен. Которому ничего не нужно. Который готов вкладывать всего себя и ничего не брать взамен. Только будь здоров, будь в порядке, будь в безопасности. Исак не доверяет этому завидному «хорошему чувству». Эта другая любовь — латентная обманщица. Кто знает, как она поведёт себя завтра. Как её безвозмездно вложат, так могут обратно и забрать, а старые воспоминания, как обрывки газет, будет носить ветер по пустоши. Исак даже не сможет потребовать эту любовь обратно. Он ведь в неё ничего не вложит. По праву чего ему быть уверенным, что «хорошее чувство» завтра не закончится, как однажды уже кончилась другая любовь Эвена. − Он самолюбие тешит. Пришёл, отсчитал денег, погладил по головке и ушёл. Это не забота и любовь. Контролировать он всё привык. Он такой. Всегда таким был. Трезво я его тоже умею оценивать. − Что значит отсчитал денег и по голове погладил? Ещё он тратит время и силы, это тоже учитывай. Знаешь, сколько это стоит сегодня? И он хочет, чтоб у тебя всё было и… Исак возмущённо стонет, заглушая голос Эскиля. Он всё это знает, ему всё это надоело. − Послушай, что тебе говорят, даже если это на первый взгляд полный бред. Иногда чужие чувства кажутся несуществующими, если ты подобного не испытывал. Вот, например, ты сказал, что я натурал, а я подумал об этом… − Я не так сказал. − Знаю, возможно, я би. Но… даже при всей абсурдности заявления, я всё обдумал. Просто это вопрос того, как я себя чувствую. А я всегда чувствовал себя геем, понимаешь? Я не уверен, что хочу девушку. Я всегда желал мужчин. − Иногда ты можешь не знать, чего хочешь, пока не попробуешь. − Именно! Поэтому я не отмахнулся от твоих слов сразу же. Я мудрый человек и я решил уделить этой мысли внимание. И понял, что, возможно, я би, но с уклоном к мужчинам. Вероятно, я сумею сделать для особенной девушки исключение. И тогда во мне произошёл целый апокалипсис. Что, если я открыл нового себя? Исак лениво улыбается. Он скучал по Эскилю. − Надо погуглить, как заниматься сексом с девушкой. Не то чтобы я собираюсь спать с Линн ради проверки, не бисексуал ли я… Эскиля передёргивает, словно сама мысль об этом равна оскорблению. − Ты ни разу не пробовал с девушками? Большой разницы нет. − А ты прямо пробовал! Нет. Но до какого-то времени Исак считал себя гетеро и стремился заполучить свой кусок этого воспетого всеми секса — как и все подростки. Так что он знает теорию. − Только поцелуи были. − А у меня не было даже поцелуев, − признаётся Эскиль. − Ну, а порно? Ты же видел, как это происходит. − Неа. Когда я открыл для себя радости порно, я сразу знал, в какой раздел мне надо. − Ты всегда знал, что ты гей? − Ну, я немного посомневался. Но всему виной плохой первый опыт. Попробовал и вообще не понравилось. И я подумал, значит, я не гей. Невзирая на неудачу, я почему-то снова решился на это, но уже с другим парнем. Было так себе. Третий раз получился гораздо, гораздо лучше. И тогда до меня дошло, что первый раз мало кому нравится и по нему судить об ориентации необъективно. Поспрашивал у людей, и все подтвердили, что их первый раз был довольно плох. Из-за стресса и завышенного ожидания. Что? − Ничего. − Скажешь, не так? − Я вообще не понял твоей логики. Но хорошо, что ты в то время никак не мог спросить меня о первом разе. − В смысле? Исак! Говори до конца! − Потому что мне понравился. − Не обманывай! Просто хочешь сейчас сломать мне статистику. Засранец! Эскиль шлёпает его по бедру, когда не получает ответ. − Да не вру я. − Ты уверен, что это точно был твой первый раз? Исак недовольно вздыхает. − Я понял! Я знаю это несчастное и счастливое лицо. − О нет. − Так это он был твоим первым, что ли? Нависнув над Исаком, Эскиль в оскорблённых чувствах трясёт его за плечи. − Но ты и до него строил из себя недевственника! Исак смеётся, отпихивая от себя Эскиля. − Были времена, когда я строил из себя натурала, и что? − Так, стоп! Ну вот же она — причина твоего затяжного несчастья. Ты теперь всех сравниваешь со своим первым. Исаку не хочется вступать в этот зыбучий песок теорий. Ему пока хватит. Какое-то время они с Эскилем молчат, думая о своём. − Ты считаешь, мне следует попробовать? Вдруг я бисексуал. − Делай что хочешь, это твоя жизнь. Привлекая внимание, Эскиль щиплет его. − Хорошо. Да. Я думаю, ты должен попробовать. Возможно, ты теряешь время. − О-о! Я стольких девушек упустил. Не представляешь, сколько их могло быть. В школе я был популярен. В том числе и потому, что все хотели друга гея. − Почему меня тогда не пытались заполучить в друзья? − Потому что ты бука, никто не желает иметь дело с такой занозой в заднице. Дружеский пинок теперь достаётся и Эскилю. − Я говорил не о потере времени вообще. Я