Обычный школьник!

Руины Эллдории встретили их молчанием, более громким, чем любой шум. То, что когда-то, судя по остаткам колонн и гигантскому арочному входу, было величественным храмом, сейчас представляло собой груды оползневого камня, оплетённого корнями древних деревьев и хитрыми лианами. Воздух здесь был неподвижным и густым, пахнущим влажной землёй, гниющим деревом и чем-то металлическим, почти как после сильной грозы — запахом бури. — Магия здесь… спит беспокойным сном, — тихо произнёс Драгос, его глаза сузились. Он держал руку на эфесе, пальцы слегка поглаживали рукоять. — Чувствуются остаточные вибрации. Древние, очень древние. — И свежие, — добавила Гвенивера, присев у входа и проводя пальцами по едва заметной вмятине на мхе. — Кто-то прошёл здесь недавно. Не тяжёлый. Один. Обувь… мягкая, не бронированная. — Умница, — не удержался от комплимента Гарри. Эльфийка тут же выпрямилась и сделала вид, что очень внимательно изучает резьбу на упавшей капители, но кончики её ушей задрожали. Ремул-чибик, сидя на плече Гарри, насторожил уши и тявкнул. — Внутри есть жизнь. Не звериная. Одинокая… и печальная. И умная. Очень умная. Это решило дело. Они вошли под сень полуразрушенного свода. Внутри царил полумрак, прорезаемый лучами света, пробивавшимися сквозь трещины в куполе и заросшие проёмы. В центре главного зала, среди обломков, стоял странный артефакт — кристаллическая структура, похожая на замёрзший фонтан, от которого тянулись по полу и стенам мерцающие, как нервы, прожилки света. Они пульсировали в такт едва слышному гулу — должно быть, тому самому «пению камней». Звук был низким, вибрирующим, от него слегка звенело в ушах. — Фокусирующий кристалл… и вся система храма — это, выходит, гигантский резонатор? — пробормотал Гарри, вспоминая принципы магической архитектуры из книг Хогвартса. — Но что он резонирует? — Деформацию, — сказал Драгос неожиданно уверенно. Он подошёл к одной из стен, где прожилки света сгущались в тревожный, тёмно-багровый узор. — Здесь магический поток искажён. Не естественно, а… намеренно. Как рана на теле мира. Они начали осторожное исследование. Гвенивера, используя свои эльфийские чувства, искала скрытые ходы и ловушки. Драгос анализировал магические печати и барьеры, часть которых оказалась до смешного примитивной в свете его паладинской подготовки («Древние, но грубая работа. Будто ребёнок играл в защитные чары»). Гарри же искал следы пребывания Хемайони — обрывки пергамента, странные отметки, специфический порядок в разбросе предметов. Хоть что-нибудь, что подтвердит — исследовательница была здесь! Но именно Гвенивера нашла первую зацепку. В нише за обвалившейся статуей лежал аккуратно свёрнутый, однако явно не древний кусок пергамента. На нём оказались начертаны сложные геометрические схемы и пометки на странном, но узнаваемом языке — смеси рун, математических символов и придуманной скорописи. Это был почерк Гермионы. Тот самый, что Гарри видел на тысячах домашних заданий. — Она была здесь, — с облегчением выдохнул он. — Изучала этот кристалл. Но куда она пошла дальше?

***

Их поиски привели их в боковой придел, почти полностью скрытый завалом. Пение камней здесь было громче, а воздух — холоднее. И именно здесь они услышали тихий, прерывистый плач. За большой треснувшей колонной, прижавшись к холодному камню, сидела девочка. На вид ей было лет двенадцать-тринадцать. Длинные волосы цвета воронова крыла падали ей на лицо, скрывая черты. Одета в простенькое, потрёпанное платьице темно-синего цвета. Она выглядела хрупкой, испуганной и абсолютно одинокой. — Э-э… привет? — осторожно сказал Гарри, приседая на корточки, чтобы быть на одном уровне с ней. Девочка вздрогнула и подняла голову. И Гарри замер. Лицо было бледным, тонким, с большими, полными слёз глазами… цвета тёмной крови. В них светилась бездонная, недетская печаль. Но не это было самым странным. Из её пушистых чёрных волос торчали два маленьких, изящных, тёмно-лиловых рожка. А за её спиной, дрожа, лежали сложенными тонкие, как паутина, крылышки того же оттенка. И, кажется, в лице этого ребёнка, Гарри видел что-то знакомое. — Суккуб? — удивлённо прошептала Гвенивера, опуская лук. Гарри вспомнил, как на одном из привалов Котлошляпс рассказывал ему: суккубы в этом мире считались редкими полудемоническими существами, чаще слугами тьмы. — Не бойся, дитя, — сказал Драгос, и в его голосе впервые зазвучали