Замужняя

День сменяется другим днём. Неделя — неделей. После того инцидента с Юнги наступает небольшое затишье в моих отношениях с мужем. Чонгук превращается в тихую гавань и умудряется даже баловать меня каким-никаким вниманием. Видимо, получил достаточно всплеска эмоций, чтобы на какое-то время чувствовать себя удовлетворённым. Больше не слышу скрежет зубов от злости и не получаю рассерженные взгляды в свой адрес. Полтора месяца я нахожусь на плаву. Нет никаких выяснений отношений, сарказма и упреков. По утрам мы вместе завтракаем моей стряпнёй, — я пытаюсь пересиливать своё нежелание готовить, — пьём кофе, а потом едем каждый на свою работу. Благо мою машину Тэхён вернул через три дня после того неловкого случая, и мне больше не приходится просить кого-то подвезти или добираться на такси. Общение с Хёри прогрессирует. На удивление я всё лучше и лучше узнаю девушку, её привычки, вкусы и делюсь чем-то о себе. Например, теперь мне известно, что блондинка семь месяцев назад должна была выйти замуж, но за пять дней до торжества узнала, что её жених регулярно изменял ей с какой-то малолетней выскочкой. Для меня Нам тоже не является взрослой женщиной, но, исходя из её рассказов, я сделала вывод, что тот парень нарушил закон, связавшись с несовершеннолетней. Так же она упомянула, что сменила цвет волос из родного чёрного в этот броский холодный блонд как раз после того происшествия. Цитирую: «Говорят, смена прически олицетворяет у девушек новую жизнь, чистый лист бумаги. Отстригать волосы я не хотела, потому что было жалко потраченные годы на отращивание. Но знаешь, нихрена к чёрту не изменилось, за исключением того, что теперь возле меня нет козла, который был способен угробить всю мою жизнь. А ведь я так молода». Я полностью с ней солидарна. Год назад я обрезала волосы в надежде изменить в себе что-то, надеялась, что жизнь тоже развернется на сто восемьдесят градусов, но поменялось немногое. Правильнее сказать вообще ничего, разве что свежее стала выглядеть. Ещё Хёри поделилась со мной своим одиночеством. Рассказала, что сбежала от родителей много лет назад, чтобы задышать полной грудью — её мама требовала от неё слишком много и девушка просто начинала сходить с ума от безысходности выбора, — и пусть она не жалеет об этом, но всё же Нам теперь абсолютно одна. Друзей у неё нет, кроме меня (хотя я всё ещё не могу спокойно назвать её подругой), родственников в Сеуле тоже, ну и соответственно возлюбленного. Хёри утверждает, что с такими как она редко кто хочет связываться, потому что у неё природный эгоизм, а ещё она способна идти по головам за целью. А мне она нравится. Она напоминает меня, только в её жизни не появился дьявол, поглотивший её душу, а посему девушка ещё в состоянии бороться. Я же уже сдалась и приняла свою участь. Изначально общение с Юнги я сократила по максимуму. Совсем избежать взаимодействия невозможно из-за рабочих моментов, но всё же. Хотя мой босс яростно противится этому, изредка приглашая на чашку кофе или просто заводя непринуждённую беседу в лифте. Первую неделю я угрюмо отмалчивалась и бегала от своего начальника, как в детском саду, но потом забила. Если не переходить определенные границы, то ведь ничего страшного не случится, правильно? Поэтому вскоре я всё-таки согласилась выпить кофе в молле рядом с компанией. Странным для меня стало его желание узнать обо мне больше. Юнги всё время задавал вопросы о моих вкусах, моем прошлом и моих увлечениях. Я же, не осмеливаясь влезать в его личное пространство, встречных вопросов не задавала, поэтому по сути ничего нового о нём