Обычный школьник!

Возвращение в Хоггвилль прошло на удивление тихо. Клегси, увидев цельного, вспомнившего себя Сириуса (хоть и с новыми, интересными деталями в виде теней, иногда мелькающих за спиной), лишь поднял бровь и произнёс: «Принято к сведению. Рад твоему возвращению, Сири. Теперь ты и твой… пёс, стали особенно ценными активами Сопротивления». Сириус в ответ хрипло рассмеялся, обняв за шею Ремула. Казалось, больше никуда не нужно бежать, не нужно спешить, все самые главные проблемы разрешены и у команды есть несколько дней, если не недель, чтобы выдохнуть после безумной гонки поиска ответов и способов спасения Сириуса… Но именно в этот момент, когда Гарри впервые за долгое время позволил себе выдохнуть, явился он. Котлошляпс материализовался в центре их общей гостиной, нарушив спокойный и уютный вечер громким хлопком и запахом жжёной карамели. — Внимание, о Герой и его верные спутники! — провозгласил дух-компаньон, чьё розовое тельце дрожало от возбуждения. — Ками-сама, наблюдая за вашими подвигами, остался доволен! Но теперь он также… озабочен! — Теперь? — насторожился Гарри, отставляя в сторону кружку с чаем. — Хочешь сказать, это не его естественное состояние? — Да! Статистика нарушена! — Котлошляпс выудил из воздуха свиток, который развернулся до пола. — По всем канонам жанра, к текущему моменту у Призванного Героя должно быть не менее пяти-семи установленных глубоких эмоциональных связей с представителями противоположного пола и/или обладателями эстетичной андрогинной внешности! У вас же… — он потыкал лапкой в невидимые графы, — после нестандартного воссоединения Сириуса-Керберуса, который технически считается одним персонажем, да ещё и мужского пола, и Ремуса, который тоже мужского пола и, более того, зверь… баланс нарушен катастрофически! Одна обретённая возлюбленная против двух потерянных связей! Кошмар! Все смотрели на него с немым изумлением. Наконец Хемайони первая пришла в себя, возмущённо скрестила руки на груди и заявила: — Вы предлагаете оптимизировать наши социальные связи по гендерно-видовому признаку? Это абсурдно с точки зрения… — С точки зрения сюжета и рейтингов это очень разумно и правильно! — перебил её Котлошляпс. — Поэтому Ками-сама, в своём бесконечном милосердии, дарует вам… ОТПУСК! И учебное задание! Он хлопнул лапками. Картина мира странным образом исказилась, а затем вместо стен гостиной вокруг команды Героя возник солнечный свет, крик чаек и запах солёного ветра — они стояли на краю белоснежного пляжа с бирюзовой водой, упирающегося в лес из невиданно высоких, серебристых деревьев, едва заметно покачивающих листьями. — Поздравляю! Вы в Пресветлом Лесу, владениях клана Изумрудных Крон, родного дома Гвениверы! — объявил Котлошляпс. — Ваша задача: отдыхать, укреплять межличностные связи в неформальной обстановке и… — он понизил голос до конспиративного шёпота, — найти и установить прочные эмоциональные связи с как минимум двумя новыми потенциальными кандидатами в ваш гарем! Срок — одна неделя! В случае неудачи… — он сделал паузу для драматизма, — Ками-сама принудительно активирует событие «Внезапная болезнь, требующая передачи жизненной энергии через телесный контакт» для половины вашей текущей команды! А сюжетное везение временно отключит! Удачи! И, оставив их в шоке на горячем песке, он исчез.

