Глава 19
24 апреля 2018 г., 21:30
Мне же всё время, а ещё лучше - всё-всё время, какое только есть, необходимо для тебя, для размышлений о тебе, для дыхания в тебе. © Франц Кафка
Однажды мне задали очень странный вопрос: «Что бы ты сделала, если бы этот день стал последним в твоей жизни?» Компания, в которой я тогда находилась, увидела этот вопрос занятным и каждый стал выкрикивать что-то глупое и бессмысленное. Я лишь пренебрежительно смотрела на эту ораву выскочек и надменно улыбалась, говоря, что не вижу в этом смысла. Той же ночью я никак не могла уснуть, упорно раздумывая над ответом, но путного ничего так и не придумала, а вскоре и вовсе выкинула эту мысль из головы. Незадолго до своего отъезда я вспомнила о том странном вопросе, что так и остался без ответа. Какое-то время задумчиво теребила пальцами край футболки, тщательно обдумывая все возможные варианты ответа, и пришла, на мой взгляд, к единственному правильному. Прикрыв глаза, расслабленно улыбнулась и воспроизвела в памяти тот день.«Что бы ты сделала, если бы этот день стал последним в твоей жизни?»
«Я бы упала в объятия самого любимого человека на свете. Наслаждалась бы его присутствием в моем маленьком мирке. Смущалась бы от малейшей улыбки, тягучего горячего взгляда. Целовала бы каждый миллиметр кожи на его теле, получая ответную ласку, тепло и всепоглощающую безумную любовь. Я бы провела этот день рядом с Ним, зная, что люблю Его и любима Им».
Взмахнув ресницами, открыла глаза и встретилась взглядом с бескрайней голубой бездной. Теплая улыбка заскользила по губам. Единственный парень, что был далеко, но, одновременно, близко, сводил меня с ума, подчиняя собственной воле, приручая, словно я дикая собака, только познавшая свободу. Ни разу я ни перед кем не упала на колени и ни о чем не попросила, но Он покорил меня, сломал, подчинил. И я была благодарна ему, своему голубоглазому демону с нахально-сексуальной улыбкой.***
Университет был позади: благополучно закончила первый курс. Миронова на пару со Стрельцовым закатили очередную безумную вечеринку с морем алкоголя, чтобы ярко отпраздновать временную свободу от универа. Блондинка упорно звала меня, обещала силком притащить, если я не соглашусь, но я лишь извинилась, ободряюще улыбнулась и ловко увернулась от ее цепкой ладошки. Надо было срочно решить куда более важные вопросы, чем идти на вечеринку и весь вечер простоять у самой дальней стены в гордом одиночестве. Закончив все дела в университете и городе, вернулась домой. Кое-как стянув насквозь мокрую одежду, побрела в комнату и пластом упала на кровать. Дождь отбивал точный ритм по оконной раме. Это расслабляло, но вызывало полную апатию. Свернувшись в маленький комочек, закрыла глаза. Хотелось оказаться в темной маленькой комнатке, чтобы никто не видел меня и не трогал. Я дико устала. Устала не только от долгой учебы и будущего перелета, но и от людей. Миронова выносила мне мозг своей болтовней, сестра только и думала, что о штатах, говорить о брате и матери вообще смысла нет. Я стала нервной и агрессивной, а иногда уходила в полнейший игнор. Я тонула. Тонула в собственной слабости. Моим спасательным кругом стал Марк. Он не рушил стены, что я воздвигла вокруг себя, не корил за мое скотское поведение, не пытался поучать, исправлять и навязывать свое мнение. Брюнет просто был рядом. Легкое касание рук успокаивало, теплая улыбка вызывала ответную, а невесомый поцелуй в висок усмирял. Я переставала быть дикой, жалась к нему, словно раненый зверь. Марк стал моей зависимостью, личным надзирателем, собственным дьяволом. Поток моих мыслей прервал телефонный звонок. Не было сил разговаривать с кем-либо, но, переборов себя, отыскала в рюкзаке телефон и ответила. Звонила мать. Вместо банального приветствия она накинулась на меня, кричала что-то нечленораздельное и обвиняла мою персону во всех смертных грехах. Нервы окончательно сдали и пошло-поехало. После часа бессмысленной ругани она все-таки соблаговолила сообщить мне день и время отлета. Не прощаясь, женщина отключилась. Откинув телефон, подтянула к себе колени, опустила на них голову. Мне нужна была поддержка, чье-то присутствие. Безумно хотела увидеть