Принадлежать ему

Напряжение в комнате витало слишком явственно. Слишком ощутимо. Казалось, лишь тронь кончиками пальцев и оно лопнет, разлетевшись на тысячу осколков, каждый из которого ранит находящихся здесь. Но что им с того? На их сердцах итак зияют не зажившие раны. У каждого здесь невероятная история любви, полная своих печалей, радостей и боли. Кто боролся за свою любовь, кто скрывал её, кто играл в неё, – можно было сказать лишь одно: никто, совершенно никто в этой комнате не был счастлив. Злым взглядом буравил свою бывшую Синан. Он все не мог понять, почему она так поступила с ним. Почему бросила, почему оставила? Лишь промямлив нечто непонятное, не поднимая глаз с пола, она разбила его сердце. Именно в тот момент, когда потерял её, когда понял, что она больше не принадлежит ему, именно тогда он осознал, как сильно он в неё влюблён. Как сильно любил её объятия. Вдруг вспомнились все их приключения. Ночь в лодке, сюрпризы, немыслимые истории, ночь за решёткой, поджег дома и спасение Хазан от сумасшедшей Ниль, казалось, идеальная история любви. Но она покинула его, ушла от него. Но разве перестаёшь от этого любить?

***

Она всегда была красивой для него. Во чтобы она не была одета, независимо оттого, была ли она накрашена или нет, он всегда с трудом отрывал от неё взгляд. Он любил, хотел, желал ее в нарядных платьях, в повседневной одежде, в спортивной форме, в чем угодно и когда угодно. Предстань она перед ним в измятом, бесформенном свитере и он все равно счёл бы её самой прекрасной девушкой на свете. Килограммы косметики, как любила говорить сама Хазан, скрывали все следы усталости. Не могли скрыть этого лишь глаза. Большие, прелестные глаза были полны усталости, печали, муки и чего-то ещё, непонятного даже для него. Она вела себя странно целую неделю. Но особенно сильно он беспокоился за неё последние три дня. Она была сама не своя: нервная, измученная, испуганная. Он не знал, не понимал, что происходит с его любимой, не знал, как ей помочь, от чего уберечь. Затем все стало понятно: она рассталась с Синаном. Причины он не знал, но это невероятно печалило обоих, самых важных людей в его жизни. Он не признается ни себе, ни кому-либо, но когда он услышал об этом, когда узнал, что она сама бросила его младшего брата, он чертовски сильно обрадовался. Всего на мгновение он позволил себя представить, что от этого у него появляется шанс, что она, быть может, что-то чувствует к нему. Но это было не так. Она любила его брата, его брат любил её. Они лишь поссорились на время, и в скором времени они, с его помощью или без, помирятся. И в этой любви для него нет места.

***

Любить того, кто любит другую. Знакомо многим. Фарах и Ниль не исключение. Одна влюблённа в старшего, другая в младшего. Но и старший, и младший равнодушны к ним. Зато неравнодушны к одной девушке. Было ли в ней, в Хазан, что-то, что привлекало внимание? Она была бесспорно красива, но многие бы посчитали Ниль красивей. Она не была так обаятельна, общительна, как Фарах. Хазан была грубой, немного наивной, вспыльчивой, но ранимой. Ни одна из девушек не понимали, чем она так заинтересовала Эгеменов? Быть может, ответ на этот вопрос они не найдут, зато одно они знали точно: они не сдадутся так просто и пойдут на многое, чтобы завоевать своих любимых.