***

Первой опомнилась Гвенивера. Щёки её пылали ярче, чем когда-либо. — Это… это неслыханно! Мой клан… моя семья… они не должны видеть этого… этого цирка! И… Что за бред он нёс про гарем?! — Семья? — переспросил Сириус, уже доставая из кармана (откуда они там взялись?) солнечные очки в стильной оправе. — Ну, раз уж мы всё равно здесь, избежать встречи не получится, но постараемся соблюдать приличия. Ведём себя как на курорте. А насчёт «гарема»… — он бросил оценивающий взгляд на Гарри, — Сохатик, у тебя явно проблемы с планированием личной жизни. Объяснился бы ты, что ли, со своими… Его перебил шум. Из леса высыпала толпа. Яркие, броские, необычные эльфы и эльфийки с волосами всех оттенков меди, бронзы и огня — это было странно и почему-то так знакомо Гарри, напомнив его первый визит на платформу 9 и ¾… Впереди шла пышная, дородная эльфийка в цветном переднике, с лицом, одновременно строгим и бесконечно добрым. За ней — высокий, немного нескладный эльф с забавными очками и добрыми глазами, нервно поправляющий какой-то непонятный инструмент у пояса. За ними целая вереница других: эльф с длинными, собранными в хвост рыжими волосами и шрамом на правой стороне лица (Билл!); ещё один с кожей, покрытой тёмными узорами, похожими на чешую, держащий в руках трубку и окружённый облаком дыма (Чарли, конечно); щуплый, надменный эльф в безупречно чистой одежде (неужто Перси?); а также двое неотличимых, кудрявых типа с огоньками озорства в глазах, которые явно недавно что-то взрывали в карманах, отчего те топорщились и зияли прорехами (Фред и Джордж!). В самом конце, немного в стороне, стоял он. Эльф-юноша, чуть младше Гарри на вид. Высокий, долговязый, с ярко-рыжими волосами и веснушками. Но в его позе не имелось знакомой развязной дружелюбности. Напротив — настороженность, даже подозрительность… Его звали, судя по шёпоту Котлошляпса, Феарон, но все предпочитали сокращать его имя и обращаться просто Рон. Лучший следопыт молодого поколения клана, но вечный «шестой сын», живущий в тени братьев. Гвенивера, глубоко вздохнув, шагнула навстречу. — Мама. Папа. Это… мой отряд. Мы… Собираемся противостоять Оверлорду. Эльфийка, поправив рыжие растрёпанные кудри, заколотые воткнутой в них ручкой большой деревянной ложкой, окинула их взглядом, который моментально оценил состояние их одежды, осанку и то, как Сириус небрежно положил руку на плечо Ремула, Драгос шагнул вперёд следом за Гвениверой, а Сефиро закрыл собой Хемайони. Её взгляд остановился на Гарри, замершем в центре группы. — Так ты и есть Призванный, о котором трубят все гильдии? Тот, что увёл мою дочь в безумные авантюры? — Я… мы… — начал Гарри, но его спас отец, вмешавшийся с типичной для Артура Уизли наивностью. — О, интересно! А это что за механизм у вашего учёного? И эти чары на плаще паладина — самодельные? — Он уже тянулся к блестящей застёжке Драгоса, который замер в вежливом, но напряжённом недоумении. Гарри засмеялся, узнавая столь знакомую атмосферу Норы, а после, плюнув на условности, обнял Молли, всё ещё слегка возмущённую, но принявшую его объятия, кивнул Биллу, пожал руку Чарли… Начался хаос знакомств. Фред и Джордж, представившись Джиль-Галадом и Фель-Галадом, моментально засыпали Хемайони вопросами о взрывных свойствах её магии. Билл и Чарли — Брольвег и Чалдир — с интересом разглядывали шрам Сириуса и слушали его небрежные, но захватывающие истории. Перси — Пенголод — с холодной вежливостью расспрашивал Драгоса о структуре паладинского ордена и Сефиро о том, отчего тот решил сменить работу на Оверлорда на участие в команде Героя. Только Рон стоял в стороне. Его взгляд, острый и недоверчивый, был прикован к Гарри. В нём не было ни тени узнавания, лишь холодная оценка. И что-то ещё… ревность? К Гвенивере, которая теперь была частью чужой команды? К Хемайони, которую Гарри снова у него отбирал? Или что-то более глубокое? Гарри не решался подойти, чтобы выяснить правду. Когда суматоха немного улеглась и Молли — Мириэль! — вздохнув, пригласила всех на «скромный обед» (который, судя по запахам, готовился для небольшой армии), Рон наконец подошёл к Гарри сам. — Так ты Герой, — сказал он просто, без предисловий. Его голос был ниже, чем у того Рона, которого помнил Гарри, и в нём не было знакомой гнусавости. — Меня зовут Гарри. — Знаю. Все только и говорят. И я вижу, ты уже обзавёлся… свитой. — Его взгляд скользнул по Гвенивере, которая помогала матери накрывать на стол, и лицо на миг исказилось неподдельной злостью. — Гвенни всегда была более храброй, чем стоило бы для её же блага. Надеюсь, твои приключения ей не навредят. Это не звучало, как забота. Это больше походило на вызов. Гарри почувствовал странный холодок, сбежавший по позвоночнику. Этот Рон вовсе не являлся тем верным, немного неуклюжим, немного завидующим, но преодолевающим себя другом, которого Гарри знал прежде. Он был раненым, гордым существом, которое ощущало в Герое угрозу, а не друга. И в глубине души Гарри понял в этот миг, почему его подсознание «забыло» о Роне в этом мире, почему первой была Гвенивера, хотя это не соответствовало хронологии и истории. Потому что столкнуться с этим — с возможностью, что его лучший друг может видеть в нём соперника или врага, — было больнее, чем просто не найти его. «Образовать две новых связи», — вспомнил он идиотский квест Котлошляпса. Затем вновь посмотрел на настороженного рыжеволосого эльфа. Одна из связей, возможно, была прямо перед ним… Но добыть её будет в тысячу раз сложнее, чем сразиться с костяным драконом. Впрочем, Гарри ли, после Хвостороги, бояться подобных трудностей? Он развернулся в сторону берега, откуда доносился весёлый крик Сириуса, уже успевшего раздобыть где-то доску для сёрфинга и теперь уговаривающего Ремула, принявшего форму огромного волка, буксировать его по волнам. Что ж… Отпуск начинался. Но сюжет — сюжет не отступил, он лишь сделал новый, более хитрый вираж, чтобы столкнуть Гарри с ещё несколькими людьми из его прошлого. — Я могу позаботиться обо всех, кто стал частью моей команды. И на этот раз не собираюсь отказываться ни от кого из них ради другого. Потому что все члены моей семьи одинаково мне важны.

