Обычный школьник!

Этот уродливый костяной дракон не был просто монстром. Он был воплощением самой идеи искажения — сломанным фундаментом мира, охраняющим своё гниющее сердце. Его рёв не звучал в ушах, а отдавался болью в самой душе, взывая к потаённым глубинным страхам… С каждым взмахом крыльев из костей сыпалась чёрная пыль, превращающаяся в рои мелких, шипящих костяных существ. Однако после всего, через что они уже прошли, никто даже не поморщился, вступая в новый бой с собственным прошлым. Первой атаковала Хемайони, пытаясь применить логичный, аналитический подход. — Сфокусированный луч дезинтеграции! — выкрикнула она, направляя сложный узор из рун. Луч ударил в грудь дракона, но не пробил её. Вместо этого кости на мгновение исказились, превратившись в гигантскую, абсурдную модель молекулы ДНК, сделанную из макарон, прежде чем вернуться в прежнее состояние. Мир вокруг на секунду запах сыром и томатным соусом. — Нет эффекта! — констатировала ведьма, но без разочарования. Гарри улыбнулся тому, как пушистая непослушная прядка, в бою выбившаяся из пучка, смешно подпрыгивает у Гермионы над головой. — Его существование опирается на иные, нефизические законы! Нужно атаковать концепцию! Драгос и Ремул, не слушая, бросились вперёд. Меч паладина, сверкая священным светом, обрушился на лапу чудовища. Удар отозвался звоном, но лишь оставил мелкую трещину. Ремул вцепился клыками в сухожилие из чёрного кристалла, но его зубы, как и предсказывала Хемайони, оказались не способны прокусить субстанцию, которая была больше идеей, чем материей. — И правда! — крикнул Драгос, отскакивая от удара хвоста, который оставил в скале трещину в форме сердечка. — Он как будто желе, которое невозможно толком ударить! Гвенивера попыталась использовать магию природы, призывая корни из-под камня, но они, коснувшись чёрных кристаллов, тут же чернели и рассыпались. Даже Керберус, превратившись в адского пса и выплеснув поток тенистого пламени, лишь развеселил дракона — пламя растаяло, не оставив следа. Гарри метнул заклинание «Конфринго!» в голову чудовища. Взрыв отбросил несколько мелких костей, но они тут же притянулись обратно, как железные опилки к магниту. Дракон повернул к нему свои пустые глазницы, и Гарри почувствовал, как его собственная воля, его магия, наталкиваются на непроницаемую стену чистого, бездушного абсурда. Этот страж создавался не для того, чтобы победить его типичными приёмами героя исекая… — Мы не можем пробить его в лоб! — крикнул Гарри, уворачиваясь от когтя, который прошил камень рядом с ним, оставив дыру в форме цветка. — Так что нам, по-вашему, делать, гении?! — отозвалась Гвенивера, вытаскивая новую стрелу. Её лицо, разгорячённое боем, приобрело цвет и яркость: глаза сверкали синей сталью, щёки раскраснелись, точно с мороза, губы приобрели насыщенный цвет спелой вишни… Гарри бы залюбовался, если бы не приходилось постоянно уворачиваться от дракона. Точно гром с ясного неба прозвучал голос Котлошляпса, кружащего над полем боя — впервые кроме Гарри его услышал кто-то ещё: — Смотрите на Ядро, болваны, — провопил он, указывая на пульсирующий, больной кристалл за спиной дракона. — Эта тварь его защищает! Но и питается тоже от него. Они — одно целое. Если вы смогли исцелить друг друга, значит сможете исцелить и Ядро! Все, даже дракон, замерев уставились на мерцающее, больное нечто, подобное гнилой виноградине. Задача казалась невозможной. Как исцелить артефакт, искажающий реальность, под носом у его бессмертного стража? Именно тогда Хемайони ударила себя по лбу — жест, который Гарри помнил по бессонным ночам в библиотеке. — Резонанс же! Если объединение нас в цепь становится катализатором для распространения поля гармонизации, исцеляющего патологии, значит нам нужно просто запустить эту реакцию рядом с Ядром! — Говори человеческим