В порядке исключения

Пожалуйста, вернись. Я буду считать до пятидесяти. ©

Позади уже десять минут с тех пор, как Тесла останавливается у дома Исака. Исак почти не ощущает своих онемевших губ. Но первым от поцелуя он не откажется. Пусть Эвен сам прекратит. Пусть он устанет, или ему надоест. Или он скажет, что пора ехать. Но Эвен тоже не отступает. Мягкий, невесомый момент всё длится и длится. По спине Исака бегают мурашки, спускаются к предплечьям, к кончикам пальцев. Такие огромные мурашки, что из космоса видно. Эвен точно заметит. Он отстраняется, смотрит прямо на них. − Это вы виноваты, − оправдывается Исак, одёргивая рукава. − Всегда я. А о чём хоть речь? Прекрасный момент прерывает сигнал. Эвен вынимает из кармана свой телефон, и им с Исаком приходится отстраниться друг от друга. Эвен отвечает на сообщение мучительно долго. Исак ёрзает, кладёт голову на его грудь. Тянуться через сиденья автомобиля неудобно, в боку неуютно колет, но Исаку плевать. Он целует подбородок Эвена, гладит его плечи. Льнёт к его телу, ведь если оторваться, из Исака утечёт всё накопленное тепло. Наконец, Эвен откладывает свой телефон в сторону и снова опускает обе руки Исаку на лопатки. − Хотите зайти к нам? − М-м? — вопросительно тянет Эвен, зарывшись носом в макушку Исака. − Просто поговорим, побездельничаем. Можем позже прогуляться где-нибудь. Погода сегодня хорошая. Эвен заправляет волосы Исака за ухо. − А твои экзамены? — уточняет он как бы сомневаясь в своём решении заглянуть в гости. Хотя уже давно всё решил. − Ну, экзамены никуда не денутся. − Ты сказал, сейчас нужно больше времени на учёбу. Если бы Исак заранее знал, как извратно его поймут, то молчал бы. − Я же не для того говорил, чтобы вы меня в покое оставили. Я просто делился, как у меня дела. Учёба навалилась, сложно сейчас. Но так будет не всегда... Предложение зайти в гости так и остаётся в тени. Эвен не отвечает ни да, ни нет. − Готовиться тяжело? — спрашивает он, с почти неприличным трепетом рассматривая лицо Исака вблизи. − Нет. Не знаю. Может быть. Нужны хорошие оценки. Хочу после четвёртого курса получить временную лицензию и поработать на летних каникулах. Врач общей практики может мне предложить это. И я думаю, так и будет. Эвен удовлетворённо гладит его по бедру. − Ещё много времени до четвёртого курса. − Да. Но я всегда наперёд всё планирую. − Ты стал таким деловым. − Угу. Поцелуй на этот раз выходит отрывистым, но всё ещё нежным. − В другой раз, − говорит Эвен, поддев носом нос Исака. − М? − Зайду к вам как-нибудь позже. Запоздалый ответ удивляет и возмущает одновременно. − Почему? Ещё один долгий поцелуй. Исак уверен, он буквально мерцает от удовольствия. Он точно вспышка. Как Эвен ещё не пожаловался? − Эскиля нет дома… Эвен чмокает его губы, трётся о них своими. Думает. Или просто делает вид, что думает. − И нам не помешают… − Да? — Эвен улыбается. — И чем займёмся? Исак по ошибке чмокает передние зубы Эвена. Но ему нравится новое ощущение. − М-м. Выпьем кофе, например. − Приглашаешь меня на кофе, серьёзно? Переплетая руки за шеей Эвена, Исак по-кошачьи прогибается в спине. − Ну… да. − Ты меня соблазняешь? − Нет. − Нет? Ладно, − пряча ехидную улыбку, Эвен изображает огорчение. Маленькие короткие поцелуи ложатся Исаку на лицо. Ему только и остаётся в ответ чмокать воздух. Для чего-то большего губы уже устали. − Мне нужно съездить в мамин дом. Нам дали не так много времени, чтобы забрать вещи. − Хорошо, − Эвен садится прямо, но не выпускает рук Исака. − Хочешь, чтобы я поехал с тобой? − Если вы не против. Если найдёте время. − Напиши мне, когда решишь ехать, и съездим. Магия момента замирает в предвкушении и идёт трещинами. Ответ Эвена — отстранённый, скупой. Возможно, он делает это ненарочно. Но Исак наслушался подобного за прошлый год. Такие ответы способны оставить шрамы. «Это значит, мы не увидимся в ближайшее время? Например, сегодня чуть позже. Или завтра. Не увидимся, пока у нас не появится весомого повода для встречи?» − Хорошо, − Исак не позволит этому недоразумению управлять собой. Эвен чмокает его пальцы − привычный прощальный жест. Внутри Исака всё протестует. − Тогда не держу тебя больше. «Держи. Предложи мне остаться, и я останусь». Дверь Теслы Исак открывает медленно, давая Эвену время. Но Эвен не пользуется шансом. . − Так, ладно, я почти всё собрал. − Оставь вещи в покое, ты уже закончил с ними! − Ты прав, да. Из-за этого мандража начинаю всё с места на место перекладывать, − всплеснув руками, Эскиль ставит коробку на огромную сумку. Потом снова снимает её и опускает на пол. — Не могу поверить, что переезжаю уже через неделю. Ты же не против пожить тут один остаток мая? Эскиль переспрашивает уже в который раз. Исак не против остаться один в квартире. Проблема не в том, что ему будет одиноко. Куда больше его волнует, где он остановится после. Заявку на комнату в общежитие он подал, хотя комнату в лучшем случае предоставят в