имел в виду вполне конкретную девушку. Ты теряешь ваше с Линн время. Которое вы могли бы провести вместе. «Я знаю, о чём говорю. Если бы я мог вернуться назад, я бы не сбегал от него так быстро каждый раз. И трахаться начал бы с ним раньше». − Я не стану с ней спать, чтобы проверить свою бисексуальность! Нет, что я говорю?! Я вообще не собираюсь с ней спать! Осекаясь, Эскиль задумывается. − Она посчитает меня легкомысленным, если я начну сразу же приставать? − Нет. − Ты бы занялся сексом на первом свидании? − Нет. − Учитывая, что тебе нравится человек. − Тогда да. От ситуации зависит. «Да, очутись я в прошлом, я бы потратил наше время по-другому. Но я боялся, потому что не доверял тебе. Я считал, ты обидишь меня. Ты большой и сильный, ты с лёгкостью мог меня обидеть». − Педер хочет сделать ей сюрприз летом. Устроить велопутешествие. Только это была моя идея, которую я по дурости ляпнул. А он захапал её! − Успокойся. Они всё равно никуда не поедут. Где Педер, а где велосипеды! − Ну и что! Это всё ещё моя идея, которую он выдал за свою. Ты знаешь, какие идеи у него? Такие, что хочется спросить, а при чём тут Линн. Подарил ей билеты в оперу. Пиздец! Нашёл, на что деньги потратить. Линн терпеть не может оперу. Говорит, лучше б билеты на Канье Уэста купил. Но не в этом даже проблема. Этот олух заявил: «Хорошо, конечно, проведём время как культурные люди. Но это так всё переоценено. На концерте музыку играют же обычные музыканты. Не сам Моцарт». Я спрашиваю: «Ты же в курсе, что Моцарт умер пару сотен лет назад?» Он сделал вид, что пошутил. Чужой тупости Эскиль радуется недолго. − Как бы там ни было, он захапал мою идею с велопутешествием. − Придумай что-нибудь новое. − Я размышлял о поездке в Элэй, по местам съёмок «Улицы Вязов». Пошпионили бы за кинозвёздами, повеселились. Мы давно планировали с Линн взять вместе отпуск и попутешествовать… Хрен теперь, когда получится. Теперь же ещё есть Пе-дер! − Путешествие либо сближает людей, либо отдаляет. Это хорошая проверка отношений. − Да? Отлично! Дело осталось за малым — раздобыть денег. Так. У меня есть накопления. И ещё зарплата. Как думаешь, стоит сначала предложить Линн или купить билеты и поставить перед фактом? − Педер может за вами увязаться. − Точно. Значит надо купить билеты на двоих и не говорить ничего. Но мне не хватает денег. У тебя есть? − Только отложенные на квартиру. − Нет. Это мы тратить не будем. И разбивать «банку счастья» − тоже. − В ней от силы крон двести. − Я регулярно бросаю туда мелочь, это ты халтуришь. Сбегав в комнату за ноутбуком, Эскиль садится за поиски авиабилетов и хостелов. − Вообще-то я имел в виду дать возможность Линн и Педеру проверить их путешествием. Вдруг оно их разведёт. − Я не собираюсь их нарочно разлучать. Свои методы держи при себе. Исак фыркает. − И вообще, есть же шанс, что оно наоборот сблизит их, ты сам сказал. Я не могу так рисковать. Взгляд Эскиля взбудоражено мечется по экрану. Вскоре он захлопывает ноутбук и складывает руки на груди. − Дорого. У меня пока нет столько денег, Америка! Исак, где раздобыть бабла? − Попробуй поработать. − Мне нельзя ещё одну смену в магазине, я не успею учиться. Нужно придумать что-то такое, чтобы выстрелило сразу, чтобы быстро сорвать куш. Исак фыркает громче. − Изобрети что-нибудь. − Слушай! А можешь взять несколько тысяч у своего шуга дэдди? − Чего? Лицо Эскиля сияет от гениальности идеи. − Как раз повод обратиться к нему, ну! Исак начинает хохотать. Усевшись сверху, Эскиль трясёт его, уговаривая сосредоточиться. − Пожалуйста, тебе же дадут! − Думаешь, он безотказный банк? Если это крупная сумма, он спросит причину, на что она мне. − Скажи, это для меня. Нет, скажи, это для тебя, скажи, что у тебя рак. Нет, подожди. Хватит смеяться. Скажи, чтобы дал тебе кредит. Нет, не годится! — Эскиль громко хлопает в ладони, точно сейчас сразит неопровержимым аргументом. — Скажи, что ты за это с ним переспишь. − Да, Эскиль, именно так всё и будет. − Ты же как раз хочешь! Исак, я придумал превосходный план, прояви уважение. − Ага, и он меня за это начнёт уважать. − Ну ты не говори в лоб, скажи как-то помягче. Мы поработаем над деталями. Прекрати ржать! Ты можешь хоть раз обратиться к своему шуга дэдди по назначению?! − Перестань его так называть. − Исак, нам это очень нужно. Исак не может остановить смех. Это больше его не задевает. Это всего лишь шутка. − Нам? Тебе! − Да, но ты даже не представляешь, как в этом нуждаешься. Во-первых, ты получишь свой секс, будешь счастлив и удовлетворён. Во-вторых, я уеду, а потом тоже буду счастлив и доволен, перестану нудить и доставать тебя. Чем ни джекпот? − Я ему предложу, только слезь уже с меня! Глаза