***

Пресветлый Лес и его пляжи по-настоящему являлись райским уголком. Гарри никогда в прошлой жизни не доводилось бывать на море, а потому сейчас, даже против собственной воли, он не мог думать о том, что перед ним поле скрытых мин, гораздо больше увлечённый тем, что вообще такое море — Сириус и Ремус в сияющих брызгах воды выглядели абсолютно счастливыми, Брольвег нырял с высокой скалы и это восхищало, Чалдир явно наслаждался соком из запотевшего стакана, валяясь под раскидистыми серебристыми пальмами… — Даже не думай, — негромко проговорила Хемайони, когда Гарри потянулся к первой пуговице своей геройской куртки. — Пока мы не поговорим про то, что нёс этот розовый страшный кот, ты никуда не пойдёшь. — Я… — Гарри растерянно оглянулся, ища пути отступления, но наткнулся на взгляд Сефиро, тяжёлый и требовательный, сглотнул, а затем обречённо кивнул, понимая, что, пока они не поговорят, этот запутанный клубок так и будет висеть между ними, причиняя всем с каждым днём всё больше боли. — Я… да, Хемайони, нам правда стоит поговорить. Не о коте. Сефиро одобрительно кивнул и, переведя взгляд на Мириэль и Артвэ, последних Уизли — Уисэль, — оставшихся за столом, негромко попросил: — Пресветлые, не могли бы вы оставить нас ненадолго? Это личное дело Героя и его свиты, нам бы хотелось обсудить его… не задевая ничьих внешних интересов. — Да, да, конечно, — Молли торопливо подскочила со стула, подхватывая под руку Артура, и Гарри заметил, как после их ухода команду окутал бледно-зелёный, полупрозрачный щит, похожий на дрожание раскалённого воздуха. Снейп, как обычно, строго берёг собственную приватность. Что ж… Теперь оставалось дело за малым. Проговорить всё то, о чём Гарри так долго думал, и к чему пришёл, лёжа бессонными ночами в своей комнате в Хоггвиле и перебирая мысль за мыслью и идею за идеей. Вот только язык будто к нёбу присох… «Выручил» как обычно внезапно явившийся Котлошляпс. Он возник из пышных клубов розового-розового тумана, мгновенно забившегося в нос приторным запахом ванили и шоколада, а затем радостно объявил: — Наконец-то нашёл вас! Чего вы прячетесь? Я ж забыл ещё одну штуку рассказать! Судя по виду Сефиро, профессор Снейп внутри него сейчас колоссальным усилием воли сдерживался от того, чтобы не послать в наглую тварюшку убийственное проклятие. Гарри не сумел удержать смешок… А вот Драгос, которому до силы воли Северуса было далеко, не стал сдерживаться и в другом: ухватив Котлошляпса за радостно виляющий хвост, покрасневший до знакомого всем в команде свекольного цвета паладин требовательно прошипел: — Значит, одну, говоришь? А мне что-то подсказывает, что ты, розовая крыса, задолжал нам куда больше объяснений! — Ой-ой-ой! — заверещал Котлошляпс, крутясь на месте и пытаясь вывернуться из захвата, — Вы чего такие злые?! Я же для вас стараюсь! Чтобы всем было хорошо! Вот, Ками-сама даже систему рейтинга сделал! Когда герой её разблокирует, вы все будете видеть, у кого из вас с кем самые прокачанные отношения и что нужно сделать, чтобы их улучшить! Это же удобно! — Драгос, отпусти, — негромко попросила Гвенивера, кладя тонкую ладонь на предплечье паладина. — Он не виноват, он же всего лишь проводник божественной воли… — Да! — Котлошляпс наконец выскользнул каким-то особо хитрым приёмом из хватки Драгоса и, благодарно поглядев на эльфийку, активно закивал: — Это всё Ками-сама придумал, он разработал сюжет и дал герою систему гарем! А этот дурак ничем не пользуется и всё время спорит! На него жалуйтесь, и вообще, противные вы, уйду я от вас! С этим категоричным заявлением главная проблема Гарри Поттера, Призванного Героя мира Аркадии, благополучно исчезла всё в том же тумане, только теперь насыщенно жёлтого цвета, пахнущего