августе. Но и сроки Исака не беспокоят. Горькой кажется сама перспектива переехать в общежитие. Ведь Исак планировал разделить крышу со своим любимым человеком. Стоит ему подумать об этом, как стены его сладких надежд начинают шататься. Эскиль не переставая трещит об их с Линн съёмном жилье: квартира с большими окнами и видом на кусочек моря. Исак хмур, задумчив и давно не слушает. Он печатает Эвену сообщение, формулируя его снова и снова. «Завтра съездим в тот дом?» − так звучит окончательный вариант. Затем Исак шлёт вдогонку: «Завтра ведь у вас будет время?» Привлекая к себе внимание, Эскиль встаёт в свою позу гуру — руки сложены на груди, плечо подпирает косяк двери, бедро в сторону. − Итак. Ты и он. Хотелось бы сказать: «я не удивлён» и «это было очевидно». Но, если честно, я в самом деле удивлён. Не думал, что шанс на ваше воссоединение есть… А оно вон как сложилось всё. − Угу. − Ты так не считаешь? — уточняет Эскиль. Не очень-то Исак рад, и это сложно утаить. − Не знаю. Исак не привирает. Это для окружающих они с Эвеном то вместе, то порознь, то снова вместе. Для Исака же не было периода, где бы Эвена не существовало в его жизни. Эвен всегда оставался хотя бы в прошлом. Он ходил по пятам за его мыслями. Его образ хранился внутри Исака, как его путеводитель. Эвен всегда был ему нужен. Эвен упрощал его жизнь. Просто Исак заметил это только после расставания. Некоторые люди называли Исака неприспособленным или даже избалованным. Только позже Исак понял, откуда у этого всего растут ноги. Влияние Эвена и его отношение сделали Исака таким. Он оставил в его жизни слишком большой отпечаток. − …в твоей-то заинтересованности им я не сомневался, − вылавливает Исак обрывок фразы Эскиля. − Столько времени самоистязаться... На такое только безумно влюблённые способны. Одни любовные драмы чего стояли. − Сколько раз повторять, я не мучил себя никакими фильмами. Ты достал. − Ещё как мучил. Ты не помнишь, а интернет всё помнит. Вернее, мой аккаунт на Нетфликс. − Может кто-то ещё сидит с твоего аккаунта? Я понятия не имею, о чём ты. Эскиль задумчиво зависает. − Ладно. Потом разберусь. Так и что вы решили? Неуютная тема. Исак делает вид, что ему срочно нужно кое-что проверить в своём компьютере. Он открывает электронную почту и другие сохранённые вкладки, изображая занятость. Паршиво изображая. − Когда ты переезжаешь к нему? − Не знаю. − Конец мая — крайний срок. Потом нужно освободить квартиру… − Я в курсе. Как будто Исак забыл бы об этом. Эскиль повторяется уже в миллионный раз. − Что опять не так? Ты сомневаешься в нём? − Я не сомневаюсь. Эскиль обиженно фыркает. Тянуть жилы из Исака утомительно даже для него. Может, стоит сказать? В конце концов, Исаку станет легче, если он поделится. Да и Эскиль нередко подкидывает дельные советы. − А вот он, видимо, сомневается… − В каком смысле? − Он не предлагал ничего. Ни переехать к нему, ни чего-то другого. Даже парой не предлагал стать. − Вы же видитесь постоянно, разве это не значит, что вы встречаетесь? Не так уж и постоянно. Каждый вечер Исак питает надежды, но те в большинстве не оправдывают себя. Эвен всё ещё редкий гость в его жизни. Он не зовёт Исака ни на оперу с друзьями, ни на ужин после. Сначала Исак не придаёт этому значения. Он ведь сам убеждает его уделить внимание старым приятелям. Те скоро разъедутся по разным уголкам света, а у Эвена с Исаком ещё будет время побыть вдвоём. Но щедрость выходит боком. Ведь на замену этим вечерам Эвен не предлагает ни одного свидания. За пару недель они с Исаком видятся всего четырежды. И все встречи — с инициативы Исака. А инициатива никогда не была его сильной стороной. Телефон жужжит, высветив в окошке входящих сообщений имя Эвена. Сердце Исака пропускает удар. Звонки или смски от этого человека всё ещё непривычны и сладки. «Договорились, малыш». − А это обязательно? — сомневается Эскиль. − Вам обязательно объявлять себя парой, чтобы понимать, что происходит между вами? На то, что вы в отношениях, может указывать много других вещей. − В том-то и дело. Ничего не указывает. Я не знаю, чего он хочет. Исак так много думает об этом. В конце концов, самокопания приводят его к выводу: в отстранённости Эвена есть и вина Исака. Мысленно он то и дело проживает каждый их разговор за последние две недели. Вспоминает каждую реакцию Эвена. В какой-то момент он даже перестаёт понимать, где правда, а где фантазии. Уверен Исак лишь в одном: Эвена оттолкнули его разговоры об экзаменах и загруженности учёбой. И эти его намёки, что Эвен должен уделить время своим друзьям, сейчас даже стыдно вспоминать. Очевидно, Эвен воспринял эти слова как предостережение: соблюдай дистанцию. Исак мысленно даёт себе подзатыльник. Он безнадёжный, зациклившийся на одном человеке дурак. Где, чёрт возьми, его достоинство?! Два мысленных подзатыльника. Исак не хочет быть таким. Он не хочет, чтобы всё, чему он научился с Камиллой, пошло коту под хвост. − А