Исака мокрые от слёз, но на этот раз не горьких. Эскиль ложится рядом, касаясь его головы своей. Успокоившись, они смотрят на приклеенные к потолку фосфорные звездочки, оставшиеся от прошлых жильцов. − Я рад, что мы помирились, − говорит Эскиль, повернув лицо. Исак сглатывает ком. − Я поссорился с Махди. Мне кажется, мы никогда не помиримся. И я ходил на свидание с тем парнем из Гриндера, с кучей ошибок в анкете. И он оказался полным придурком. Достав свой телефон, Эскиль показывает фото. − Пупсик с моей работы. Уве. Погуляешь с ним всё-таки? Исак не сразу вспоминает, о ком речь. Он совершенно забыл, что Эскиль уже знакомил его с этим парнем, а позже предлагал устроить им свидание. Они договорились об этом до того, как поссориться, а потом у Исака не было возможности расспросить Эскиля. − Он милый. Наверное. − Да брось, скажи, как есть. Даром что он мой коллега. − Что делать, если мне все заранее не нравятся? Они милые. Смешные. Но я ничего не чувствую. Никакого интереса. Я ещё не виделся с ним, но мне всё равно, что он расскажет или сделает. Не говоря уже о каком-то сексуальном влечении или о том, чтобы встретиться во второй раз… Он знает, это просто навязчивая установка. Но не так просто выкинуть её из головы. − Я познакомлю тебя кое с кем… − Забудь. − Нет, погоди. Это мужчина, взрослый... − Если ты думаешь, что у меня какой-то пунктик… − А если дело в пунктике! — перекрикивает Эскиль своим наставническим тоном. − Почему ты сам не пойдёшь на свидание со всеми этими чудесными мужчинами? Исак знает, почему. Эскиль не знает. Он пока не готов признаваться себе. − Потому что они хотят тебя! Вот брат Мэй жаждет с тобой встретиться. Помнишь вечеринку на твой день рождения? Это он тогда заявился. Столько времени прошло, а он тебя не забыл. Это что-то значит. − Откуда ты знаешь? − Мэй недавно спросила, когда ты дашь ответ. Так что он всё ещё хочет тебя. И он сам о тебе спросил. Мы с Мэй организуем вам свидание. Он может приехать за тобой в пятницу, например… − Мне просто поехать с неизвестным человеком неизвестно куда? − Он адекватный. Мэй моя хорошая подруга, она ручается за него. − Она необъективна. Это её брат, конечно, он ей кажется адекватным. − Сказал тот, кто вслепую ходит на свидания с придурками Гриндера! Наплевав на результаты сканирования по-эскильски. Хорошо ещё, что Эскиль не припомнил Исаку Эвена. Он тоже считает его исключением из всех правил? − Допустим, я за. И даже допустим, у меня есть пунктик на… − На самодостаточных мужчин постарше. Ну? − Допустим. Но зачем ему я? − У него свой пунктик. Ты ему понравился, Мэй показала ему твоё фото. − Какому-то мужчине показали фото, и он просто попросил познакомить нас? Что за сказки? − Возможно, он видел тебя на вечеринке, — говорит Эскиль делано непринуждённо. − А я его почему не видел? − Ты спал. Он нашёл тебя в своей кровати. И на нём сработал синдром незавершённости: ты в кровати был, а секса не было. Исак пихает Эскиля под рёбра. − Покажи его. Вдруг он динозавр. Эскиль находит в телефоне фото: мужчина в идиотской шляпе-федора, улыбается, сверкая фаянсовыми зубами. − Да ты издеваешься?! − Наглядный пример эффекта контраста. Мы видим вещи по-разному, если они изолированы от других и если они стоят в сравнении с чем-то. Годы учёбы на факультете психологии не идут даром. Это не он, расслабься. Вот он. На другом фото человек куда симпатичнее. Тёмные волосы, выраженные скулы и подбородок, сильная шея, короткая борода, которая мужчине очень идёт. − Ну как? − Вроде не мерзкий. − Да он красавчик! Тридцать шесть. В разводе, есть дочь. − Ого, куда ты с козырей зашёл? Эскиль набрасывается на него с поцелуями. − Ты снова вредная задница! — радуется он, невзирая на протестующие вопли Исака. . Вернувшись домой, Исак замечает в гостиной чужой чемодан и плед, застеленный поверх его одеяла. − А вот и он, − объявляет Эскиль. − Привет, Исак, − улыбается Нура. − Привет, − оценивать обстановку долго не приходится. — Эскиль, можно тебя на минутку? Эскиль следует за ним на кухню. − И? − Нура ушла от Вильяма, − просто объясняет Эскиль. − Так. − И ей нужна поддержка. − Так. − И дом, чтобы переночевать. − И ты предложил ей наш. − Конечно. − И где она будет спать, позволь узнать? − В гостиной. В пристанище для бездомных. − Нет, Эскиль. Это не пристанище для бездомных. Это, по стечению обстоятельств, моя комната, за которую я плачу. − Поспишь немного на полу. − Нет! − Исак. Ты эгоист. Когда твоё сердце было разбито, я тебя приютил, пригрел. Время возвращать долги. − А почему ты ей свою комнату не предложил? Эскиль удивляется, явно не рассматривающий такое неудобство. − Потому что мне нужно уединение, чтобы учиться. У меня