Марка, но я зареклась не втягивать его в свои проблемы. Из всех своих немногочисленных друзей я позвонила ей, с замиранием сердца вслушивалась в каждый гудок, порываясь кинуть эту чертову затею. — Юля? — ее мягкий, с ноткой удивления голос на том конце провода позволил мне выдохнуть. — Можем сейчас встретиться? — Конечно, — девушка была удивлена, но я чувствовала, что она мягко улыбается. Выбрав место и время, девушка отключилась. Какое-то время я сидела на кровати, но затем пошла одеваться. Нацепив черные джинсы, толстовку с капюшоном и кеды, взяла телефон, наушники и покинула квартиру. Когда я пришла на место встречи, она уже ждала меня, спрятавшись от дождя под козырьком подъезда. Теплая улыбка, крепкие объятия и взволнованный взгляд. — Что случилось? — Кристина смотрела в глаза, заглядывала в душу. Всего один беглый взгляд, и она поняла, что меня что-то беспокоит. За это я ее любила и ценила. — Я улетаю в штаты этой ночью, — я не видела реакцию девушки: не могла поднять голову и посмотреть ей в глаза. Я ожидала чего угодно, но не этого. Кристина встала напротив меня и крепко обняла. Глаза расширились, дыхание сперло. Я была в прострации. Девушка гладила мокрые волосы, старалась подбодрить меня полными тепла словами. Я горько улыбнулась, обняла ее, прижалась лбом к ее плечу. В таком положении мы простояли какое-то время. Я отпустила Кристину, она чуть отошла и взяла мои холодные руки в свои теплые. Не было слез, драмы и обещаний писать каждый божий день. Был только теплый взгляд и чуть горькая усмешка на губах. Повисло негласное обещание, что мы обязательно встретимся. Этого было достаточно нам обеим. По дороге домой я думала о совершенно противоречивых вещах, и это сводило с ума. Остановившись, запрокинула голову назад, подставляя лицо холодному потоку. Ветер хлестал по щекам, но мне было все равно. Я упивалась этим моментом. Дома никто не ждал. Было тихо и пусто. Это нагоняло тоску, но так было спокойнее. Раскрыв огромный чемодан, стала закидывать в него только самые нужные вещи. Расправившись с этой нудной работой к двенадцати, без сил упала на диван. Позвонила сестра, и я нехотя ответила. — Ты собралась? — взглянув на одинокий чемодан, что стоял в коридоре, вздохнула. — Да, — немигающим взглядом уставилась в потолок, казавшийся в темноте грязно-серым. — Мне заехать за тобой? — Мирослава знала, что мне тяжело, но никак не могла поддержать, ведь она, в отличие от меня, была не против улететь в штаты. — Нет. Сама доберусь, — сестра хотела что-то сказать, но быстро передумала. — Тогда встретимся в аэропорту, — не прощаясь, я отключилась. Приложив к лицу подушку, закричала. Эмоции, что клубились во мне, искали выход, которого не было. Я сходила с ума от съедающей меня изнутри тоски. Единственный человек, который мог мне помочь, был далеко. И я хотела, чтобы так и оставалось. Чей-то настырный звонок в дверь отвлек меня от самобичевания. Подняв свою тушку с дивана, уныло побрела к двери. Не включая свет и не глядя в глазок, открыла ее. Кто-то резко толкнул меня и закрыл за собой дверь. Порывисто схватив меня за руки, вжал в стену и поднял их над моей головой. Уловив знакомый запах, всмотрелась в человека и увидела в нем запыхавшегося Марка, в глазах которого бушевала стихия. — Майер, какого хера я узнаю о твоем отлете не от тебя, а от Ярмончук?! — брюнет дико злился. От него так и исходили волны гнева и негодования. Я упорно продолжала молчать. Разглядывала парня, пытаясь надолго запечатлеть черты его лица в памяти. — Скажи хоть что-нибудь! Марк стоял так близко, что я ощущала его дыхание на своей коже. Я хотела обнять его, поцеловать, сказать те самые слова, что давно хотели слететь с порочных губ. Но я молчала. Опустив руки, брюнет коснулся костяшками щеки, провел пальцами по шее и обнял. У меня перехватило дыхание. Моментально вспомнила все то время, что провела с ним: прогулки под дождем и звездным небом, безумные горячие ночи, счастливые дни. И только сейчас я поняла, что скучала. Порывисто обняла парня в ответ, растворяясь в любимых руках. Марк аккуратно приподнял мое лицо за подбородок, провел носом по щеке и нежно поцеловал. Чуть улыбнувшись, подняла руки, зарылась