ты скажи прямо, − предлагает Эскиль. — Как есть. Всё, что думаешь. Всё, что хочешь от него и ждёшь. − Есть вещи, которые не скажешь прямо. − Ох, солнышко… Это уже заезженная пластинка, знаешь? Нельзя молчать. Исак начинает злиться. − Что мне сказать? «Я переезжаю к вам»? Ты от Линн приглашения ждал сколько? От Линн, которая всегда останется деликатной, что бы ни случилось. А это Эвен…. Ты не понимаешь… К удивлению, Эскиль понимает. Даже лучше, чем можно рассчитывать. Эскиль и сам часто повторяет: Эвен человек, который задавит своей волей. Им нельзя помыкать. Ему не скажешь всё, что думаешь. − Тогда намекни. Он же для тебя всё сделает, ну… − Я намекал. − Как ты намекал? − Эскиль, − Исак в усталом жесте нажимает на веки. − Поверь. Если бы он хотел, он бы давно перевёз мои вещи к себе. Вот такой вот он. − Не могу поверить, что вы видитесь, целуетесь, трахаетесь, но не можете друг другу признаться в такой мелочи как «мы грёбаная пара!». Исак молчит. Эскиль понимающе ахает. «Ничего толком не было. Поэтому я не знаю, как вообще реагировать». − Ох, солнышко. Что-то здесь не то. Исак грустит. Даже неунывающий Эскиль подтверждает его опасения. Здесь, чёрт возьми, что-то не так! − Значит, нужно сказать о своих намерениях языком тела, − Эскиль вскакивает, роется в огромной сумке с вещами. − Погоди, где-то они были… Ага-а. Вот! Джинсы для свиданий. Он прикладывает к своим бёдрам голубые скинни. − Почему для свиданий? − Они с секретом. Эскиль показывает, как устроены джинсы сзади. На месте, где должен быть вертикальный шов между половинками штанин — грубая молния. Единственная молния. − Быстрый доступ к телу. Только потяни за неё, и задница выпрыгнет. Очень тонкий намёк на твои намерения. Исак смеётся. − Я серьёзно, надевай. − Ни за что. − Это как шепнуть на ушко, что ты подготовился к сексу. Что помылся и побрился. Только это ещё круче. Потому что говорить прямо не надо. Просто повернись задом. Эскиль предпринимает слабую попытку стянуть с Исака домашние штаны. Исак неодобрительно выгибается и смеётся. − Бля, отвали, это вообще никакой не тонкий намёк. − Поверь мне! Любой не устоит и захочет их расстегнуть. − Да убери их от меня. Они вообще женские! − Это унисекс! — театрально оскорбляется Эскиль. — Дай понять, чего ты хочешь. Да брось быть таким скептиком, хотя бы примерь. Всё же Эскилю удаётся уговорить Исака. Джинсы — настоящее орудие пыток. Они плотно облепляют бёдра Исака. Одно неловкое движение, и скинни треснут по швам. − Зря отказываешься, − фыркает Эскиль, заталкивая «вещь с намёком» обратно в сумку. — Ну и ходи голодным, жопа нетрах… − Эскиль! − Ты их больше не увидишь, даже если будешь умолять меня. Только Эскиль умеет так разрядить напряжённую обстановку. Исак определённо будет скучать по своему соседу. . Район, где находится родительский дом, даже пахнет по-особенному. Детством, родными дворами и цветущими деревьями. Именно улица ассоциируется у Исака с приятными воспоминаниями. Ведь собственный дом никогда не будил его ароматом блинчиков и тёплого молока. С раннего детства все весенне-летние дни Исак проводил вне дома. С утра до самой ночи он изучал каждый уголок района. Каждый куст и тропинку. Там, слева − деревянные скамейки. Немного дальше − старое кладбище. Исак знал каждый забор и поребрик. Каждую соседскую кошку. Двор немного припорошен неузнаваемостью. Впрочем, Исак тоже изменился. Он уже смотрит на родную улицу другими глазами, с роста взрослого человека, а не ребёнка. Всё, что казалось раньше огромным и объёмным, теперь выглядит приземлённее. Обычный двор. Обычные дороги. Ничем не приметные деревья − в городе подобных уйма. Такие места редко держат своё слово оставаться особенными. Они стираются из памяти быстрее, чем кажется. Уходя из дома, Исак думал, что станет скучать по нему, какой бы хреновой там ни была обстановка. Он думал, что первое время будет ходить старыми дорогами. Садиться в «неправильный» трамвай, на автопилоте идти в родной район. Но ничего такого ни разу не случалось. В шестнадцать Исак ушёл из дома и почти сразу забыл к нему тропу. Поэтому он не ожидает, что его сердце зачастит, стоит им с Эвеном заехать на знакомую улицу. − Зайдёте со мной? — Исак отстёгивает ремень безопасности. − Конечно. Исак берёт Эвена за руку. Он соскучился по ощущению этой ладони в своей. Они не так часто видятся, как Исаку хотелось бы. К тому же он мечтал, что однажды вернётся в этот дом, но не как тот, кто пожалел о побеге. Не как тот, кто вынужден прийти обратно. А человеком, для которого эти стены и всё происходящее в них — пройденный этап. И рука Эвена даёт Исаку необходимое чувство нужности и защиты. Старый почтовый ящик заполнен счетами, корреспонденцией, конвертами с размытыми влагой печатями. Исак открывает входную дверь со второго раза. Та едва поддаётся, её приходится прижать немного вверх, а затем резко толкнуть. Внутри стоит въевшийся знакомый запах сердечных капель. Сюда же примешан