последний год в университете. − Ни разу не видел, чтобы ты что-либо учил. − Да, но теперь у меня много домашки. − Нет, это у меня много домашки! Это я учусь в меде, ты понятия не имеешь, что такое много домашки. Эскиль отмахивается. − Нуру бросил молодой человек, прояви чуткость! Верни долг богине Добра. Их внимание привлекает кашель Нуры, возникшей в проёме дверей. — Вас слышно в соседней комнате. Если что, меня не бросали. Я сама ушла. И я вернусь домой. − Милая, можешь оставаться тут сколько хочешь. Расставание — это всегда тяжело. − Мы не расстались. Я расстроилась и ушла. И я вернусь домой. Сразу, как только он придёт и заберёт меня отсюда. Он сделает это сегодня. − Ты в этом так уверена? — усмехается Исак. Локоть Эскиля заезжает ему в живот, но Исак стоит на своём. − Не делай так никогда, если на самом деле не собираешься уходить. Позже Исак находит аргументы, что Нуре обязательно нужно отдать отдельную комнату. Он даже помогает ей перенести вещи, наслаждаясь, как Эскиль сходит с ума. От пережитого стресса Эскиль печёт весь день гору оладий. Ещё позже Исак с Нурой едят начос с соусами прямо на кровати Эскиля. Исак захватывает для себя пиво, которое слегка проливает на пол в комнате Эскиля. Эскиль готов убить его. Он всё уговаривает их переместиться на кухню и составить ему компанию. На самом деле он хочет погреть уши сплетнями и самое важное — держать еду подальше от своей кровати. Но его не поддерживают. Эскиль в шоке от такой наглости. Он всё пытается вызволить непрошенных гостей из своей спальни, соблазняя оладьями и пуская в ход угрозы. − Чтобы ни единой крошки! Если я обнаружу в постели хоть крошечку, хоть одно пятнышко, я вас уничтожу. − В твоей постели уже две крошки, − Исак вытягивает в воздух ступню, чтобы в его обзор не попадала физиономия Эскиля. Нура смеётся. − Вы пьяные, что ли? Или обдолбались? − У нас разбиты сердца. Прояви чуткость. Будь добр, всегда. − Вы нытики. И слезьте с моего одеяла! Не сидите задницами на моих подушках! − Эскиль трясётся за каждую соринку, − шепчет Исак так, чтобы скрывшийся на кухне Эскиль всё услышал. − Я читала, что тяга к порядку развивается на почве сексуальной неудовлетворённости. На кухне притихают. − На самом деле не читала, − шипит Нура. − Но пусть побесится. − Я всё слышу! − Ты знала, что он даже смотрит видеоуроки про уборку? Я раньше думал, для кого это снимают. Ладно ещё, когда люди снимают как едят и проходят уровень в какой-нибудь игре. Но это? − Ну ты же смотришь, как люди сексом занимаются! — орёт Эскиль из кухни. Нура и Исак хихикают. Вскоре им надоедает стебаться над Эскилем. Самое важное для Исака было преподать урок, что необдуманные решения Эскиля могут обернуться против Эскиля. − Я хотела уйти, − объясняет Нура. − Я сделала это, потому что хотела уйти. − Уверена, что хотела именно уйти, а не спровоцировать Вильяма? Нура с сомнением хмурится. − Я подумала, что если уйду, он наконец-то меня заметит. − Серьезно, если собиралась просто позлить его так, то это зря. Потом твои уходы не будут воспринимать всерьёз. Оставь это для более достойного случая. Нура молчит. − Так ты останешься? − Не знаю. − Оставайся. Мы найдём тебе место. А хочешь, будем говорить весь вечер, какой он козёл. Или мудила. Просто скажи, как его назвать. Что тебя подбодрит? − Не надо козлом. Скажи что-нибудь хорошее. Мне нужно сейчас напоминание, что я его люблю. Это заставляет Исака улыбаться. − Ты так говоришь о нём… хотя и злишься… Нура озвучивает поистине крутую вещь: − Мы не перестаём любить человека, если он нас ранит. Из кухни доносится стон, а затем тяжёлые шаги. Всклокоченный Эскиль врывается в комнату. Сверкая глазами, он тычет пальцем в Исака и в Нуру поочерёдно. − Тебе! И тебе член! Как доктор прописал! А теперь валите из моей кровати и приберите весь срач, пока меня сердечный приступ не хватил! Они подшучивают, пока Эскиль причитает над жирными пятнами на своём одеяле. В конце концов, Эскиль даёт Нуре совет вернуться, а Исак назло уговаривает остаться. Он уверяет, двери комнаты Эскиля всегда для неё открыты. Нуре достаётся хорошее настроение, поддержка, большая кружка какао и горка оладий. А богине Добра возвращается долг. От разрушения комнату Эскиля спасает Вильям. Приехав вечером, он просит Нуру хотя бы об одном разговоре. Прощаясь с Исаком, Нура бросает на него взгляд «Я же сказала. Он вернётся за мной». Исак совсем немного завидует. . Свидание с братом Мэй назначается на пятницу. Эскиль активно участвует в сборах Исака, словно от этого зависит его репутация знаменитой свахи. − Он приедет в восемь, поторопись. Исак понятия не имеет, что ещё должен сделать кроме как сходить в душ и одеться. Эскиль уверен, если