языком! — рявкнул Драгос, отбивая костяную шрапнель мечом. — Мы должны атаковать вместе! — перевела Гвенивера. — Но не просто тупыми физическими атаками — атакуйте тем, что вы несёте в себе, самой своей сутью, тем, что связывает вашу память из другого мира и тело в этом! План звучал дико. Но в мире, где поцелуй исцелял смертельные раны, он мог сработать. Хотя Гарри, по правде сказать, чувствовал себя глупо, пытаясь представить, как «наносит удар своей сутью» — это должно было быть что-то вроде финального удара девочки-волшебницы со странным названием, что ли? — Я начну, — сказал Ремул, пока все переглядывались в растерянности, не понимая, о чём говорит Хемайони. Он шагнул вперёд, присел, напружинив лапы, его пепельная шерсть засветилась серебристым светом, а вокруг один за другим начали вспыхивать серебристые обручи, испещрённые магическими письменами и похожие на отражённую Луну… — Вой Великого Призванного Лютоволка! Да падёт на врага ужас и смирение перед проклятыми и благословенными Луной: Я, Ремул, суть от сути её повелеваю! Серебряные круги завертелись, ускоряясь, символы на них вспыхивали и гасли в случайном порядке, а затем мощный столп лунного света, пронзив потолок, осветил фигуру Ремула и поток серебряного пламени, принимая на ходу форму волка, устремился к врагу. Дракон взревел, отвлекаясь. И этой короткой передышке остальной команде хватило, чтобы собраться и понять, чего же от них хотят. — Ладно, моя очередь! — крикнул Драгос. Его щёки окрасил румянец, но в глазах горела решимость — Секретный приём рода Малефик: Святой изгоняющий малефицизм — проклятие и кара Господня! Драко принял странную позу, вложив меч в ножны и одной рукой сжимая его рукоять у бедра, а вторую руку приложив к лицу. Запрокинул голову, изогнувшись как-то так, что в его фигуре одновременно проглядывали и благородство здешнего Драгоса-паладина и театральная, почти отталкивающая, аристократичность Драко Малфоя. Его меч вспыхнул не холодным светом долга, а тёплым, почти алым пламенем искренней ярости защитника. За спиной Драко на миг раскрылись белоснежные крылья, а над головой вспыхнул острый, шипастый нимб… — Я, Драгос, карающий меч Господа, рождённый из пламени его, но ставший свободным, повелеваю! Он ударил, и на этот раз лезвие вонзилось в кость глубже, оставляя не трещину, а глубокий раскол, светящийся изнутри и ветвящийся выше, выше, скачущий с кости на кость… — Придурки! — эльфийка сжала лук, а её рыжие волосы, точно змеи, поднялись в воздух над её головой. — Боже, какой позор… — По крайней мере это работает, — Гарри поймал за хвост Котлошляпса, пролетающего мимо, и заглянул ему в морду, молча обещая мучительное убийство после битвы, если тот не прекратит мешаться под ногами. — Давай, Гвен, пять минут позора, стоят того, чтобы победить! Уши Гвениверы дрогнули, на глазах выступили слёзы, но когда Гарри уже собрался было шагнуть вперёд и подать ей пример — она вдруг остановила его. — Я… Я попробую! — она снова натянула тетиву, и в этот раз кончик её стрелы не дрожал, а в глазах сквозь слёзы и смущение читалась уверенность в том, что ради… Победы? Или ради соратников?.. она готова поступиться собственным стыдом. — Особый удар Королевы Леса Гвиневеры! Летучемышиный сглаз! Я, госпожа и владычица, рождённая из предательства, повелеваю! Она выпустила стрелу, но в той не было убийственной силы. Зелёные круги с тайными письменами один за одним возникали и исчезали вокруг этой стрелы, вспыхивая, как большие звёзды. Она была из чистого, живого дерева, и на лету пустила корни, которые впились в землю и обвили лапы дракона, не сковывая, а привязывая к здоровой, настоящей земле, которую он искажал… А все мелкие монстры, прежде составлявшие свиту Дракона, охваченные этим зелёным светом, теперь набросились на своего же создателя. — Специальная техника