Обычный школьник!

Утро после откровений у костра застало команду в странном состоянии. Хемайони проснулась первой и сразу же устремила на Сефиро пристальный, изучающий взгляд, будто та была самой увлекательной научной загадкой в мире. Сефиро, чувствуя этот взгляд, пыталась стать как можно меньше и незаметнее, закутавшись в свой потрёпанный плащ с капюшоном. Гарри с трудом давил хихиканье, понимая, что в его родном мире ему вряд ли когда бы довелось увидеть подобное — чтобы профессор Снейп опасался Гермионы Грейнджер… С другой стороны, вдруг почему-то подумалось, что и тогда Гермиона была единственной в их компании, кто воспринимал Северуса не как карикатурного злодея, а как сложную загадку с тысячей уровней, которые ей всегда хотелось пройти. И, может быть, именно поэтому одну лишь Гермиону Гарри в своё время пригласил посмотреть воспоминания, доверенные ему Снейпом. За завтраком из похлёбки (которую на удивление съедобно сварил Драгос, явно старавшийся) напряжение витало в воздухе. Наконец, Хемайони не выдержала и, отложив миску, чётко заявила: — Текущая форма Сефиро представляет собой уникальный когнитивный и магический диссонанс. Душа взрослого, опытного мага, вероятно, с тёмным прошлым, заключена в теле неполовозрелого суккуба с элементами цундерэ-поведения. Это не естественно. Это результат либо преднамеренного проклятия, либо побочного эффекта трансмиграции душ, осуществлённой Ками-самой. В обоих случаях это обратимо. Теоретически. И я хочу провести эксперимент. Все перестали есть. Сефиро замерла, кусок сухаря застыл у её рта. — Обратимо? — тихо переспросила она, и в её голосе была такая смесь надежды и ужаса, что Гарри стало её жаль. Его. Стоило попытаться всё-таки уложить в голове мысль о том, что это всё-таки Северус Снейп, и уже сейчас начинать вести себя немного почтительнее, иначе потом, когда они всё вспомнят, определённо будет сложно уворачиваться от его проклятий. — Безусловно, — уверенно кивнула Хемайони, доставая блокнот. — Нам нужно провести диагностику. Определить природу связывающего заклятья, магический «клей», скрепляющий форму с сущностью, и найти точку приложения контр-заклинания. Это сложная, но решаемая задача. Я предлагаю начать сегодня. — Подожди, — вмешался Гарри. — Это безопасно? Живой Снейп в неоднозначном образе демоницы-ребёнка всё-таки устраивал его куда больше, чем однозначно мёртвый. — Любое глубокое магическое вмешательство сопряжено с рисками, — честно ответила Хемайони. — Но оставлять ситуацию в текущем состоянии — значит мириться с постоянным психологическим стрессом и ограничением потенциальных возможностей субъекта. К тому же, — её глаза загорелись тем самым фанатичным блеском, который Гарри помнил по библиотеке Хогвартса, — это же невероятно интересно! Драгос выпрямился. — Если это поможет товарищу по оружию обрести истинный, достойный облик, я готов предоставить всю свою магическую поддержку и защиту! — объявил он. Гвенивера вздохнула. — Кто-то же должен будет лечить ожоги, случайные мутации и прочие «интересные» последствия. Я в деле. Ремул тявкнул с ощутимым сомнением, но кивнул. Поразительное единодушие. Сефиро смотрела на них всех широко раскрытыми глазами. В её багровом взгляде читалась борьба: жгучее желание снова быть сильным, угрожающим Северэлем Снейпом и парализующий страх перед тем, что даже это слабое нынешнее тело у неё отнимут, оставив вообще ни с чем. — Я… я не уверена, что это хорошая идея, — прошептала она. — Неразумно отказываться от попытки исправления очевидной аномалии, — парировала Хемайони. — Начнём с неинвазивного сканирования. Всем, кроме пациента, отойти на пять метров.