не поохать добрые полдня, свидание улетит в трубу. − Я так взволнован. Нет, серьёзно! Вдруг ты всё это время не там искал. Может он то, что тебе нужно. Пообщайся с ним. Кстати, он тоже связан со строительством. Ты коллекционер какой-то. Если уж ничего не выйдет, то это хотя бы весело будет вспоминать. Порывшись в шкафу, Исак находит бордовый снэпбэк. Он давно не надевал его. − Иисус! Сними этот пиздец! Хотя… − Эскиль заходит со спины и смотрит на отражение Исака в зеркале. — Нет, оставь. Да, будь собой. Ты ему понравишься. Ура, у тебя будет новый шуга дэдди. Исак силится не закатить глаза. − Твои порнофантазии мне надоели. . В отличие от фото в реальности у брата Мэй нет брутальной щетины. Жаль. Она ему подходила больше блестящего от гладкости подбородка. Растительность на лице делала его мужественнее. Первый флажок в минусы этого свидания. Всего лишь борода, осаждает себя Исак. Этот человек даже рта не успел раскрыть, а Исак уже ощущает себя так, будто его подставили. Он испытывает укол досады: у брата Мэй ведь не будет второго шанса произвести первое впечатление. Исак садится на пассажирское место автомобиля с уверенно поднятой головой. У него ведь тоже не будет второго шанса. − Ну привет, − улыбается мужчина. − Как тебя зовут? «А то ты не знаешь». − Исак. − Исак? Моего сына зовут Исак. О боже! Исаку хочется тотчас выйти из машины. Это худшее, что можно было сказать в этот момент. − Разве у вас не дочь? Отлично, теперь он знает, что Исак готовился. Мужчина кивает. − По проверенным источникам и дочь тоже есть. Стоит относиться к этому хорошо? Он ведь не стал скрывать своих детей. «Ищи во всём плюсы», − как говорит Эскиль. «Расслабься и получай удовольствие». Да уж. Исак скисает. Ему придётся сегодня уговаривать себя? Мужчина протягивает ему руку. − Эспен Фос Скарсгард. Раздельно пишется. «Я точно коллекционер». Эспен номер два и в довесок не редкость, но всё же − двойная фамилия, как у… − Я не кусаюсь, Исак. Фос Скарсгард всё ещё не убирает руки. Исак неуверенно протягивает в ответ свою. Не то чтобы он боится, что её откусят, или Скарсгард притянет за неё к себе и поцелует Исака. Просто прикосновение — это немного личное. Но потом Исак понимает, что это просто жест приветствия. К счастью, Эспен номер два просто жмёт ему руку и отпускает. Не кусает, не целует. − Едем? − Да. А куда? − Увидишь, − не дожидаясь реакции, он заводит машину. Исак уже научен горьким опытом. − Послушайте, либо скажите, куда мы, либо… − Либо? − Либо я не еду. Фос Скарсгард усмехается, но скорее очарованно. Угрозам Исака он не придаёт должной серьёзности, потому что Исак для него слишком милый напуганный зверёк. − В отель. − В отель? − М-м-гу, − мурлыкающе подтверждает Эспен номер два. − Серьёзно? − Отель ты предпочёл бы немного позже? Исак непонимающе моргает, уставившись на него. − Исак, сегодня будет то, что ты сам захочешь. − Дело не в этом. Я не поеду в грёбаный отель как… как… − О. Скарсгард в замешательстве. − Ты не думал, что в отелях тоже есть рестораны, боулинги?.. − За идиота меня держите? Вы нарочно так двусмысленно выразились. И повторяю, дело лишь в специфичности отелей. А не в драгоценности моей задницы. Он произнёс это вслух… Что ж, сегодня он в ударе. Скарсгард не ожидает такого напора. Его напыщенное превосходство сдувается. − То есть, если бы я предложил поехать не в отель, а ко мне домой, например… − Было бы лучше. А теперь отвезите меня обратно. Ничего не выйдет. Губы Скарсгарда растягиваются, растягиваются. Сегодня Исаку придётся принять ношу плотоядного внимания к себе. − Погоди. Позволь мне загладить вину? Представим, что ничего не было, − он останавливает машину. Это словно какой-то экзамен, и Исак явно не в зависимом положении. Именно он будет выставлять зачет-незачёт. Он предпочёл бы справляться со скованностью и перехватываемым дыханием, с некомфортностью новизны. Он даже хотел бы пытаться совладать с волнением. Ему не нравится его положение. Он не на своём месте. − В кино? — предлагает Скарсгард. − Кто приглашает в кино на первом свидании? − Твоя правда, − Скарсгард поворачивается всем корпусом к нему. − Давай начнём всё заново? Внутри Исака происходит что-то странное: он, вечно трепещущий и зацикленный на том, как выглядит со стороны, чувствует себя легко. Не вымеряет слова, не ищет более изящный способ что-то противопоставить своему новому знакомому. Свобода и простота во всём. Нет, всё же хорошее чувство. Нормальное. − Пожалуйста, не руби головы с плеч моих, — манерничает Фос Скарсгард, восторгаясь сердитым сосредоточенным лицом Исака. − Пожалуйста, дай мне шанс, дай мне шанс, дай мне шанс! Шутливый тон и то, что Скарсгард не стесняется так подать