так и не узнала. Зато он клешнями вытащил из меня историю знакомства с Чонгуком, любовь к произведениям Харуки Мураками и зависимость от горького кофе. Мне должно быть неловко, что мы стремительно сближались, точнее он со мной, ведь супруг дал чёткую расстановку держаться от Юнги подальше, но ничего похожего я не испытывала. Я ощущала комфортное спокойствие. А Гук со всеми своими прочерченными границами… достал. После работы я возвращаюсь домой первой, что-нибудь готовлю или заказываю еду, дожидаюсь мужа. До момента, когда порог квартиры переступает Чон, обычно я либо читаю, либо смотрю сериал, стараясь не держать в голове мыслей о нём, о Чжиын. Потом мы ужинаем, изредка обмениваясь какой-то информацией. Почему именно информацией? Да потому что в историях есть душа, а в его словах лишь конкретика и сухие пояснения. Но, тем не менее, слушаю его с упоением, наслаждаясь негромким мужским голосом. Потом Чонгук уединяется в зале и работает, пока я зависаю в душе. Не каждую ночь секс, по его настроению, по его желанию, а с утра всё по второму кругу. День чёртового сурка, но лучше так, чем кровоизлияние в мозг из-за болезненных поступков. Один раз он сводил меня в выходной в торговый центр прогуляться и развлечься. Как домашнюю собачку вывел погулять, чтобы не заванивалась в душной квартире. Именно так я себя ощущала. Словно я в каждом его поступке пытаюсь найти подвох и плохое отношение ко мне. Я знаю. Знаю. Это уже попахивает терпкой паранойей. Но я упиваюсь её запахом и разхреначиваю хрустальное сердце каждый раз сама. Я всё знаю, незачем меня тыкать носом в моё же дерьмо, как неразумного котёнка. Обратной дороги всё равно уже нет. Итак, наступило первое сентября. День рождения Чонгука. Несмотря на то, что с его именинами так же пришла и осень, на улице ослепительно и до духоты жарко. Девятый месяц календаря в Сеуле обычно тёплый, поэтому летние вещи никуда не прячу. Более того, можно носить бретельки и блузы с коротким рукавом, потому что дождей определенно станет меньше. Но если погода обещает быть прекрасной — моё душевное состояние отнюдь. В этот знаменательный день супруг решает нарушить идиллию и потопить наш и без того подбитый корабль. Проснувшись утром, я обнаруживаю пустую половину кровати. Сначала пугаюсь, думая, что проспала, и хватаю с прикроватной тумбы телефон, но вижу, что до звонка будильника ещё три минуты. С облегчением выдыхаю и плюхаюсь обратно на пушистые подушки. Короткие волосы расплескиваются по скользящему шелку и медленно опускаются, щекоча кончиками шею. У Чона пунктик на постельном белье, который меня немного раздражает. Эта атласная ткань … ох, какая же она неприятная. И холодная. Точно такая же пронизывающая кости, словно глыба льда, обнимающая тебя за горячие плечи. Сердце в груди стучит изо всех сил, циркулируя кровь и нагревая тело, а потом объятия Чонгука и шелковое покрывало… и я замерзаю, словно Джек при крушении Титаника. Ну или Роуз. Неважно. Звенит телефон, оповещая о том, что пора вставать. Я подчиняюсь этой маленькой трезвонящей сволочи и иду сразу в ванну. Слышу лишь угнетающую тишину, поэтому убеждаюсь, что супруг ушёл на работу раньше обычного. Пытаюсь не брать на свой счёт, потому что могут и правда быть срочные рабочие дела, но получается скверно. Всё равно накручиваюсь, как спираль на мысль, что он просто не хочет пересекаться лишний раз со мной. У нас слишком много воспоминаний об этом дне. Ведь именно в этот день пять лет назад я обрушила на крепкие только не первый взгляд плечи Чонгука столько боли, сколько за всю жизнь не испытала сама. Я так думаю.