пальцами в темные волосы. Я в очередной раз подчинилась и наслаждалась этим. Подхватив на руки, от чего я невольно вскрикнула и этим вызвала улыбку у парня, Марк прошел в гостиную и сел на диван, даже не думая выпускать меня из рук. Он взглядом скользил по моему лицу, чаще останавливаясь на чуть приоткрытых губах. — Зачем ты пришел? — брюнет приподнял бровь, затем убрал волосы мне за ухо и поцеловал в щеку. — Увидеть свою девушку, — удивившись, посмотрела парню прямо в глаза. — Знаешь ли, она не сказала мне, что улетает сегодня. А узнал я об этом от ее подруги, — я отвела взгляд, но Марк взял меня за подбородок и заставил смотреть ему в глаза. — Почему не позвонила и не сказала? Честно, у меня не было достойного ответа на этот вопрос. Я и сама не знала. Пожала плечами и виновато опустила глаза. На удивление, Марк не стал упрекать меня или злиться, он аккуратно взял меня за руку, переплетая пальцы, медленно поднес к себе и поцеловал тыльную сторону моей ладони. Кончики пальцев начали подрагивать, будто наэлектризованные. Поднеся свободную руку к его лицу, коснулась щеки, провела по ней большим пальцем. Марк зарылся пальцами мне в волосы и привлек к себе, необычайно мягко касаясь губ. Этот по-своему детский поцелуй медленно перерастал в ураган чувств и эмоций. Становилось жарко. Отрываясь, встречались взглядами, и я плавилась, падала, разбивалась в этой голубой бездне. Очертив подушечками пальцев контур его острых скул, оторвалась от губ, спустилась к шее, оставив на ней слабо заметный засос. Рыкнув, брюнет повалил меня на диван, подминая под себя, нависая сверху. Его руки и взгляд скользили по телу, заставляя меня выгибаться и тянуться навстречу. Теплые руки пересчитывали ребра, словно он опытный музыкант, исполняющий свое произведение на утонченное и величественной арфе. Языки сплетались в безудержном танце, руки обжигали, обнажая душу. Время тянулось необычайно медленно. Мы просто лежали и разговаривали, часто отвлекаясь на развратные поцелуи. Я улыбалась, не фальшиво и вымученно, а искренне. Я упивалась моментом, желая запомнить Марка, его смех, улыбку, голубую бездну лучистых глаз. Я хотела раствориться в нем. Однако время было не на моей стороне. Вскоре пришло время прощаться со своей обителью и ехать в аэропорт. Мягко поцеловав Марка в уголок губ, поднялась и пошла в комнату за рюкзаком и шмотками, в которых полечу. Пока одевалась, не заметила, что обладатель голубых глаз стоит и без стеснения разглядывает меня. — Я подвезу тебя, — обернувшись на дверь, удивленно уставилась на брюнета. Приподняв уголки губ в улыбке, закинула на плечо рюкзак и вышла из комнаты. Марк забрал мой чемодан и пошел к своей машине. Встав у двери, обернулась и окинула тоскливым взглядом свой маленький мирок, стены которого спасали меня от самой себя. Выключив свет, покинула квартиру. Оказавшись на улице, одела капюшон от толстовки. Найти Марка не составило труда: он опирался на свою машину и курил. Медленно побрела к парню. Увидев меня, брюнет улыбнулся, но в его глазах стояла тоска. Я его очень хорошо понимала. Пока Марк курил, я сидела на капоте его машины и думала о мелочах. Я знала, что у него в жизни все сложится отлично, а мое отсутствие пойдет всем только на пользу. Марк подошел ко мне незаметно. Мягко потрепал по волосам, улыбнулся, подал руку. Открыв передо мной дверцу, ждал, пока я сяду. Невесомо поцеловав его, забралась в салон, не пытаясь подавить улыбку. Моим самым любимым временем суток была и останется ночь. Редкие автомобили, бродячие коты, шумные подростки, что ищут веселье в темноте, а затем полная тишина. Я слишком ушла в себя, потому что не сразу заметила, что мы уже приехали. Брюнет заглушил мотор и вышел из машины. Нехотя, я все же выбралась из салона. Подставив ветру лицо, грустно улыбнулась. Марк достал чемодан. В голову настырно лезла одна единственная мысль, но я все старалась гнать ее как можно дальше. Поравнявшись с парнем, схватилась за ручку чемодана и замерла. Я и Марк стояли и смотрели друг на друга. Никто не осмеливался заговорить первым. Мы были словно дети, глупые, наивные. Оба знали, что этот момент наступит, но оба не знали, с какой стороны