дух пустоты. Здесь давно никто не жил. Неловко переступив с пяток на носки, Исак поворачивается к Эвену. − Как вам? Эвен вежливо кивает. − Осмотримся? Или хочешь сам? − Нет, всё в порядке. Идёмте. Они останавливаются в каждой комнате. Самое маленькое помещение Эвен оглядывает с напряжённым вниманием. − Это твоя бывшая спальня? − Это мамина. Моя дальше. Эвен не спешит выходить. Комната отчего-то держит его. Хилая, болезненная, вытянутая, как прямоугольная коробка, с единственным окном. На стене — старые вырезки из журналов и покрытая пылью фоторамка. Фотография в ней выцвела настолько, что черты лица изображённого ребёнка едва различимы. Непонятно, улыбается он или корчит рожицу. Эвен берёт рамку в руки. − Это ты? − Э-э. Да. Эвен улыбается фото так тепло, как даже Исаку никогда не улыбался. Это жутко неловко. − Мне тут семь, наверное, − поясняет Исак. Задумчивая улыбка Эвена снова обращена фото. − Заберёшь? − Хм. Нет. Зачем? Она старая. Эвен отрывает кусок от валяющегося на полу бумажного пакета и заворачивает рамку. − Нельзя тут маленького одного оставлять. Нервный смешок вырывается из горла Исака. − Идём в мою комнату? — предлагает он, желая увести странный разговор в сторону. Свою спальню Исак осматривает недолго. Он не хочет ворошить воспоминания и сразу же суёт нос в старый встроенный в стену шкаф. Там помимо рулона целлофановой плёнки и чехлов для стульев отыскиваются два свитера. Отлично, он здесь за своими вещами, а не за сантиментами. − Тут у меня кровать стояла. А тут… − Исак садится на корточки и поддевает пальцами полоску паркета. Та легко поддаётся. — Здесь дырка. Раньше это был мой детский тайник. Он засовывает руку под половицу. Но кроме паутины и опилок ничего не нащупывает. Эвен присаживается рядом на колени. − Вы испачкаетесь, тут пыльно. − Ничего. Давай помогу. Он двигает паркет на место, придавливает кулаком. Исак хмыкает. − Жаль, что там ничего не осталось. Было бы прикольно сейчас что-нибудь достать. Из-под полы, хах. − Что ты там хранил? − Сокровища. «Doritos» с перцем, шоколадные батончики и колу. А ещё мне в детстве нравились фигурки динозавров. Но мама просто в бешенство от них приходила. Поэтому их тоже прятал. Мне раньше эта дырка казалась бездонной. Сейчас же всё вокруг таким маленьким стало… Улыбнувшись, Эвен касается его щеки ладонью. Слёзы, ненужные, абсолютно лишние, наворачиваются Исаку на глаза. Эвен встаёт и тактично идёт к выходу. − Закончишь тут сам? Оставшись один, Исак оборачивается к окну. Смотрит на ряд подросших деревьев, на дорожный знак «Стоянка запрещена». На каменистый тротуар. На старый домик с ярко-жёлтой крышей. И уличный фонарь, что освещал тёмными ночами эту комнату. Благодаря ему Исаку было нестрашно засыпать. За время жизни тут он хорошо изучил этот вид на улицу. В детстве Исак часто смотрел в своё окно, воображая, что причастен ко всему, что происходит снаружи. Только двор казался ему больше, объёмнее. Он был бескрайним и манящим. Теперь же глаза Исака знакомы и с лучшими видами из окон. И вид из его старой спальни стал обычным. Даже ограниченным. Почему раньше он его так сильно притягивал? Ведь в самом деле ничего особенного. Половину обзора загораживает стена соседнего дома. Ещё четверть — деревья. И только остальное — свободное пространство, где можно рассмотреть небо и редкое солнце. Исак ощущает на себе взгляд и оборачивается. − Следили за мной? Эвен, занимающий собой проём двери, дёргает уголком губ. − Не следил, а любовался. Исак берёт своё барахло под мышку. − Нашёл тут два своих свитера. И зарядку от старого ноута. − Уверен, что хочешь забрать? Исак задумывается. Вопросы Эвена часто заставляют его посмотреть на происходящее новым взглядом. Эвен прав. Зачем ему этот мусор прошлого? Какая разница, что это его вещи. − На самом деле я тут не за этим. Просто хотел побывать дома в последний раз. Я плохо ушёл отсюда. − Оставить тебя одного ещё немного? − Нет-нет. Думаю, мы можем идти. Он бросает оба свитера и зарядку обратно в шкаф. Исак готов покинуть это место навсегда. Эвен не сразу заводит машину. Ждёт, когда его попросят. Пряча лицо, Исак поворачивается к боковому окну. Воспоминания сами забираются ему в голову. Там, справа, выход к морю. А за тем домом Исак играл в мяч с соседским мальчиком. Ещё дальше есть качели. А через пару дворов находится его младшая школа. Исак догадывается, отчего это навалилось на него именно сейчас. Ещё один пройденный этап, закрытая без сожаления дверь. И это нужно оставить в сегодня. Прикосновение к щеке отвлекает Исака. Жест слишком мягкий и просящий, чтобы проигнорировать его. − Не грусти, − просит Эвен. Исак отрицательно качает головой. − Я хочу купить жильё для мамы в этом районе. Недавно я заходил к ней. Ей снова плохо. Поэтому мы не говорили о деньгах, что она отдала мне. Но я всё равно хочу решить вопрос с домом поскорее. Эвен молчит, давая Исаку выпустить на волю чувства через слова. − Хотя, может, выберу