***

— И ты думаешь, что хватит запонок? Серьёзно? — искренне удивляется Хёри, округлив глаза. На её предплечье весит бумажный пакет с кремовой блузой, которую блондинка купила около пятнадцати минут назад в каком-то бутике с названием на испанском. Остановившись возле меня, коллега с любопытством заглядывает в бархатную чёрную коробку с подарком для Чонгука. Уже минут сорок мы бродим по торговому центру, находящемуся через дорогу от работы для того, чтобы купить презент моему мужу на день рождения. Попросила Нам составить мне компанию в маленькую прогулочную вылазку. К тому же она и сама себе успела что-то прикупить. Я давно смотрела на эти запонки из белого золота с квадратным чёрным камнем. Они выглядят очень солидно и безусловно будут восхитительно смотреться с белоснежными рубашками Чона вкупе с его красивыми руками. Поэтому, с горем пополам притащив вечно отвлекающуюся на всякие безделушки и шмотки Хёри в ювелирный бутик, я приобрела подарок. Как только они оказались в моих руках, я странным образом ощутила прилив сил. Обычно редко испытываю какие-то положительные эмоции, делая что-то для других — скорее ничего вовсе не ощущаю, — но, когда дело касается Чонгука, меня словно подменяют. Превращаюсь в сентиментальную плаксу, коей никогда не являлась. — Ну они вообще-то чертовски дорогие, — недовольно бурчу, заметив на лице молодой девушки искреннее недоумение. Она переводит взгляд с изделия на меня и несколько секунд задумчиво взирает. — А как же прозрачные трусики и чулки? — очень серьёзно любопытствует, улавливая моё мгновенное замешательство. Честно слово, теряюсь из-за её вопроса и отчего-то вспыхиваю. А ведь я никогда не была излишне стеснительной. — Скажи, у тебя фетиш на трусы? — вздыхаю, захлопывая крышку бархатной коробочки и тут же пряча её в недра сумки. Блондинка хихикает и, вероятно гордясь собой, задирает нос. — Нет, просто считаю, что сексуальные игрища любой мужик оценит больше, чем какую-нибудь цацку, — оповещает, а потом весело сощуривается и бодает меня плечом, добавив: — Если он не импотент, конечно. Не сдерживаюсь и смеюсь, двинувшись в сторону эскалатора. Надо найти хоть какую-нибудь забегаловку, чтобы перекусить, иначе мой желудок сожрёт сам себя. — В этом вся фишка, Хёри. С женой можно трахаться, когда захочешь. Нам закатывает глаза, нагнав меня. — Отбросить в сторону одеяло и впихнуть в тебя свой жезл любви — это одно. А утолить сексуальные пристрастия и желания — это совсем другое, — утверждает коллега, завуалированно упрекнув меня. Я не распространялась о своих истинных отношениях с Чонгуком, предпочитая утаивать правду. Очень неловко обсуждать мои сердечные срывы с кем-то, а Хёри, я уверена, не упустит возможности влезть в наше говно поглубже. Ей там не место. — Предлагаешь мне нарядиться в костюм пантеры и отсосать ему? — шучу, красноречиво выгнув бровь. Мой вопрос ничуть не смущает блондинку, — она остаётся такой же расслабленной и невозмутимой. — Тебе виднее, что нравится твоему мужу. — Ох, Хёри, ты неисправима, — снова смеюсь. Почти подойдя к эскалатору, Нам внезапно затормаживает и прищуривается, разглядывая что-то сбоку. Скорее больше по инерции, чем из любопытства, тоже оборачиваюсь. Но ничего интересного не замечаю. Снующие туда-сюда люди, мальчишка подросток, раздающий листовки, картонные физиономии айдолов и актеров, рекламирующие магазин, и стеклянные перегородки, отделяющие бутики друг от друга. — О! Смотри, магазин секс игрушек. Пойдем? — воодушевленно восклицает девушка, беззастенчиво тыча пальцем в сторону чёрной вывески с пурпурными светящимися буквами «S e X». И не дожидаясь мой реакции, хватает меня за руку и уверенно делает шаг в сторону магазина для взрослых, но я отдёргиваю блондинку. — Нет, не пойдём, Хёри. — Да брось, пошли. — Нет, нет и ещё раз нет, — машу головой и конечностями для убедительности, когда коллега пытается вновь сцепить пальцы на моём запястье. Совершенно случайно замечаю краем глаза одиноко идущего мужчину в тёмно-сером привлекательном костюме. Ладони по его личному обычаю спрятаны в узких карманах брюк, а взгляд, как я уже привыкла видеть, скучающий и отсутствующий. — Пресвятые угодники, мелкая, там босс идёт! — отчего-то истерично взвизгиваю, хватаясь за тоненькое плечико Хёри. — Прячемся! — не теряется блондинка и тянет меня к тому самому магазину. Я поддаюсь, не сводя взгляда с босса. Мин Юнги вальяжно расхаживает по широким коридорам торгового центра и коротко осматривает рекламные вывески каждого бутика. По какой-то причине моё сердце волнительно грохочет в грудной клетке, разгоняя по венам взбудораженную кровь и приливая к щекам. Хоть всё и происходит в быстром темпе, я вижу всё, словно в замедленно съёмке. Вот молодой мужчина сонно зевает, крутит кончиком носа, наверное, чтобы почесать, а потом поворачивает голову чуть в бок и его взгляд впритык замирает на мне. — Поздно, он уже нас увидел… — сдавленно выдыхаю, продолжая смотреть на него. Босс едва заметно улыбается и оглядывает магазин для взрослых, вмиг повеселев. — Сейчас что-нибудь придумаем, — пыхтит Хёри сбоку. Юнги растягивает губы в скромной, но лукавой улыбке и качает головой, бросает очередной короткий взгляд в мою сторону, от которого по спине бегут мурашки, а потом отворачивается и продолжает свой путь. Обреченно вздыхаю, предчувствуя подколы со стороны начальства, и осуждающе гляжу на Нам. — Ты вцепилась в двери этого секс-магазина, будто в спасательный круг. Уже поздно что-то придумывать. Просто, сваливаем. В который раз я опростофилилась перед Юнги? Очередное испытание стыдом.