себя, заставляют Исака неожиданно рассмеяться. . − Что изучаешь в университете? − Медицину. − М-м, − делано одобрительно тянет Эспен номер два. − Не скучно? − Нет конечно. Чем же он таким занимается, если медицина видится ему скучной. Исак в курсе, но из соображений такта спрашивает: − А с чем связана ваша работа? − Налоги. − Разве не строительство? Теперь Скарсгард точно знает, что Исак готовился. − Нет. Он наверняка считает, что такой молодой парнишка ничего не поймёт, если хоть чуть-чуть углубиться в подробности. − И как, не скучно? — возвращает Исак должок. Скарсгард любуется его ухмылкой, изучает его рот с хищным пристрастием. − Ни один день. Например, на прошлой неделе пришло письмо с непонятным содержимым. Здание закрыли на проверку и заблокировали нам работу. Внутри оказалась рисовая мука. Понятия не имею, что в головах у этих шутников. Между ладонями Исака бокал с остатками пива, которое уже согрелось от их тепла. Спустя полчаса Скарсгард предлагает поменять бар. Исак соглашается. − Теперь куда? — спрашивают его, когда они оказываются в машине. − Я решаю? − Ты решаешь. Ты главный. − С чего вы взяли, что я хочу? Скарсгард смеётся, смотрит на Исака так, будто он его с каждой минутой всё больше околдовывает. Закушенная губа выдаёт его увесистое ехидство. Исак — новый любопытный экземпляр в его коллекцию. Именно он коллекционер. Но Исак не обижается. Разница, как воспринимает его совершенно неважный ему человек, непринципиальна. − Мне нравится, как ты держишь марку. Ты не позволяешь мне быть уверенным, что я могу рассчитывать на большее. Но при этом хочешь, чтобы я максимально надеялся на это и предпринимал попытки. Так что да, ты решаешь. Ты командир. Исак мысленно усмехается. Что бы этот человек ни говорил, он держит свою марку не хуже. Скарсгард слишком сосредоточен на себе. Всё на свете должно иметь такой размер, чтобы он мог примерить это на себя. Скарсгард уверен, Исак даже дышит так, чтобы произвести на него впечатление. − Неправда. Я не люблю командовать. Я вообще не доминирующая натура. Я люблю слушать, не говорить. Машина трогается с места. − Исак, ты определённо рулишь всем, по крайней мере, ты хочешь хотя бы казаться главным. «Я вынужден не быть собой, чтобы ты воспринимал меня всерьёз, а не цацкался со мной». − Мне нравится твоя непокорность. Ты знаешь себе цену, ты наверняка её долго формировал, и вот, наконец, достиг понимания, чего стоишь. И пользуешься этой ценой. − Я ничего не стою. То есть, у меня нет никакой цены. − Не обижайся. Я не хотел тебя оскорбить. У всего есть цена. Может, я ошибся, и ты её пока не осознал. Но она точно есть. У меня тоже есть, − поспешно добавляет Скарсгард. − Мы что, в фильме «Непристойное предложение»? Что ещё за «у всего есть цена»? Скарсгард смеётся. − Ты ведь девяносто девятого года? Не ожидал, что смотришь подобное кино. Я говорю не совсем о цене как таковой. Это не значит, что тебя можно купить. Речь скорее о ценности, если тебя это слово больше устроит. И ты пока не умеешь ей пользоваться, преподнести её. Ты занял оборонительную сторону, «Не дам обижать». Но ты не до конца понимаешь, зачем тебе эта оборона. Кто-то постарался и убедил тебя, что ты многого стоишь. Но не дал тебе рекомендации, что с этим делать. Посторонний человек просто в первый же вечер разложил его по составляющим: вот здесь у тебя то, а здесь это. Неужели всё настолько очевидно? − Когда-то я думал, что займусь рыбной промышленностью, − делится Скарсгард. − Вся моя семья занимается рыбой, из поколения в поколение. Но я повзрослел, оброс куда большими требования к себе. А больше требований − больше цена. − Так и почему не продолжили семейное дело? − Хотел начать всё с нуля. Сотворить себя сам, что ли. − Это как в династии врачей: родился, тот, кто захотел стать юристом − позор семьи. − Именно, но семья меня поддержала. Скарсгард сияет. Он явно любит говорить о себе. Хорошо, Исак доставит ему удовольствие. − Просто то, чем вы занялись, кажется вам круче, чем какая-то рыба. − Возможно. Налоги — над всеми нами. Налоги правят страной. − Рыба в нашей стране — тоже правит. − Верно. Расположение Скарсгарда к Исаку меняется в лучшую сторону. − У меня была информация, что вы со строительством связаны. − Моя сестра так сказала, − звучит без вопроса. Исак пожимает плечами. − Вероятно, она слышала, что я часто инспектирую строительные компании. Поэтому много об этом говорю. Вообще строительная сфера имеет совершенно разные полюса, и это постоянно заставляет меня удивляться вслух. Люди работают на совершенно одинаковых условиях. При этом есть первая крайность: компании, что никак не могут наладить отбор контрагентов, постоянно жалуются, пытаются