другой район. Подожду, пока пройдёт этот приступ сентиментальности. − Как скажешь. − И ещё мне нужно съехать со съёмной квартиры до конца месяца. Если куплю дом, то смогу пожить там, пока мама не вернётся. Но когда она вернётся, будет странно уходить. То есть, я буду жить в доме, предназначенном для неё. Выходит, я как бы возвращаюсь. А я не хочу возвращаться. Я не хочу с ней жить. Я люблю её сильно. И желаю ей лучшего. Но я натерпелся на всю оставшуюся жизнь. Это невыносимо. Я никому не рассказывал, потому что звучит ужасно… Она же моя мама, и я ей… − Я тебя понимаю. Не нужно объяснять, − Эвен склоняется ниже к его лицу и произносит по словам: − Я понимаю. И ты никому ничего не должен. Исак кивает, и они несильно сталкиваются с Эвеном лбами. − Не волнуйся о доме, − говорит Эвен, и Исак замирает. − Вероятнее всего, твоя мама не вернётся. А даже если и так, ты можешь уйти, когда захочешь. Или остаться там навсегда. Исак сдувается. Эвен одобряет его планы жить самостоятельно, в доме, предназначенном для матери. Не такого ответа от него ждёшь. − А ещё есть отец. Он будет спрашивать насчёт денег. Он думает, я нарочно тяну с покупкой дома. И по этой причине тоже нужно поскорее решить вопрос. − Если хочешь, чтобы я помог тебе с поиском жилья, я помогу. Исак хочет быть благодарным. Но ответы Эвена провоцируют в нём бурю. − Хочу конечно. Это ведь значит, что мы проведём вместе время. Мне этого не хватает, − вырывается у Исака. Он не жалеет. Эвен улыбается с тоской. − Мне нравится быть вместе. Только так я точно уверен, что с тобой всё в порядке. «Тогда почему не добиваешься встречи лишний раз?» В носу Исака предательски щиплет. − Не представляешь, как я чувствовал себя всё это время, думая, что тебя могут обижать. Раньше ведь часто обижали. То дилеры, то кто-то ещё. Но прежде я хотя бы имел влияние на тебя. Пусть даже в таких ситуациях на тебя приходилось давить. Иначе ведь ты не признаешься в трудностях… − Я знаю, какой я порой непрошибаемый. И что молчать в таких ситуациях опасно. На миг Исаку кажется, что Эвен из-за него теряет мысль. Но он продолжает: − А потом, когда мы расстались, ты на какой-то момент закрылся от меня. Не выходил на связь. Я понимал, что ты всего лишь пытаешься жить дальше. Что я только мешаю тебе. Но мне было тяжело не знать, как ты, что с тобой. − Что ж. Меня не обижали. Эвен чмокает его лоб и скулу. Дорога домой проходит для Исака как в тумане. − Увидимся вечером? — спрашивает он после короткого прощального поцелуя. − Сегодня нужно кое-что уладить. − А. Исак старается держать лицо. − Не обижайся, − шепчет Эвен в его губы. Исак усмехается, уставившись на свои колени. − У вас есть большое преимущество. Я не умею злиться на вас по-настоящему. − У тебя тоже есть преимущество, − прикосновением к подбородку Исака Эвен просит посмотреть на него. − Что бы ни случилось, я всегда буду тебя любить. Ты дорогой мне человек на весь остаток моей жизни. Ещё секунду назад Исак едва сдерживается. Теперь ему не хочется спорить. С горьковатым согласием он уговаривает себя придержать сложный разговор. . Youngstorget-площадь почти безлюдна для общественного места в центре Осло. Такой полупустой её можно застать в правильное время суток. За это Исак любит ранние утренние прогулки, когда город ещё не успел проснуться. Рассветы красивее закатов. Рождение солнца выглядит таким величественным и таинственным. Исак бродит между высокими зданиями с целой дюной мыслей в голове. Экзамены. Его будущее. Его отношения. Он живёт в вопросе. Что происходит между ним с Эвеном. Они пара? Или у них тестовый режим отношений? После примирения Исак думал, что они сразу бросятся навстречу новым чувствам и исправят старые ошибки. Ведь между ними живёт любовь, а она главная составляющая. Она всё сгладит, всё разрешит. Она в силах починить что угодно. Но всё выходит не так. Поэтому Исаку нужно это тихое утро наедине с собой, чтобы избавиться от духоты в голове. Он не тешит себя иллюзиями. С этого момента он учитывает лишь голые факты. Итак. Эвен остаётся к нему нежен и внимателен. Но не торопится. Исак набирается смелости признать: Эвен почти ведёт себя так, как в период их полудружбы — обходительно, но сдержанно. За исключением, что теперь у него нет девушки. Но у него так же нет и Исака. Значит, в любой момент у Эвена могут появиться новые отношения. Этого Исак опасается больше всего. Пока они друг другу никто или близки наполовину, их перемирие в любой момент может рухнуть. Исак не вынесет такого. Его надежда и так в ранах и язвах. Ещё одна болезнь её просто убьёт. В себе Исак не сомневается. Он хочет Эвена. Его тянет к нему, даже сильнее, чем прежде. Долгая пауза в их общении спровоцировала голод по этому человеку. Голод, которому после стольких месяцев глушения, дали свободу. Исака шатает от силы ощущений, даже если Эвен просто дотрагивается до него. Холодным отношение Эвена не назовёшь. Порой он заслушивается