***

Усадив нервную Сефиро на плоский камень в центре небольшой поляны, Хемайони начала обкладывать её кристаллами, свечами и меловыми кругами со сложными рунами. Воздух, заряжаясь, отсвечивал странной зелёно-голубой магией и потрескивал золотистыми искорками, которые Ромул смешно пытался поймать лапой, пока Хемайони не видела. — Заклинание «Око Анализа», модификация седьмого уровня, — объявила она. — Должно визуализировать связи между душой и телом. Она произнесла длинную фразу на древнем языке, которого никто из команды, кроме, может быть, Сефиро, не знал, и из её рук хлынул поток серебристо-голубого света, окутавший суккубу. Сначала всё шло хорошо. В воздухе проступали призрачные нити, связывающие маленькое тело с более тёмным, плотным ядром — душой Снейпа. Но затем одна из рун на земле, которую Хемайони начертала чуть криво в исследовательском азарте, исказила поток… Вместо чёткой схемы, из света материализовались гигантские, полупрозрачные, розовые щупальца! Они не были опасны, но выглядели крайне внушительно и неоднозначно. Одно из них нежно погладило Сефиро по голове, другое обвилось вокруг талии Драгоса, который застыл с выражением полного шока и ужаса на красивом лице. — Что… что это?! — воскликнул он, пытаясь высвободиться, но щупальце лишь крепче обняло его. Гарри фыркнул, осторожно оттягивая Гвениверу в сторону от тентаклей, а Ремул гавкнул и хлопнулся на попу, смешно мотая головой. — Побочный эффект визуализации, — без тени смущения констатировала Хемайони, делая пометки. Одно из щупалец попыталось было коснуться её ноги и залезть под короткую юбку ведьминской мантии, но получило хлёсткий удар ладонью и тут же отпрянуло. — Как интересно! Заклинание интерпретировало эмоциональные связи как физические! Это указывает на глубокую, возможно, вытесненную потребность в тактильном контакте и защите у субъекта! Записываю. Сефиро, красная как пион, пыталась отбиться от гладящего её щупальца, к которому одно за другим присоединились ещё несколько, медленно сдавливая маленькую суккубу в объятиях. — Прекрати это немедленно! — Ещё момент, — попросила Хемайони. — Нужно стабилизировать поток… Стабилис! Щупальца с громким хлюпающим звуком схлопнулись, превратившись в огромную розовую лужу, которая затем сгустилась в гигантского, пухлого, улыбающегося слайма. Он весело подпрыгнул и приземлился прямо на Драгоса, накрыв его с головой. Не удержавшись, засмеялся Котлошляпс, и Гарри порадовался, что слышать его может только он сам — хотя и ему нелегко было сдержать улыбку. Наступила мёртвая тишина, нарушаемая лишь сдавленными ругательствами из-под желеобразной массы и тихим покашливанием Гвениверы, которая немедленно прикрыла рот рукой, явно маскируя смех. — Феерически, — произнесла Хемайони. — Материализация подсознательных защитных механизмов в форме низшей слизевиковой жизни. Значит, базовая структура аномалии имеет аморфную, изменчивую природу. Нужно попробовать заклинание жёсткой дисперсии. — НЕ НАДО! — хором закричали Гарри, Гвенивера, Сефиро и голос из-под слайма. Конечно, эти эксперименты казались забавными, но кто знает, куда научный интерес способен завести Гермиону, когда она не задумывается о чувствах тех, кто её окружает? Гарри определённо не хотел проверять это на Драгосе. Потребовалось десять минут и совместные усилия, чтобы освободить паладина. Он вышел из розовой массы мокрый, липкий и пурпурный от ярости и смущения. — Это… это неслыханно! Осквернение чести паладина! — Зато мы получили ценные данные, — парировала Хемайони. — Переходим ко второй фазе. Нужно попытаться адресно воздействовать на «шов» между душой и телом. «Иглой Разделения».