снизить налог на прибыль, потому что у них всё плохо, они разорены. И вторая крайность: фирмы, что всё время делают какие-то новые вложения, расширения. Это люди типа братьев Бьёрков, или компания Бэк Насхайма и всех относящихся к нему учредителей. Их рабочий оптимизм даже вводит в тоску. Ну да ладно, я опять заговорился. При имени Эвена сердце Исака заходится в бешенном ритме. − Вы знаете Эвена? Скарсгард удивлённо замирает. И без того худое лицо словно ссыхается. − «Эвена»? Откуда такое панибратство? Исак просветил его куда больше, чем расчитывал. − Неважно. − Нет-нет, ну-ка расскажи. Машина останавливается — они приехали. Рука Скарсгарда побуждающе гладит колено Исака. Исак отрицательно машет головой, оставляя вопрос без ответа. − Ладно. Тебе повезло, что ты хорошенький, − шепчет Скарсгард. . Спустя час они едут домой какой-то странной длинной дорогой. Этот путь — отсрочка, чтобы Исак подумал и принял решение. Он уверен, Скарсгард попытается что-то предпринять для продолжения вечера. Должен ведь он получить похвалу за то, что «исправил» свою первую ошибку. − Тебе было скучно, да, детка? — говорит он с обманчиво удручённой интонацией. − С чего вы взяли? − У тебя весь вечер такой вид, словно тебя силком сюда затащили. − Мы просто плохо знакомы, я не уверен, о чём завести разговор. Это обычное дело на первом свидании: прощупать темы, как черту, за которую можно заходить. − Да о чём угодно. Знаешь, я очень разносторонний. Расскажи всё, что в голову придёт. Понимаю, тебе было бы веселее провести время с друзьями. Алкоголь, вечеринка, стафф, а не моё общество… − Не сильно-то вы и понимаете. Сразу предположили, что я в свободное время развлекаюсь, поднимая себе настроение наркотиками… − Извини. Ты просто выглядишь как отчаявшийся. И ладно бы ты не знал, с кем идёшь на свидание. Но тебя предупредили. Чего ты ожидал от этой встречи? Какие мотивы заставили согласиться? − А вариант, что вы мне можете понравиться, не рассматривается? У вас что-то с самооценкой? Скарсгард игнорирует его шпильку. − Будет проще, если мы на начальном этапе выясним, чего ждём друг от друга. И хватит мне уже выкать. Подъехав к дому Исака, они останавливаются. − У тебя разочарованный вид. Я бы решил, что тебя несправедливо подставили, не будь я уверен, что ты прекрасно знал, с кем встретишься. − Да, я знал. И я хотел познакомиться поближе. − То есть никаких скрытых мотивов? − Я ведь то же самое могу сказать. Вы знали, с кем идёте на свидание. Тем не менее тоже ведёте себя так, будто ожидали увидеть кого-то другого. − И как я себя веду? − Несерьёзно. Легкомысленно. Будто я ребёнок. Вы же были в курсе, что я младше. Несложно догадаться, что наши интересы и взгляды на мир вполне могут разойтись. Что нам будет немного скучно в обществе друг друга в первый раз. Вы ведь не рассчитывали, что к вам придёт кто-то очень взрослый в теле девятнадцатилетнего парня? − Не рассчитывал. − И всё равно хотели со мной встречи. − Мне просто кажется, у тебя был мотив, но реальность не оправдала ожидания. Ну же, скажи, что во мне не так. Клянусь, что не обижусь. − Я не знаю, что ответить. У меня не было мотивов кроме как познакомиться. − Но ты не очень-то хотел знакомиться. Не сочти за придирку, но из тебя приходилось вытягивать по слову. − Я уже сказал, почему. Мы плохо знакомы. Не умею вешаться на шею с первой минуты. − Ах вот оно что. Ты расстроился, что я отпустил вольность об отеле. − Я не расстроился. − Исак, дело не в том, что ты не повесился на мою шею. Я пытаюсь узнать об ответной симпатии. Я не чувствую, что ты здесь на своём месте. Хочу выяснить, есть ли смысл во второй встрече. − Я не остался бы ни на минуту, если бы вы мне не понравились. Какой он сложный, зачем столько наслоений и раскопок до самой сердцевины сути. − Я так понимаю, что не получу в нос, если попытаюсь тебя поцеловать? − Нет. − Да брось. Ты излучаешь опасную энергию. − Неправда. Скарсгард склоняет голову в любопытном жесте. − Знаешь, вокруг так много одиноких людей. Есть две категории: в поиске и нет. К первым подходят знакомиться, а ко вторым — почти никогда. И определяется, кто есть кто, почти безошибочно. Конечно, не исключены и банальные причины привлекательности. Но сейчас не об этом. − И почему к одним подходят, а к другим нет? − Просто первые окружены особой аурой. Они ищуще смотрят, подают сигнал: «Я здесь». А вторые делают всё наоборот. Они всем телом излучают: «Не подходи ко мне». Вот и ты сейчас весь такой «Не влезай — убьёт». Исак склоняется и целует Скарсгарда. Просто, чтобы его бредовая теория развалилась, и он перестал всё так усложнять. Исак хочет относиться к категории «в поиске», а не «не лезь, моё сердце