Исака так, точно ему ведают что-то сокровенное, необычное. Любой, увидев их общение со стороны, подтвердит: Эвен очарован. Исак и сам чувствует, что снова значит для Эвена что-то важное. Но глупо не отметить различия между Эвеном, который считает Исака своим, и Эвеном, который держит осторожную дистанцию. Эвен не предлагает Исаку быть вместе. Эвен не зовёт его жить в свой дом. Эвен не тянется к нему так, как умеет. Он даёт Исаку свободу решать, как далеко зайти. И Эвен не занимается с ним любовью — у них даже нет возможности для этого. Они либо не остаются наедине, либо большую часть времени находятся там, где секс довольно проблематичен. Эвен не спешит это исправить. Он не тот человек, кто смирится с подобным, а значит, ему просто не хочется сближаться с Исаком. Их поцелуи почти всегда происходят с инициативы Исака. Не знай Эвена, Исак решил бы, что этот человек просто хорошо проводит время. Не даёт заходить за черту, где начинается «личное». Но ведь это Эвен. Он бы никогда не стал просто пользоваться Исаком. Тогда что происходит? Тупик. Несмотря ни на что, на Исака смотрят, как на любимого. Каждая встреча наполнена вниманием и чуткостью Эвена. Правда, эти встречи тоже по инициативе Исака. Но Эвен обнимает его так, что пропадают всякие сомнения в искренности. Исак точно знает, что Эвен здесь, с ним, потому что Эвен хочет этого. Его не затащили силком. Он никогда бы не делал то, что ему не нравится. Голова вскипает. Снова тупик. «Почему, если тебе нравится быть со мной, ты не делаешь ко мне шагов?» Исак не просто нуждался в отдаче. Ему не хватает проявлений доминирующей натуры Эвена. Когда она направляет Исака, где-то даже осторожно подталкивает к решению. Когда Исаку не нужно добиваться внимания любимого человека. Как ни странно, на нужную мысль его наталкивает Эскиль за очередным вечерним трёпом. − Не назову себя нерешительным. Но меня пока носом не ткнёшь, я не пошевелюсь. Просто я должен быть уверен на сто процентов, что не ошибусь. Когда этот Педер предложил Линн стать его женой, я запаниковал. Я спросил себя, ты позволишь этому случиться? А позже подумал, что за хрень, конечно же, позволю. Линн взрослый человек и сама примет решение. Но я могу на него повлиять. И это нормально. Мы влияем на решения других людей. И я сказал ей, что она дорога мне. Это ведь не всё равно, что поставить её перед выбором между мной и этим оболтусом. Я говорю лишь о своих чувствах. А значит, ничего не теряю. Тогда Исак задумывается. Может, всё, что он получает от Эвена — результат его поведения? Может, не стоит ждать от него того, что Исак так хочет. А стоит сказать Эвену о своих чувствах и надеждах. Для Исака не проблема поговорить с Эвеном откровенно. Но услышать не тот ответ он боится. Ответ, который разрушит его. Заставит снова жить другим человеком, думать о нём каждую минуту. Чем он занимается? Как он там? С кем? Улыбается или грустит? Работает или ужинает? Он думает обо мне? Хотя бы иногда. Исак уже проходил через подобное. Воспоминания слишком свежи. Это выживание, это зависимость, высасывающая настоящую жизнь. Исак боится вернуться к той точке, от которой однажды начал свою терапию с Камиллой. Нужно подготовиться. Так, чтобы любой ответ не уничтожил его. Он больше не станет ждать и думать, а что, если я всё испорчу. Ведь можно всю жизнь провести в мыслях, что нужно было сделать по-другому. Исак не замечает, как добирается до пристани с причаленными пустыми лодками. Часы показывают 7:30. Исак чувствует, что в его голове посвежело. У него есть время до лекции, чтобы выпить кофе. . Утро семнадцатого мая начинается шумно и липко. Исака будит взрыв пробки шампанского. На его волосы льётся холодная пена. − Упс. − Эскиль, твою ж мать! Эскиль быстро отпивает из горлышка бутылки и нараспев восклицает: − Ура, независимым! Ура нашей прекрасной доблестной стране! Ура-ура! Ура-а! Поднимаемся, одеваемся и гордым маршем на парад! Уже облачённый в самую ослепительную рубашку Эскиль кидает в Исака его праздничную одежду. Исак быстро скрывается в ванной — уж очень Эскиль громкий. Пока он моется, Эскиль цветисто рассказывает об их планах на сегодня. Его голос не заглушает даже шум воды. − Мы немного побудем на параде, посмотрим на мелкого братца Линн. А потом идём в гости. Жарим сосиски, купаемся в бассейне. А ещё… А потом… Они завтракают, когда приходит Линн. На ней бюнад с зелёной вышивкой, в косу заплетены ленты. Эскиль приходит в такой восторг, что подхватывает Линн и кружит в воздухе. Линн закатывается безоблачным смехом. Исак ощущает укол зависти. Чёрт, неужели он просто не может порадоваться за своих друзей? Он не очень хороший человек. Прихватив с собой пару бутылок вина, они держат путь на главную улицу Осло. Карла-Юхана пестрит красными флагами Норвегии. Фасады домов, люди в национальных костюмах, рюсы в комбинезонах — всё кричит о празднике. Эскиль и Линн пробираются ближе к шествию школьников, тащат за собой