***

На этот раз Хемайони была осторожнее. Она использовала более простую, точечную магию, концентрируя её в тонкий луч, который должен был «прошить» магический шов и ослабить его. — Держись, субъект, — скомандовала она и выпустила луч. Луч ударил в грудь Сефиро. Та взвизгнула, но не от боли, а от странного ощущения распирания. На её спине, вместо тонких крылышек, стали расти большие, кожистые крылья, как у полноценного демона, а рога удлинились. На секунду она стала выглядеть действительно грозно… — Работает! — воскликнула Хемайони. Но тут вмешалась местная магия «исекай-искажения». Заклинание, предназначенное для точечного воздействия, срезонировало с геомагией местности. Скалы вокруг поляны вдруг… зашевелились. Каменные выступы начали вытягиваться, округляться и принимать откровенно фаллическую форму. Одна такая «пенисуальная гора» выросла прямо перед лицом ошеломлённого Драгоса. Гарри понял, что сдерживаться больше не может, и засмеялся, опустившись на землю прямо рядом с Ремулом, поскуливающим от смеха, уткнувшись мордочкой в собственный хвост. — Клянусь светом… — пробормотал Драгос, отступая. Казалось, стать более красным после слайма он не может, но теперь его кожа приобрела насыщенно бордовый оттенок. Гарри хрюкнул. Гвенивера, покраснев до кончиков ушей, уткнулась лицом в ладони. — Я ничего не вижу, я ничего не вижу… Хемайони, однако, была в восторге. — Невероятно! Заклинание считало аномалию частью ландшафта души и попыталось «привязать» её к физическому ландшафту для стабилизации! Это подтверждает теорию о внешнем, насильственном внедрении формы! Нужно записать углы наклона и кривизну образований для расчёта коэффициента искажения! Тем временем изменения у Сефиро пошли вспять. Крылья сморщились, рога уменьшились, и она снова стала просто маленькой девочкой-суккубом с выражением полнейшего опустошения на лице. — Это… это часть меня, — прошептала она, глядя на каменные изваяния вокруг. — Такое грубое, такое… материальное. Оно вросло в саму ткань моего существования здесь. Гарри подошёл к ней и положил руку на плечо. — Может, хватит на сегодня? — мягко спросил он. — Возможно, требуется чуть больше времени, чтобы разобраться с этим… — Но мы не достигли прогресса! — возразила Хемайони. — Нужно попробовать ритуал инверсии на основе лунных фаз, используя в качестве катализатора… — НЕТ! — на этот раз крикнула даже Гвенивера, спускаясь с дерева, на которое залезла, чтобы не видеть «пейзаж». — Посмотри на неё! Посмотри на… на всё это! — она махнула рукой на фаллические скалы. — Твоя магия, Хемайони, она… она работает, как попало! — Она работает в строгом соответствии с логикой мира, — парировала Хемайони, но в её голосе впервые прозвучала тень сомнения. — Нашего мира, где эмоции материальны, тропы — буквальны, а проклятия часто носят… символический и даже комедийный характер. Во всяком случае, она всегда так работала, сколько я себя помню. Все замолчали, осознавая простую и ужасную истину. Магия Хемайони была слишком прямой, слишком логичной для этой реальности, построенной на клише и преувеличениях. Её заклинания, как сверхточный скальпель, попадали в мир абсурда и давали абсурдный же результат. И… Гарри стало жаль её, а ещё стыдно за то, что они всей командой смеялись, пока Гермиона единственная реально пыталась помочь Снейпу. Сефиро медленно поднялась. На её лице не было ни злости, ни страха. Холодная маска защиты, которую Гарри часто видел на взрослом Снейпе из своего мира. — Оставь, Грейндж… Хемайони, — поправилась она. — Это бесполезно. Я — теперь то, что я есть. Девочка. Суккуб. Цундере. И мне, кажется, — она бросила взгляд на розовое пятно от слайма и на торчащие скалы, — стоит смириться с тем, что эта роль включает в себя нелепые, унизительные и очень наглядные страдания. Видимо, кому-то свыше это кажется смешным. Не нам спорить с божественной волей. Её слова повисли в воздухе, тяжёлые и неоспоримые. Даже Хемайони не нашлась что ответить, лишь нахмурилась, обдумывая новый, неприятный тезис. — Но… но мы не можем просто сдаться! — воскликнул Драгос, начиная отскребать от доспехов застывающую розовую слизь. — Есть же другие способы! Ритуалы, артефакты… — Ритуалы, которые могут превратить нас всех в гигантских морковок или заставить петь похабные песни? — уныло спросила Гвенивера. — Нет уж. Одного скального… э-э… «достояния» на мою скромную эльфийскую долю хватит с лихвой. Гарри смотрел на Сефиро. Он видел в её глазах не просто спокойствие, а нечто большее — начало странного, болезненного примирения с собой. Возможно, это было даже важнее, чем вернуть прежний облик. Может быть, Снейп и правда готов был смириться с той внешностью, которая ему досталась, больше, чем с тем, что для того, чтобы вернуть себя прежнего, ему придётся выглядеть смешным. — Ладно, — сказал Призванный Герой как мог громко. — На сегодня эксперименты закончены. Хемайони, ты можешь продолжать теоретические выкладки, но без практики. Драгос, Гвенивера — помогите мне, пожалуйста, попробовать… э-э… замаскировать эти скальные образования мхом и ветками. А то идти мимо них как-то неловко. Пока они занимались странным «ландшафтным дизайном», Сефиро сидела на своём камне и смотрела на свои маленькие, нежные руки. Она сжала их в кулаки, потом разжала. Потом глубоко вздохнула и произнесла так тихо, что никто, кроме обладавшего чутким слухом Ремула, не услышал: — Северус Снейп, величайший оксюморон: демон-цуни в теле ребёнка. Что скажешь, Альбус? Наверное, посмеялся бы до слёз. Ремул тявкнул ей в ответ с сочувствием, а вдали, над фаллическими скалами, медленно проплывало безмятежное облако, по форме напоминавшее… ну, в общем, это был просто очень странный день в мире, созданном Ками-самой с явным перебором штампов и чувства юмора. Впрочем, Гарри странным образом начал привыкать к этим странностям.