Архимагистрессы, Владычицы Старших Арканов, Устремлённой к познанию! — голос Хемайони прозвучал твёрдо, будто она даже не сомневалась в том, что делает. — Расширение сознания, открытие разума, слияние с бесконечно вечным во имя Знания! Повелеваю! Она выкрикнула это, так же, как и Драгос, приняв странную позу, подняв невесть откуда вытащенный жезл, которые здесь, видно, заменяли волшебные палочки, и на дракона обрушился не взрыв, а ливень из… учебников, чернильных пятен и абстрактных формул. Они не наносили урона, но каждый удар «книгой» или «формулой» на мгновение заставлял костяную форму упорядочиваться, пытаться следовать логике, которую та игнорировала, и делал реальным. Гарри снова попытался было вставить свою атаку, хотя и не был уверен, что на коленке написанное странное высказывание по-настоящему поможет ему — ведь до того он ни разу не использовал магию этого мира, что, если она в его руках вовсе не работала? — но Котлошляпс остановил его. «Ты Призванный Герой! Твоя атака не может быть базовой, она должна завершить бой с одного раза! Слушай меня, проводник глупость не посоветует» На этот раз его снова слышал лишь тот, кому эта мысль предназначалась. — Отправляйся в Тартар, урод! Смертельный Укус Проклятого Пса Разлома! — рявкнул Керберус, выскакивая из-за спины Гарри, и его атака была хаотичным потоком сменяющих друг друга форм из пепла — пса, человека, дракона, птицы, — каждое изменение ударяло противника вспышкой цветного пламени, и на этот раз они наносили ощутимый урон. — Я, Страж Мира Мёртвых, скучавший, но начавший игру, повелеваю! Теперь, наконец, тварь была обездвижена и почти повержена. Им следовало нанести последний удар и, следуя канонам, это явно был Гарри, но он медлил, растерянно оглядываясь на Котлошляпса, обещавшего подсказки, и на своих соратников. «Сефиро!» — мелькнуло в голове вспышкой молнии. Она, или он, черт знает, как было бы правильно обращаться к этой бесполой и не имеющей возраста форме, стояла в отдалении от всех, растерянно обнимая себя за плечи и глядя расширенными глазами на то, как остальные сражаются с «боссом подземелья». Свет, исходивший прежде от её рогов и крыльев, не угас, но стал тёмным, будто стыдливым, а белые щёки расцветили крупные вишни, памятные Гарри по купанию в источнике. Их взгляды встретились. — Я не смогу, — одними губами прошептал Сефиро. — Это слишком унизительно. Котлошляпс дёрнул Гарри за рукав, указывая в сторону дракона и вопя, что нужно нанести последнюю атаку, чтобы покончить с врагом, и сейчас самое время для того, чтобы проявить себя героем. Но вместо того, чтобы последовать совету, Гарри отмахнулся, повернулся спиной к бою, и пошёл туда, где стоял Сефиро. — Давай сделаем это вместе? — он улыбнулся, наклонил голову к плечу и протянул Северусу руку с раскрытой ладонью, так, как её протягивают, когда показывают полное доверие и отсутствие оружия. — Я тоже чувствую себя идиотом, когда пытаюсь произнести это, но вдвоём будет не так стыдно и страшно. Сефиро посмотрел на него так, что на секунду Гарри стало страшно — откажется! Снейп слишком горд, чтобы признаться в собственных страхах! Он ни за что не примет помощь от Поттера и лучше умрёт, чем будет унижен! — но, похоже, в этом мире в Северэле Снейпе было гораздо больше от Сефиро, девочки-суккубы, не стесняющейся собственных эмоций и способной признавать, когда ей страшно, чем от вечно запертого в самом себе профессоре Снейпе. — Ладно. Горячие пальцы с острыми коготками легли на его ладонь, вновь нанося тонкие ранки, и улыбка на лице Гарри стала шире — их сближение всегда было таким, болезненным, на грани, но… — Совместная атака Героя и его главной героини! — восторженно запищал Котлошляпс, — Слияние сил! Это просто бомба! Гарри крепче сжал руку Сефиро, подводя её к команде, затем и вовсе притянул к себе и обнял за