сеном и землёй… А Гарри и его «гарем» остались. — Кхм… Ну, в общем, про гарем, — Гарри кашлянул и помахал рукой, разгоняя дым. — Я и правда сначала воспринимал это, как навязанную Ками-самой дурацкую механику. Мне… Мне очень дороги вы все, нет, Хемайони, подожди, дай договорю! Он жестом остановил подругу, попытавшуюся что-то вставить, затем обвёл внимательным и серьёзным взглядом всю команду. Гвенивера так и не убрала ладонь с руки Драгоса, даже не заметив этого, Хемайони ёрзала, чуть ли не подпрыгивая на месте от нетерпения, Сефиро прикусил губу и скрестил руки на груди, высоко задрав острый подбородок и не глядя Гарри в глаза… — Вы все мне дороги, — повторил он, твёрдо глядя именно на Сефиро. — По-разному, потому что я знаю вас разными, но это не значит, что кого-то я ценю меньше других. И я не хочу, чтобы решение быть со мной или любить меня было навязано вам Ками-самой, какими-то правилами или требованиями… Я вижу, что Драгос и Гвенивера испытывают чувства друг к другу, и это не задевает меня и не мешает мне любить вас обоих, если вы вдруг думали об этом. Если… Если вы захотите быть только друг с другом, то это будет ваше решение и я не буду обвинять вас в чём-то или ревновать. Но я хочу, чтобы вы знали… Он снова замолчал на несколько секунд, жалея, что под рукой нет стакана с чем-нибудь, что позволило бы сохранить лицо, а затем упрямо продолжил, прикрыв глаза: — Гвен, ты потрясающая, самая нежная и одновременно сильная женщина, что я встречал в своей жизни. В обеих жизнях. Я люблю тебя. Драгос, ты лучший соперник из всех, что у меня когда-либо были, и друг, о котором я раньше мог только мечтать. Меня привлекает в тебе огонь, который ты тщательно прячешь за правилами и рамками паладина. Я люблю тебя. Хемайони… Ты умнейшая из женщин, что я знаю, и невероятно красива, даже если сама в это не веришь. Ты моя самая верная подруга, всегда бывшая на моей стороне, что бы ни случилось. Я люблю тебя. Сефиро… Можешь проклясть меня за это, но я всё равно скажу. Ты — сильнейший человек, перед чьим умом и волей я преклоняюсь, а твоя верность самый драгоценный из даров, которые кто-либо когда-либо получал. И я… Ты не представляешь, как сильно я завидовал своей матери в прошлой жизни, которая получила её и разбила это сокровище. Я люблю тебя. И никого из вас я уже никогда не перестану любить, что бы ни разделило нас, потому что я, наверное, просто… не умею так, чтобы разлюбить. Но моя любовь — это моя проблема. А вы… Вы все имеете право идти своим собственным путём, вы не марионетки Ками-самы и не бессловесные куклы в гареме героя. Поэтому… Я не могу обещать вам, что если вы выберете меня, моё сердце будет принадлежать кому-то одному из вас. Я не могу обещать, что у нас всё будет легко и просто, или что мы перестанем быть «гаремом», если вы все откажетесь от меня, потому что я не властен над сюжетом и правилами, написанными богом этого мира. Но… Всё, что я могу обещать, это то, что для меня вы всегда будете важны и я буду уважать ваше мнение, каким бы оно ни было. Закончив наконец этот бесконечный монолог, Гарри вскочил, не в силах больше выдержать направленные на него взгляды, пробормотал скороговоркой «Подумайте-об-этом-потом-всё-скажете» и рванул в сторону моря, где развлекались Ремул и Сириус. Кажется, Гвенивера хотела что-то сказать или пойти за ним, но Сефиро удержал её, и Гарри был за это ему благодарен: у него больше не осталось сил, чтобы обсуждать что-то, и тем более, чтобы выдерживать чьи-то претензии, осуждение, недовольство или разочарование. Хотя умом он понимал, что, скорее всего, правила мира и здесь сыграют ему на руку, но в сердце всё равно мучительно горела боль, и пока он не был готов, чтобы столкнуться с ней лицом к лицу.