***

Одна рука беспрерывно что-то писала, пододвигая или отодвигая бумаги. Другая нервно вцепилась в колени. Она боялась поднимать глаза. Боялась увидеть его, взглянуть ему в глаза. Она пропадёт, если это случится. Сломается, если он улыбнётся ей. Её сердце разорвётся пополам, если она увидит его взгляд, полный любви, направленный не на неё. Она не замечала, как почти все взгляды в этой комнате направлены на неё, не замечала, какое напряжения витало в комнате. Все ее внимание, все её силы были направлены на борьбу с собой. Борьбу со своим желанием вскинуть взгляд к нему. Увидеть его синие омуты, тонкие, но желанные губы, челку, спадающую ему на глаза. Ей бы хватило услышать своё имя из его уст, чтобы в животе расцвели полевые цветы. Но все в этой проклятой комнате молчали. Нельзя, Хазан, нельзя. Не смотри – проиграешь. Ты всегда будешь проигрывать ему. «Нельзя, нельзя, нельзя» повторяет она словно мантру, а затем, сорвавшись, поднимает глаза, встречаясь взглядом с ним. И в этот момент ей кажется, что здесь только Она и Он. И никаких запретов. Никаких нельзя. Она горит в синем морозе его глаз, в которых плескается беспокойство. Рука на ноге сильнее сжимается. Нужно прекратить. Прекратить пожирать его взглядом, иначе все всё поймут. Но это было невероятно сложно. Почти невозможно. Он – словно наркотик, который она попробовала лишь раз и запрещает себе теперь и глядеть на него, но хочет ещё и ещё. Но и это мгновение имеет свой конец. — Любимый, — нежно позвала его Фарах, и поцеловала его в щеку. Хазан вдруг захотелось оттащить эту женщину от него и хорошенько ударить Ягыза в эту самую щеку, чтобы стереть след не её губ. Это ведь её губы должны были оставлять на нем свои следы, ее руки должны были касаться его. Злость, подобно бушующему урагану, неожиданно накрыла ударной волной. Она кипела, бурлила внутри неё. Ненависть сплелась со злостью. Ненависть к Фарах. И ревность. О ревность, она – буря. Буря, что сдвинет все с мертвой точки. Хазан резко встаёт. Все недоуменно смотрят на неё. — Я устала, — раздраженно, отрывисто от сдерживаемой злости говорит она, — На сегодня хватит. Она быстро хватает свои вещи и стремительно выбегает из здания. На улице она, наконец, может вздохнуть спокойно. Хазан прикрывает глаза, глубоко вздыхая. Перед глазами мелькает он: такой любимый, родной. И рядом с ним она – ненавистная Фарах. Прохладный воздух успокаивает, заставляя бурю стихнуть. Она чувствовала, что трезвеет. А затем принимает решение напиться.

***

С ней творилось нечто непонятное. И он сильно беспокоился за неё. Будь у него право, он бы увёз её к себе домой, окружил теплом и заботой, узнал бы, что её гложет, помог бы. Но у него не было права на это. Он должен был держать дистанцию. Никто не должен заподозрить его в чувствах к ней. Никто, никто их не одобряет. Даже он сам. Но разве сердцу прикажешь? Прикажешь не любить её? Он скорее умрет, чем разлюбит её. Когда он впервые за несколько дней увидел её, он не смог перестать смотреть на неё. У него была нехватка Хазан. Ему до смерти хотелось смотреть на неё, на её пухлые губы, густые волосы, темные глаза. Хотелось прикоснуться к ней, оставить на её коже свои следы. Но нельзя. Нельзя и мечтать о ней. Когда она торопясь выбежала из офиса, он с трудом подавил желание выбежать следом за ней. Подождав пару минут, пока разговоры между Ниль и Фарах, непонимающих, что творится с Хазан, стихнут, он извинился и вышел. Хазан нигде не было, что было вполне ожидаемо. Идти за ней было рискованно для него: он не видел её три дня, не слышал ее три дня, не чувствовал её запаха три дня – шансы сорваться были слишком велики. Он набрал знакомый номер. Ответили сразу. — Алло, Эрдал? Проследи, чтобы госпожа Хазан в целости вернулась домой, хорошо? Спасибо. Ягыз вернулся обратно в офис, натянуто улыбнулся Фарах и погрузился в работу. Теперь, когда Хазан не сидела напротив него, работать было легче. Но из мыслей не уходили её образ, ее стройный стан и руки, что так редко обнимали его.