талию, направив на дракона их сцепленные в замок руки — раз уж им положено принимать странные позы, пусть их хотя бы будет не совсем странной. — Активация тайной способности Призванного Героя! Катализ! — Гарри не требовалось долгих высокопарных заклинаний, он вдруг понял, что может сказать лишь одно слово, и этого будет достаточно, чтобы раз и навсегда стереть с лица земли весь этот «Чертог Хаоса» вместе с драконом, настолько огромно и яростно близость Сефиро, которого хотелось защищать, вдруг увеличила его силы. — Активация тайной способности Владыки Страстей Сефиро. Седьмой грех, Гнев! — голос Северуса не дрожал, он гремел над всем полем боя, и лиловое сияние, охватившее его, не могло перекрыть рёвом пламени этот звук. Огонь, опутавший обе фигуры — золотой у Гарри, малиновый у Северэля, — слился в единую, подобную куску далёкой космической вселенной, волну, затем вдруг принял форму Дракона, похожую, но куда более прекрасную, чем их враг… И этот единый Узор Связи ударил не в босса, а в само Ядро Реальности. На мгновение воцарилась полная тишина. Затем Ядро, пронзённое этим пламенем, вспыхнуло ослепительно-белым светом. Чёрные жилки на его поверхности затрещали и начали исчезать. Искажённая реальность вокруг дрогнула и стала на мгновение чёткой, нормальной. Гарри показалось, что он вновь видит Хогвартс с высоты Астрономической башни, но губы Сефиро коснулись его щеки: — Не смотри… Костяной дракон издал последний, тихий скрежет. Он не рассыпался. Он просто… умер. А затем начал медленно изменяться, кость за костью, образуя не груду обломков, а нечто вроде арки, моста или… скульптуры. Скульптуры дракона, спящего вечным сном охраны, но теперь охраняющего не болезнь, а память о победе над ней. Ядро Реальности, теперь чистое и сияющее ровным, мягким светом, мягко опустилось на землю. Искажение в воздухе рассеялось. Штампованные чертоги вокруг них не исчезли полностью — этот мир таким создан и таким останется. Но они перестали быть враждебными, болезненными. Теперь они были просто… фоном. Частью пейзажа. Команда стояла, тяжело дыша, объединённые невидимыми нитями выполненного долга и взаимопонимания. Они победили. Не силой оружия, а силой того, кем они стали. Силой, которая хранилась в них самих, с того самого момента, как они родились. И в этот момент чистое Ядро слабо вспыхнуло, из его света на мгновение проступил знакомый, усталый и мудрый образ: мужчина с длинной серебряной бородой и половинками очков на носу. Образ улыбнулся, кивнул им, и исчез. Гарри понял не сразу. Это был не Ками-сама. Это был тот, кто, возможно, понимал истинную цену связей и жертв. Тот, кто обещал ему отправиться в новое большое приключение и, видимо, отправившийся — а может, лишь отголосок, очередной фрагмент, рождённый в этом мире. Фрагмент Альбуса Дамблдора. — Мы… сделали это, — выдохнула Гвенивера. — Эмпирические данные подтверждают: уровень магического диссонанса упал до фонового, — сказала Хемайони, но её голос дрожал от эмоций. Смешная прядка над пучком дрожала, точно воткнутое в него пёрышко. — Неплохо, — пробормотал Драгос, опираясь на меч. Он посмотрел на Сефиро и Гарри, всё так же стоящих в объятиях, и быстро отвёл взгляд, но улыбка не сходила с его лица. — Теперь у нас есть ключ, — сказала Хемайони, глядя на сияющее Ядро. — Ключ к пониманию этого мира. И, может быть… к возвращению памяти? К концу игры Томного Оверлорда. Они собрались вокруг артефакта, усталые, но непобеждённые. Первая большая битва была выиграна. Но впереди их ждала дорога обратно — к цивилизации, к другим «фрагментам», и к финальной конфронтации с тем, чьё искажённое желание лежало в основе всех их страданий. Гарри отпустил руку Сефиро, однако что-то в глубине его продолжало чувствовать это касание. Чувствовать тепло чужой души, которое он не смог найти и оценить в своём прошлом.