подойти и как высказать свои чувства. — Думаю, пора прощаться, — не могла больше тянуть. Мне было сложно держать себя и больно смотреть на парня. Отпустив ручку чемодана, подошла к брюнету. Между нами повисла неловкость, которой я больше всего боялась. Подняв руку, коснулась его щеки и, чуть помедлив, мягко поцеловала. Отстранившись, заглянула в глаза и совсем тихо произнесла: — Прощай… Резко отстранившись от парня, схватила чемодан и, не оборачиваясь, пошла в здание аэропорта. Изо всех сил кусала губы, чтобы не разреветься, как ребенок. Болезненная хватка на локте и крутой разворот заставили меня удивленно раскрыть глаза и рот, но теплые руки на щеках и запах сигарет и мужского одеколона успокоили. Губы моментально нашли губы, руки — его шею. Я льнула к нему всем телом, желая ощутить его тепло и поддержку. Его рот творил что-то невообразимое и я тонула, падала все ниже и ниже. Горячий взгляд скользил по лицу, губы оставляли ожоги, руки плавили тело. Я сходила с ума. Он тоже. — Я люблю тебя, — три слова, что сорвались с его губ, застали меня врасплох. Я была поражена, я окончательно упала. Обычно холодные голубые глаза наполнились нежностью и обожанием, нахальная усмешка растворилась и на ее месте расцвела полная тепла улыбка. Его слова будто ударили током, который распространился по всему телу, но этот ток не причинял боли, а разносил по телу тепло. Схватив парня за ворот футболки, резко притянула к себе и впилась в губы безумным поцелуем. Я раскрылась, обнажила душу, отдалась на растерзание его губам и рукам. Упала в бездну и, боюсь, больше никогда не взлечу. — Я люблю тебя, — три слова, но с плеч будто спал огромный тяжкий груз. Улыбка расцвела на губах, но парень снова поцеловал, разжигая во мне давно забытые чувства. За все то время, что мы с ним встречались и проводили вместе, никто не говорил о своих чувствах. Да, мы любили, но выражали эту любовь не словами, а действиями. Легкое прикосновение, поцелуй в лоб говорят куда лучше всяких слов, но мы слепы и не всегда видим это. Марк отстранился от меня, снял с шеи серебряный кулон в виде змеи, что свернулась в форме бесконечности, стал за спиной и одел мне на шею. Я знала, что брюнет очень ценил и дорожил этой вещью, и не понимала, почему он отдает его мне. А Марк лишь улыбнулся и поцеловал меня в лоб. — Я не могу его принять, — я показала на кулон, но брюнет мягко взял меня за руку. — Тогда отдашь, когда вернешься, — еще одно негласное обещание. Кивнув, обняла парня, и кольцо теплых рук сомкнулось у меня на талии. — Не забывай меня, котенок, — тихий шепот, наполненный любовью, в самое ухо заставил меня сильнее прижаться к этому безумному брюнету. — Никогда, — губы скользнули по щеке. Марк с чувством поцеловал меня, а я позволила себе в последний раз насладиться близостью с ним. — Последнее желание? — я удивленно заглянула в сумасшедшие голубые глаза. Они искрились смехом и теплом, но я видела, что они таили в своей глубине. — Когда я вернусь, ты устроишь мне фееричный марафон в постели, — брюнет рассмеялся, я лишь улыбнулась. — Только боюсь, что твоя девушка будет против. — Тебя никто не заменит, — больше не было смеха. Марк был серьезен. Грустная улыбка расцвела на губах, в голове стоял шум, но я должна была это сказать. — Поверь, ты быстро забудешь меня. В мире полным-полно прекрасных девушек. Я стану лишь воспоминанием, которое ты и все остальные будут гнать как можно дальше. И однажды ты встретишь замечательную девушку, полюбишь ее, — я запнулась на мгновение, держаться становилось сложнее. — Марк, у тебя будет безумная жизнь, в которой мне нет места, но я знаю: ты найдешь свое счастье, — по щекам все же побежали непрошеные слезы, но я была счастлива. — Прощай, Марк. И я ушла. Подхватила чемодан и пошла прочь. Он не хотел отпускать, до последнего держал меня за руку, но я ушла, окончательно теряя то светлое и дорогое, что могло у меня быть. Я разбилась о собственные чувства. Уже в самолете, когда в иллюминаторе Москва и ее жители стали маленьким пятном, я позволила себе беззвучно плакать. Там, далеко позади, осталась лучшая подруга, ее парень, друзья и Он, человек, которого я любила больше этой гребаной жизни.