не надменность, а рыцарственное сочувствие. Он шагнул вперёд, оттесняя Гарри. — Мы не причиним тебе вреда. Ты потерялась? Девочка кивнула, снова всхлипнув. — Меня… меня зовут Сефиро, — прошептала она мелодичным, но дрожащим голоском. — Я… я заблудилась. Искала ягоды, а потом услышала странную музыку и пошла на неё… а теперь не могу найти дорогу назад. И тут так страшно! Она выглядела совершенно беззащитной. Но Ремул на плече Гарри тихо зарычал, насторожившись. — Странно, — прошептал чибик так, чтобы слышал только Гарри. — Её аура… она плачет, но внутри нет паники. Только холодная, острая наблюдательность. Как лезвие, завернутое в шёлк. Гарри присмотрелся. В её позе, в том, как она держала руки (длинные, тонкие пальцы), в самой атмосфере, которую она излучала, было что-то до боли знакомое. Что-то, что заставляло его кожу покрыться мурашками. Длинные пальцы, бледность, скрытая мощь, трагическая аура… Северус Снейп? Мысль была настолько абсурдной, что он едва не фыркнул. Но чем дольше он смотрел, тем сильнее становилось это ощущение. Даже её манера говорить, этот драматический шёпот, напоминали театральные паузы профессора зельеварения. — Ты одна здесь? — спросил Гарри, стараясь звучать мягко. — Да… — она всхлипнула снова. — И так холодно. А вы… вы авантюристы? Вы исследуете это место? Может… может, я могу пойти с вами? Я не буду мешать! Я даже… даже немного разбираюсь в старых камнях. Папа… он был учёным. — Абсолютно нет! — резко сказала Гвенивера, скрестив руки на груди. — Это слишком опасно. Мы не знаем, что здесь может случиться. — Но оставлять ребёнка одну в таких руинах — бесчестье для паладина! — возразил Драгос, вставая между эльфийкой и девочкой. — Она явно не представляет угрозы. Мы должны защитить слабых. — «Слабые» в Дымящихся Лесах с рогами и крыльями не выживают, — парировала Гвенивера. — Ты слишком доверчив, человек. — А ты слишком подозрительна, эльфийка! Пока они снова начинали препираться, Сефиро подняла на Гарри свои огромные багровые глаза. В них, среди слёз, промелькнула искорка чего-то острого, оценивающего. И Гарри узнал этот взгляд. Это был взгляд человека, который всегда стоит в стороне, всё видит и всё взвешивает. Взгляд Снейпа на первом же уроке зельеварения. «Ками-сама, да у тебя просто издевательское чувство юмора», — подумал Гарри с внутренним стоном. Суккуб. Цундере. Северус Снейп. Бред, в котором Гарри всё больше увязал, и совершенно переставал понимать, как ему воспринимать тех, кого он раньше знал. С другой стороны, Снейп в виде полудемонической малявки вполне может стать одним из лучших воспоминаний Гарри. Пусть после того, как узнал его историю, он больше не мог его ненавидеть, но какое-то мелочное злорадство при взгляде на Сефиро всё равно просыпалось… — Хорошо, — неожиданно для всех решил Призванный Герой, и с ним не решились спорить. — Ты можешь идти с нами, Сефиро. Но при двух условиях. Первое: ты делаешь всё, что я говорю, без вопросов, если будет опасно. Второе: — он пристально посмотрел ей в глаза, — никаких секретов, которые могут навредить группе. Договорились? В глазах девочки что-то мелькнуло — удивление, может быть, даже уважение. Она медленно кивнула. — Договорились, сэр…? — Гарри. Просто Гарри, — «вам не обязательно обращаться ко мне сэр» промелькнуло в памяти, и Гарри едва сдержал смешок. — Гарри… — она произнесла его имя, будто пробуя на вкус, и странная тень улыбки тронула её губы. — Спасибо. Гвенивера фыркнула, но не стала спорить. Драгос с видом победителя помог девочке встать. Ремул продолжал тихонько рычать, но Гарри успокаивающе погладил его по голове. Определённо, понаблюдать за этим существом стоило. И если это всё-таки профессор Снейп, во что верилось с трудом, то стоило особенно! С новым пополнением они двинулись дальше, вглубь руин. Сефиро, как ни странно, оказалась полезной. Она безошибочно указывала на самые устойчивые участки пола, заявляла о том, что определённые символы на стенах — не религиозные, а охранные, и даже смогла прочитать несколько полустёртых предупреждающих надписей на древнем диалекте инфернального языка («Папа… учил»). Её знания были пугающе глубокими для «потерявшейся девочки». И гораздо больше соответствовали Снейпу. А у Гарри начинал закипать мозг. Они вышли в обширное подземное помещение, бывшее, судя по остаткам алтаря и рядам каменных скамей, внутренним святилищем. В центре, под самым куполом, где