Исака. Когда-то давно Исак тоже бил в барабаны на параде. − Вот сейчас он должен идти. Множество полотен национальных флажков мелькают прямо перед носом. Линн приходится привстать на цыпочки, чтобы разглядеть кузена. Младшеклассники маршируют под оркестр и громогласные «Ура», дают зрителям пять. − Вот он! Эй! Маркус! Маркус в сопровождении мажореток напряжённо дует в трубу. Он нервничает, пиджак ему явно великоват в плечах. А вот девочка рядом вертит между пальцами барабанную палочку и выглядит куда веселее. − Так! А теперь идём дальше, − командует Эскиль. Они следуют за школьниками до самого королевского дворца. Затем с чувством выполненного долга решают, что могут отдохнуть. Каким-то чудом им удаётся найти свободную скамейку, где Эскиль наконец-то угощается вином. Его глаза сразу же начинают пьяно косить. Они гуляют вдоль набережной. У летних веранд кафе пахнет выпечкой и хот-догами. Исак всматривается в лица вокруг − почти рефлекс в толпе. Он злится на себя. Того, кого он ищет, здесь нет. После парада они отправляются к коллеге Линн и Эскиля. Сам коллега откровенно пьян. Он почти сразу же засыпает в садовом кресле. Принимать гостей и жарить барбекю приходится Линн и Эскилю. Одна компания приносит столько пива, что хватило бы упиться сотне человек. − Солнышко, − Исаку протягивают тарелку, − сосисочку? Эскиль пьян в стельку. − Ты уже надрался? − Ды-а! Я с утра на заряде. Эскиль плюхается рядом на скамейку и мокро целует Исака в щёку. Исак вынужден съесть третью сосиску. Это куда лучше, чем убеждать Эскиля, что с его едой всё в порядке. − Шампанского хочешь? Или пива. Пива столько, что из ушей польётся. А вот с шампанским туго. Где его купить-то сегодня? Надо позвонить моим людям, может, есть у них чего. Хах, есть чего! Понял, да? Я как будто наркоту покупаю, ха-ха. Понял прикол? Тогда смейся! Пары алкоголя обдают Исаку лицо. Он отворачивается, иначе ещё чуть-чуть, и захмелеет от одного запаха. Но Эскиль продолжает вешаться ему на шею. − Ты несчастье. Почему ты так грустишь? Ну где носит этого треклятого идеального мужика? Давай ему позвоним и всё выскажем. Прикажем, чтобы он тебя забрал. Вот где он? Исак дёргает плечом, отстраняясь. − С друзьями. − Что за засранец, а? Потаскун, как так можно? Солнышко тут грустит, а он с какими-то друзьями, вот же козёл. Исаку не нравится это слушать. Даже он про себя не ругает Эвена. − Эскиль, иди поплавай. Протрезвеешь как раз. Ты в дровища! Эскиль поднимается. − А хорошая идея. Я щей-час. Исак проверяет телефон. На экране пусто. Совсем знакомая безысходность распирает Исаку грудь. Почти привычное кислое чувство. Но он больше не позволит себе быть таким безнадёжным и жалким. При следующей встрече он задаст Эвену все вопросы. Но это позже. Сейчас Исаку просто хочется услышать его голос. − Привет, малыш, − отвечает Эвен на другом конце. − Привет. Как, э, у вас всё проходит? − Хм, отлично. С днём независимости тебя. − Ах, с днём независимости. Простите. А где вы празднуете? − Ресторан «Ekebergrestauranten»*. − О, а это где? − Район Bekkelaget*. − Зачастили вы в Ekebergparken Skulpturpark*. − Не я выбирал место. − Всё равно здорово совпадает. − Всё хорошо у тебя? − Да. − Да? Повезло. А меня уже порядком достали эти гуляния. Я от такого отвык. Но отказывать неприлично. − Да, это само собой. Ваши старые друзья нечасто ведь бывают в Осло. − Нечасто. Эвена кто-то отвлекает. Мужской голос о чём-то просит его. Смех. Гул. − Я тут недалеко, − вставляет Исак, когда Эвен возвращается к их разговору. − Может, заеду. − Буду рад тебя видеть, котёночек. − А. Да? − Конечно. − Это неточно, я просто так сказал. Исак лукавит. Он определённо придёт, если его зовут. − Позвони, если решишь зайти. Я тебя встречу. У Исака поднимается настроение. Если бы Эскиль не был пьян, то заметил бы. И не упустил возможность подразнить такого безнадёжного. Но Эскиля нигде нет. Едва Исак думает, что пора его искать, как Эскиль находится сам. Выходит на террасу и бодро вскидывает руки под музыку. Его волосы мокрые, голос уже не такой елейный. Он явно протрезвел. − Помогло, − делится он с Исаком. — Только не знаю, зачем я это сделал. Было же лучше. Это ты виноват. Зачем такие советы раздавать? Мы же веселимся... − Поехали на велосипедах в парк Экенберг. Эскиль осекается, внимательно смотрит на него, чуя подвох. − Исак… − Если ты назовешь хоть одну причину против, то не поедем, − быстро вставляет Исак. − Но почему нет? Эскиль думает, думает. Подзывает жестом Линн. − Нет. Нет причин. Поедем, Линн? − Куда? − Экенберг. Линн зачёсывает пальцами волосы Эскиля назад. − По коням, парни. Исак испытывает к ней безграничную нежность. Она самый лёгкий на подъём человек из всех, что он встречал. На велосипедах до парка приходится добираться довольно долго. Эскиль жалуется, что по дороге из него выветривается весь алкоголь. Когда они доезжают до места, Линн утешает его поцелуем. Они с Эскилем расстилают на траве