***

Ощущаю себя окрылённой, предвкушая вечернюю встречу с Чонгуком. Мало вероятно, что он будет в хорошем расположении духа, но меня одолевают счастье и радость. Это его именины, естественно, что сегодняшний день для меня так важен. На горло давит мохнатая объёмная лапа, как будто я задыхаюсь от переполнивших моё тело эмоций. Одновременно продлевающие жизнь чувства и удавка, лишающая её остатков. Зная, что муж придёт домой не раньше, чем через два часа, залетаю в квартиру, скидывая на ходу обувь. На крючок небрежно вешаю клетчатый блейзер и, скользя из-за капроновых колгот по паркету, мчусь в нашу спальню. В грудной клетке сердечко шумно стучит, ускоряя пульс, а улыбка разрывает мои губы. Забежав в комнату, озаряюсь, в поисках идеального места для того, чтобы спрятать подарок. Хочу сделать для него сегодняшний вечер идеальным. Под огромным плазменным телевизором стоит удлиненный комод из тёмного дерева и боковыми вставками цвета слоновой кости, на котором стоит множества коллекционных статуэток. С правой стороны у нас находится бельё: на верхней полке — Чонгука; на нижней — моё. Решаю, что он точно не будет копошиться в моих трусах и соответственно прячу туда запонки в бархатной коробке. Быстро переодеваюсь в домашнюю одежду и спешу на кухню. Ещё вчера я основательно закупила продуктов для того, чтобы приготовить праздничный ужин. Отыскав интересующие меня рецепты в интернете на планшете, вывожу их на изогнутый телевизор гостиной и широко улыбаюсь. Давно я не чувствовала такую лёгкость на душе. Погрузившись в готовку, перебираю в голове всякое. У меня под коркой мозга, словно архив. Все воспоминания, мысли, страхи, сокровенное разобрано на тоненькие цветные папочки и разложены в шкаф-полку по алфавиту, чтобы выудить и воспроизвести нужное без проблем. И если на ментальном уровне я законченный педант, то в жизни я предпочитаю бардак. У Чонгука всё с точностью да наоборот. Даже в такой, казалось бы, мелочи мы слишком разные и неподходящие друг другу. Говорят, противоположности притягиваются, но этот закон действует только в физике с магнитами. С людьми всё происходит иначе. Абсолютно разные люди находят что-то интересное в каждом из них, поддаются необузданным чувствам, эмоциям, зажигают всепоглощающее пламя, которое убивает всё и всех своими алыми язычками, а потом перегорают и опустошаются. И находят то, что их успокаивает. Человека, с которым есть что-то общее, с которым комфортно и не горячо. Нам с Чоном вместе не суждено, мы лишь мучаем друг друга, но, если для него не страшно порвать со мной, то я умру. Расстояние с ним вскроет мне вены. Отсутствие Чонгука в моей жизнь сродни отсутствию жизненноважных органов. Мои чувства к нему — неизлечимая болезнь. Поэтому всё, что мне нужно — это до последнего поддерживать жизнь и карабкаться наверх, несмотря на обломленные ногти, грязь под ними и израненные подушечки пальцев. Я его люблю. Поэтому не хочу прекращать это безумие. За очередными рассуждениями не замечаю, как заканчиваю приготовления. Время переваливает за девять, а мужа до сих пор нет. Расставив на столе столовые приборы, возвращаюсь в спальню, в которой осталась сумка с телефоном. Проверяю его на наличие звонков и сообщений. Ничего нет. Опаздывает. Вздыхаю и переодеваюсь в купленное на прошлой неделе винное платье на тонких бретельках. Хочу выглядеть сегодня хорошо. Для него. Не знаю, оценит он этот жест или нет, но в любом случае, — неважно. Я так поступаю не для того, чтобы меня погладили по голове и сказали, что я умница. Не для этого. Иду в зал, чтобы подождать супруга. Включаю американский сериал и погружаюсь в просмотр. Часы тикают и с каждой наступившей минутой на сердце груз становится всё тяжелее и тяжелее. Горло сдавливает от непрошенного кома. Тоска быстро возвращается ко мне, сжимая своей огромной лапой легкие. Чонгука всё нет и нет. Этот день он проводить со