сходились все светящиеся прожилки, висел в воздухе, медленно вращаясь, другой кристалл — меньший, но излучавший куда более интенсивное свечение. А вокруг него, на полу, были аккуратно разложены инструменты: измерительные циркули, кристаллические линзы, блокнот с теми же знакомыми пометками. — Хемайони была здесь! — воскликнул Драгос, подбирая блокнот. На последней странице была схема этого кристалла и пометка: «Резонансная частота стабилизирована искусственно. Источник искажения — внешний, дистанционный. Требуется локализация. Опасно. Нужен спектральный анализ…» И в этот момент «пение камней» изменилось. Низкий гул превратился в пронзительный, визжащий вой. Центральный кристалл вспыхнул багровым светом. Прожилки в стенах и на полу засверкали ядовито-зелёным. — Ловушка! — крикнул Гарри, выставляя магический щит перед группой. — Активное искажение! Из самого кристалла, как из проектора, начали материализовываться тени — бесформенные, воющие существа из тьмы и боли, порождения той самой магической «раны». Они устремились к команде, явно горя желанием не помочь, а надрать задницы тем, кто влез в их место обитания. Начался хаос. Гвенивера выпускала стрелу за стрелой, но светящиеся наконечники лишь ненадолго рассеивали тени, которые тут же восстанавливались. Драгос рубил их мечом, заряженным священным светом, но противников было слишком много. Гарри отбивался заклинаниями, но его магия, не предназначенная для таких сущностей, была не эффективна. Очередной промах даже заставил его пожалеть, что он не владеет какой-нибудь особой геройской способностью этого мира. И тогда случилось нечто. Сефиро, которую Драгос заслонил своей спиной, выглянула из-за его плаща. На её лице не было и следа слёз или страха. Только холодная, сосредоточенная ярость. — Надоели, — прошипела она, и её голос прозвучал на октаву ниже, став ледяным и властным. Суккуба вытянула вперёд руку. Нежные, детские пальцы сжались в кулак. Вокруг неё сгустилась тьма, холодная и абсолютная… И тени замерли. Задрожали. А после, словно повинуясь невидимому приказу, развернулись и набросились — не друг на друга, на сам кристалл! Багровый свет вспыхнул отчаянно и погас с звуком бьющегося стекла. Тени рассеялись. Вой стих. В повисшей тишине было слышно только тяжёлое дыхание команды. Все смотрели на Сефиро. Девочка стояла, опустив руку. Её крылышки были расправлены, а в багровых глазах ещё пылали угольки магической мощи. Потом она снова съёжилась, обхватила себя руками и посмотрела на них испуганным, виноватым взглядом. — Я… я не хотела! Это само… у меня иногда так получается, когда мне страшно… — её голос снова стал тонким и дрожащим. Драгос и Гвенивера смотрели на неё, совершенно ошеломлённые. Ремул молчал, его чиби-мордочка была непроницаема. Гарри же смотрел на «девочку» и видел за этой маской то самое сочетание невероятной мощи, трагизма и привычки всё держать в себе, которое когда-то было свойственно Северусу Снейпу. Чёрт побери, это и правда мог быть Северус Снейп! Он подошёл и положил руку ей на плечо. Она вздрогнула. — Всё в порядке, — сказал Гарри, и его голос звучал спокойно, без осуждения. — Ты спасла нас. Спасибо, Сефиро. В её глазах мелькнуло нечто неподдельное — шок, замешательство, а потом та самая, едва уловимая тень уважения. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Тишину нарушил Ремул, подбежавший к потухшему кристаллу. — Здесь что-то есть, — сказал он. Под осколками лежал свёрток. Гарри развернул его. Это оказалась карта региона, на которой в нескольких местах были помечены похожие руины… И внизу, тем самым знакомым почерком, было написано: «Точки искажения. След ведёт на север, к Чёрным Пикам. Осторожно: за мной следят. Х.» Хемайони не просто изучала аномалии. Она вышла на след чего-то большего. И при этом сама стала мишенью. Так вот, почему на доске в гильдии приключенцев появилось то странное письмо с заданием! Гарри посмотрел на свою странную компанию: на надменного паладина, который только что защищал суккуба, на подозрительную эльфийку-целительницу, на мудрого волка-чибика и на плачущую девочку-полудемона с силой и душой его самого язвительного учителя. «Следят за ней, — подумал он. — Интересно, знают ли те, кто следит, что за ней теперь пойдёт… вот это? Им стоит быть готовыми. Хотя к такому пойди, подготовься…» — Что ж, — громко сказал Гарри, складывая карту. — Похоже, наш маршрут меняется. Мы идём на север.