***

Она специально нашла самый далекий, самый неизвестный бар. Убранство было вполне сносным. Людей в это время было мало. Бармен без слов наполнил ей стакан полупрозрачной жидкостью. Она падает к его ногам в ту злополучную ночь в отеле. Сейчас она готова была сама упасть к нему в ноги. Следом за одним стаканом следующий. Она плачет на его плече в ту ночь, когда впервые напивается. Теперь же она напивается во второй раз в жизни и рядом нет его. Третий стакан вызывает рвоту, но глушит боль. Все воспоминания о нем заставляют губы улыбаться и ныть сердце. Бармен неодобрительно смотрит на неё, но послушано наполняет её стакан в четвёртый раз. Боль почти ушла. Хазан пьяна. Эрдал звонит Ягызу.

***

— Что? Почему ты мне сразу не сказал? — Ягыз нервно проводит ладонью по лицу. Он уже подъезжал к дому, когда ему позвонил Эрдал и сообщил, что Хазан напивается в захудалом баре в другом конце города. Браво, Хазан, молодец. Заставляй его сердце биться отрывисто из-за беспокойства за тебя. — Отправь мне точные координаты, — приказывает он Эрдалу, поворачивая машину. Первым желанием было сейчас же поехать за ней, пока не случилось ничего плохого. Его душа стремилась туда, к ней, защитить её. Но трезвый разум говорил, что это его не должно касаться. Что он должен поступить правильно. Пальцы набирают Синана. Идут гудки. Да, так правильно, Синан поможет Хазан, они помирятся и все вернётся на свои круги. Брат берет не сразу, Ягыз быстро объясняет ситуацию и вот, Синан уже едет к своей возлюбленной, а пальцы Ягыза нервно, со всей силой сжимают руль. За рёбрами что-то скребется.

***

Она не верит своим глазам, когда видит его перед собой. Синан аккуратно берет из её рук стакан, ставит его обратно на стойку и туда же небрежно кидает пару наличных. — Пойдём, Хазан, — ласково говорит он, бережно придерживая её за талию. — Синан? — все ещё не верит она. Он был последним, кого она хотела видеть. Хотя нет, последней была Фарах, сразу за ней и шёл младший Эгемен. — Да, Синан, — терпеливо подтверждает он. Она не смогла подавить вздох разочарования. Быть может, она ожидала увидеть Ягыза. Глупая, глупая Хазан, сдалась ты ему, он другую любит. — Зачем ты пришёл? — грубо отпихивает она его при выходе. — За тобой пришёл. Ты пьяна, я отвезу тебя домой, — он подходит к ней, пытаясь придержать пошатывающуюся Хазан, но та отшатывается от него. Она не хотела, чтобы он ее касался. Чтобы притрагивался к ней. Его касание были отвратительны для неё. «Ты не имеешь права» — хотелось вскричать ей, но её сново затошнило. — Хорошо, — уже начал раздражаться Синан, — Вон там моя машина. Пойдём, я отвезу тебя домой. — Я не сяду в твою машину, — отрицательно покачала головой Хазан, закрывая рот рукой, — И вообще, откуда ты узнал, что я здесь? — Брат сказал, — Синан был раздражён. — Ягыз? — удивилась она. Конечно, чего ты ожидала? Что Синан сам найдёт тебя? Ягыз, её Ягыз, только он о ней и побеспокоился. Но не приехал сам, вдруг стало обидно ей. Ну да, нужно ему приезжать сюда, когда он может провести время с Фарах. Отделался от неё, отправив сюда Синана. — Нет, Гекхан, — Синан был очень раздражён, и становился злей каждую секунду. Он что, тоже пьян? — Конечно Ягыз! — Не кричи на меня! Вызови мне такси и я поеду. — Я обещал брату, что позабочусь о тебе. — Брату он обещал. Ему-то что до меня? Занимайтесь своими делами, а в мою жизнь не вмешивайтесь! — Нет, ты точно не в себе! — Синан развернулся и направился к своей машине. Кинул на неё последний взгляд и сел в машину, быстро уезжая. Наконец-то уехал, подумала Хазан, возвращаясь обратно в бар. Эрдал снова звонит Ягызу.

***

— Господин Ягыз, Госпожа Хазан все ещё в баре. — Разве она не должна быть с Синаном? — Нет, Синан в другом баре. — Хорошо, Эрдал, я сейчас приеду. — К Хазан или к Синану, господин? — Ты езжай за Синаном. Я позабочусь о Хазан.