одеяло, подставляются под лучи солнца. Исаку хватает терпения усидеть на месте лишь на пару минут. − Я сейчас вернусь. − Куда ты? − Поищу туалет. Дойдя до ресторана, Исак пишет сообщение. «Я тут». Смс висит непрочитанной довольно долго. Внутри Исака сжимается пружина, но его внимание привлекает шум. Компания людей выходит из ресторана. Элиас подкуривает, продолжая о чём-то безмятежно рассказывать Юсефу. Затем появляется Микаэль. Исак уже порывается приветственно махнуть тому, но кто-то льнёт к его спине всем телом, не давая повернуться. − Не так быстро, − мурлыкает на ухо знакомый голос. − Я попался? − Ты попался. Наконец Исак оказывается лицом к лицу Эвена. − Привет. − Привет. Поцелуй достаётся его виску, а затем и губам. Эвен выглядит торжественно. Во всяком случае, Исак уверен, так было пару часов назад. Теперь рубашка на Эвене расстёгнута почти до середины груди. Рукава небрежно закатаны, а трехколорная лента на кармане топорщится. Его тело под ладонями Исака расслабленное, лёгкое. Эвен немного пьян. − Решил сбежать от тесноты в городе? − Ага. Мы тут недалеко загораем. В парке почти никого. − А как вообще праздник проходит? − Нормально. А у вас как? − Хм. Довольно шумно. Давно ничего не праздновал с этими засранцами. Исак переплетает их пальцы, гладит руки Эвена сосредоточенно и нежно. Жмётся теснее к его телу. На него давит целая волна сумасводящего запаха. Абрикосовая косточка, солнце и едва уловимый парфюм. − Надолго тут? — шепчет Эвен. Его губы чуть касаются уха Исака. − Нет. Не знаю. − Я не смогу тебя отвезти. Я не на машине. И уже выпил немного вина. Но я Юсефа попрошу, идёт? − Ангел, − раздаётся за спиной пьяный голос Микаэля. − Эвен жалуется тебе, да? Он не дождётся, когда эта бригада разъедется по домам. Если честно, они и меня достали. − Я всё слышу, Бухал! — протестует Элиас. Точно он, у него очень характерные нотки тембра, перепутать сложно. Он же и отвлекает Микаэля, не давая тому помешать уединению Исака и Эвена. Исак крепче прижимается к твёрдой груди. − Поедешь? − М? − Я попрошу Юсефа подбросить тебя до дома. − Почему вам так неймется меня увезти подальше? — бурчит Исак. − Нет, маленький. Прости. Просто хотел помочь. Я не подумал, как это прозвучит… − Эвен... − Что? — послушно замолкает он, давая Исаку высказаться. − Я скучаю. − Я тоже. Нет, Эвен не понимает. − Тогда почему мы так редко видимся? Эвен отодвигается, уводя Исака немного в сторону. Смех Микаэля слишком громкий и мешает разговору тет-а-тет. − Я даю тебе учиться, − серьёзно объясняет он. − И ты сказал, мы должны проводить время со своими друзьями. − Забудьте всё, что я сказал, − стонет Исак. Эвен тихо смеётся. − Забыли. Маленькие поцелуи осыпают макушку Исака. Некоторое время он просто обнимается с Эвеном, ни о чём не говоря. Шум из ресторана едва долетает до них. − Завтра я уезжаю на целый день. Мы с Миком накопили дела. Давно уже висит много нерешённых вопросов, но было лень срываться из города по мелочам. Если хочешь, можешь поехать со мной. − Хочу! Очень хочу! − Только ничего интересного не обещаю. − Нет, мне будет интересно. − А экзаменам не помешает? Ты говорил, тебе нужно готовиться. − Ну выходные у меня тоже должны быть. С собой возьму учебник почитать. − Это разумно. − Тогда решили. − Точно всё в порядке? Не потревожу твою подготовку? − Это лишь одна суббота. И к вечеру мы ведь вернёмся? − Верно. − Значит, ничего страшного. − Да? − Да. Договорились. − Вставать придётся рано. Выезжаем в пять. − Вообще не проблема. − Сначала у меня небольшие дела в Лиллехаммере. Конечная точка − Тронхейм. Нигде подолгу задерживаться не придётся. Потом домой. − Окей. − Будем весь день в дороге. − Мне нравится. − Точно? Не смущает? − Нет, я хочу. − Ладно. Значит, я заеду утром? − Эвен заглядывает Исаку в лицо, любуясь. — Хочешь, пойдём со мной сейчас. Я там недолго ещё буду. − Нет, всё в порядке. Я побуду с Эскилем и Линн. Можете присоединиться к нам. Исаку одновременно хочется и не хочется, чтобы Эвен пошёл с ним. Он определённо скучает, и близость Эвена утешит. Но Исак понятия не имеет, что им делать вчетвером, о чём говорить. Зато он точно знает, что станет ощущать себя неловко. На него будет давить обязанным влиять на обстановку. Ответственность поддерживать связь между ними всеми. Всё, что выходит за рамки их с Эвеном мирка, такое сложное. В такие моменты Исак всегда замечает пропасть между ним и Эвеном. Пропасть, которая обычно ему не мешает. Но которая обязана проявить себя. От неё не избавиться. − Спасибо. Я вернусь к своим, − отвечает Эвен. И Исак чувствует облегчение. Горькое. − Да. Хорошо. Напоследок он делает неоднозначную вещь: слегка сжимает задницу Эвена в руках. Исак уходит со странной смесью чувств на душе. Сейчас ему нет места рядом с любимым человеком. И исправить это никак нельзя. Это неизменная, это обязательные побочки их неравных отношений. Зато теперь в нём снова скопилась сладкая надежда. Завтра будет хорошим.