разбито навеки». − Хм, − довольно протягивает Скарсгард, когда Исак отстраняется. — Что ж, это мы выяснили. Исак хмыкает. − Значит, ты здесь осознано. И не пожалел, что пришёл? − Нет. − И ты бы пошёл со мной на второе свидание? − Возможно. − В самом деле? − Было бы неплохо узнать вас ещё ближе. − Тебя. − Тебя. Скарсгард нажимает большим пальцем на его подбородок и целует снова. − А у тебя симпатия конкретно ко мне или к таким как я? Исак распахивает глаза, не ожидая, что вопрос прозвучит перед самым его лицом. − Каким таким? − Постарше. Интересно, что Эскиль и Мэй обсуждали? Как много Скарсгард знает? Исак сомневается перед ответом, но всё же признаётся: − Второй вариант. Скарсгард расцветает, словно осознаёт, какие козыри у него на руках. − Почему тебе нравятся постарше? − Я ведь могу спросить аналогичное. Почему вам нравятся помоложе. − «Я ведь тоже могу, я тоже», − перекривляет Скарсгард с обожанием. − Так спроси. Я-то знаю ответ, хочешь его получить − спроси. А ты? Что тебя привлекает? Опыт? Исак пожимает плечами. − У тебя уже такое было? Исак предпочитает ответить на предыдущий вопрос: он кажется ему безопаснее. − Да. Опыт, ум. Возможно, сила. Уверенность. Зрелость. Парни постарше уже знают, чего хотят. И готовы к серьёзности. Не наивны. С ними интересно. − А мне нравятся молодые, потому что они наоборот не готовы к серьёзности, − подхватывает Скарсгард мечтательно. − Они ветрены, авантюрны. Суетливы по жизни, но зато с ними весело. В их глазах ещё блестит жизнь, и ты сам заряжаешься этой жизнью. Они в тебя вдыхают энергию и давно подстёртые чувства. Ну и бонусом ко всему − тело, конечно же. Не буду скрывать, у вас красивое упругое тело. Значит, они с Эвеном всегда предпочитали разное, и ничего бы не вышло. Исак мысленно исправляет себя, ведь речь не о его прошлых отношениях. − Звучит как-то несерьёзно... − Ты ещё молод. Серьёзность кажется тебе редкой приоритетной диковиной. Пока тебя привлекает чей-то опыт. Потом, когда наберёшься своего, тебе перестанут нравиться люди с «багажом». Ты просто уже не захочешь чей-то опыт, у тебя будет свой. − Под опытом я имею в виду не только жизненный опыт и секс. Просто люди постарше уже знают, что такое лишиться чего-то важного. Они знают ценность многим вещам, а значит, их отношение к партнёру будет более… вдумчивым. Скарсгард смотрит на него туманно, а затем криво улыбается. − Мы поладим. Внезапно Исаку в голову приходит сумасшедшая мысль. Не он особенный, не он заслуживал трепетное отношение к себе. Просто Эвен опытный и отнёсся бы так к любому партнёру. Он уже лишился привычки разрушать и разбрасываться, предпочитая этому беречь и лелеять то, что нашёл. Дело не в Исаке, а в опытности Эвена. А этим плюсом обладает не только он. Трепетность Эвена к нему не была уникальной. И теперь, когда Исак это понял, он избавится от установок в голове, говорящих ему, что таких как Эвен больше нет. У него сложатся новые отношения на этот раз. И тогда он отпустит Эвена, и его «хорошего чувства» Исаку будет достаточно. Скарсгард целует щёку Исака, спускается к шее. Исак проводит носом по линии его волос у виска. Он приятно горько пахнет. − А эти твои предпочтения, случайно, не последствия связей с Эвеном? — говорит Скарсгард, поглаживая его затылок. − Оттуда ты его знаешь? Исак удивлённо отклоняется. − Ты вряд ли мог быть случайно с ним знаком. Разве что вы родственники. Но вы ведь не родственники? − С чего вы взяли, что между нами что-то было? Эскиль! Это его языка работа. − В тебе есть одна изумительная особенность: выдающее лицо. И кончики ушей краснеют, вот тут, − Скарсгард обводит пальцами раковину. Толпа мурашек спускается от макушки до поясницы Исака. − Мы встречались, − под напором нежности признаётся Исак. − У-у. Скарсгард смотрит так, точно видит его впервые. − Старина Бэк Насхайм. Где б мы ещё встретились, − говорит он больше себе. Скарсгард не отдаёт себе отчёта и болтает вслух неосознанно. − Он ваш конкурент? Скарсгард кривится как от зубной боли. Такая трактовка их знакомства его оскорбляет. − Никакой он мне не конкурент. Так, столкнулись пару раз. Он поглаживает пальцем нижнюю губу — знак задумчивости, что успел отметить Исак. − Почему вы на меня так смотрите? − Извини, − Скарсгард приходит в себя. − Не ожидал, что встречусь с… Впрочем, ладно. Просто интересная мысль в голову пришла. Теперь Исак ещё больше уверен, ему с минуты на минуту предложат продолжить вечер. Но Скарсгард лишь дарит ему ещё один прощальный поцелуй. − Спокойной ночи. − И вам доброй ночи. − Тебе. − Тебе. С этого момента Исак знает, что интерес Скарсгарда принимает какую-то новую плоскость. Он может поклясться, это их не последняя встреча.