мной не хочет. И, наверное, у него масса на то причин. В начале первого ночи от разъедающего самобичевания отвлекает трель телефонного звонка. Ожидание превратилось в апатию, поэтому сотовый, несмотря на то, что экран гласит о входящем от мужа, беру с неохотою. — Слушаю, — стараюсь звучать ровно. Первое, что слышу — это бахающая музыка и смех людей. Клуб? — Приве-е-ет, Нора, — раздаётся на том конце радостно, словно собеседник жаждал разговора со мной. Вот только это не Чон. — Привет, Чимин. Что-то случилось? — сухо уточняю, а сердце вот-вот свалится со своего законного места в левой части груди и потеряется где-то внизу живота. — Ну почему ты такая? — досадно скулит Пак, но не даёт возможности мне вставить хоть слово, продолжив: — Совсем за Чонгука не волнуешься, да? Или он тебя предупредил о вечеринке? В общем, слушай. Он ужрался. Выкабенивается и ехать на такси не хочет, приезжай и забери своего ненаглядного. — Думаешь со мной он захочет ехать? — горько хмыкаю, сдав себя с потрохами перед Чимином. Сейчас он способен услышать мою боль и безысходность от несправедливости. Способен, но не заостряет на этом внимания, предпочитая не вмешиваться. После тех неосторожных слов, которые он мне сказал на свой день рождения пять лет назад, Пак вообще сторонится любого намёка на «погружение» в наши с супругом отношения. И это очень хорошо. На одну головную боль меньше. — Ну не будет же он в клубе ночевать, верно? — В городе полно отелей, может где-нибудь перекантоваться, — неосознанно грубо выплевываю и тут же осекаюсь, сильно зажмурив глаза. Вот же! Гнев где-то внутри меня вновь просыпается, бурля в венах и нагревая кровь. В последние пару месяцев я так легко ему поддаюсь… Слышу обессиленный вздох Чимина. — Послушай, — произносит мужчина и фоновые истошные звуки заглушаются. Видимо, вышел либо на улицу, либо куда-то ещё. — Твой муж перебрал, его пытается развести на бабки какая-то расфуфыренная мадам, он рвётся сесть за руль, потому что, видите ли, не нуждается в услугах такси, его тошнит и, кажется, его бесит, что ты до сих пор не здесь. Молчу. Вот нечего мне сказать. Я не там, потому что Чонгук никуда меня не звал. Я даже не знаю, в каком клубе они находятся. Да и что вообще можно ответить на эти высказывания? Конечно, мне уже плевать на гордость и обиду, которая только минуту назад разъедала мой мозг и душу, потому что я волнуюсь. Ведь, если Чон сказал, что не нуждается в услугах такси, то его ни в каком состоянии не уговорить и не посадить в чужое авто. — Говори адрес, сейчас приеду. Судорожно высыпала раздробленную в порошок таблетку в один стакан пива, затем — в другой. Ладошки вспотели от нервоза и страха быть пойманной, пальцы жутко дрожали, как у алкоголика, а сердце ужасно стучало, норовя разбиться о рёбра. Я озиралась по сторонам, надеясь, что опьяневшие подростки не обратят на меня внимания, и когда закончила свершать преступление, облегченно выдохнула. Осталось всучить выпивку нужным людям. Взяла в руки два стакана и, нацепив на лицо привычное отсутствующее выражение, направилась вглубь дома в поисках Чжиын. Меня всё ещё трясло изнутри, но я старалась держать себя в руках. Брюнетка нашлась в объятиях Чонгука. Игнорируя изнывающую душу, я подошла к ребятам и села на диван ближе к Джину. Безмолвно протянула парню спиртное, мол, предлагая, а он, ничего не подозревая, принял. Поблагодарил коротким кивком и принялся жадно глотать. Из всей нашей компании пиво пили только Джин, Чжиын и иногда я, остальные выпендривались и предпочитали что-то посолиднее. Именно поэтому я решила подсыпать афродизиак Сокджину. Да простят меня Боги, но больше сидеть сложа руки я не могла. Мой мозг на почве съедающей изнутри ревности отключался. Совершенно не знала, как свершить задуманное, но начало положено. — Будешь? — спросила у Чжиын, когда словила её изучающий взгляд на себе. Она, скорее всего, видела мои совершенно обезумевшие чувства к Гуку, но ничего мне не говорила. Просто наблюдала, а иногда, как казалось мне, насмехалась, смотря свысока. Конечно, какая-то простушка смогла ловко прибрать к рукам принца, которого сильно и беспрекословно любила принцесса. Корону отобрали и забрали титул. Я бы тоже злорадствовала. — Давай, — улыбнулась Ли, взяв у меня из рук высокий стакан. Судорожно выдохнув, бросила беглый взгляд на Чонгука, ощутив под языком кислую и горькую слюну. Он выглядел счастливым. Улыбался лучезарно, смотря на профиль своей девушки, словно держал в своих крепких руках хрупкий мирок и оберегал его ото всех. А в глазах космос, фиолетовый с искрящимися голубыми звездами. Ненавижу его за то, что он испытывает взаимность, которой лишил меня. Хотя нет. Не его. Ненавижу Чжиын, что отобрала его у меня. Следующие пятнадцать минут я пристально наблюдала за своими «жертвами». Чонгук ушёл с Тэхёном и Чимином соревноваться в метании каких-то там мячиков во двор, а я и остальные так и остались в зале. Джин заметно вспотел и нервничал, то облизываясь, то глубоко дыша, что означало — наркотик действует. Бугор в его штанах становился заметным, из-за чего без предупреждений Сокджин поднялся и быстрым шагом убежал в самую крайнюю спальню. Решила проверить и удостовериться в его состоянии, поэтому, оглядываясь и убеждаясь, что остаюсь неинтересной персоной в толпе подростков, подошла к двери. Приоткрыла дверь, на секунду обрадовавшись, что он не заперся, видимо, так торопился, и незаметно подсмотрела в щель. Юноша сидел на краю кровати с припущенными штанами и резкими движениями мастурбировал, откинув голову назад. Мои щеки вспыхнули, а сердце заколотилось, как умалишенное. Мне было до чёртиков страшно и стыдно за свои поступки, но жалеть я не собиралась. — Что ты делаешь? — раздался над ухом осипший женский голос. Меня передёрнуло, и я мгновенно обернулась, заперев плотно двери. Округлёнными от удивления глазами смотрела на покрасневшую Чжиын. Её мокрые губы блестели от слюны, ноги дрожали, а взгляд потерял всяческий фокус, беспорядочно блуждая по моему лицу. — Н-ничего, — пробурчала, отступив от неё на шаг. — Что-то мне не хорошо, Нора. Я испытывала странные ощущения, глядя на беспомощную и обезоруженную девушку. С одной стороны внутренности сжались от своей виновности в происходящем, а с другой — я ликовала. Слабо улыбнувшись Ли, протянула руку и осторожно прикоснулась к её плечу, на что она ойкнула и отпрянула, заскулив. Ничего себе реакция. Может, я переборщила с дозировкой? — Иди сюда, Чжиын, — достаточно грубо произнесла и схватила растерянную девушку за запястье, игнорируя странные звуки и всхлипы с её стороны, и несколькими движениями впихнула соперницу в спальню к Джину, плотно заперев двери. Некоторое время чувствовала сопротивление — она дёргала с той стороны ручку, но попытки быстро прекратились. Минуту-другую я ничего не слышала. Абсолютная тишина. Мне пришлось даже прислониться ухом к деревянной поверхности, чтобы понять, что там происходило. И меньше чем через минуты три мой слух разрезал громкий девичий стон. Отскочив от двери, я испуганно смотрела в сторону запертой спальни. Что я, блять, наделала? Глаза вмиг защипало от слёз. Какая же я мерзкая! Тошнит от самой себя. Я ведь именно этого и добивалась, так почему же я чувствовала себя так отвратительно? — Нора, ты видела Чжиын? — как гром среди ясного неба вопрос из уст Чонгука. Слишком заметно вздрогнула и перевела взгляд на парня. В глазах застыли слёзы, в горле ком, в душе проснулась ненависть к себе, сердце болезненно трепыхалось, а рука всё равно вопреки испытываемой несправедливости дёрнулась и указала на дверь спальни. Я видела, как что-то сорвалось внутри Гука. Как за одну секунду он сломался. Как его душа утонула в болоте, превращая его в бездыханного утопленника. Как я собственными руками вывернула его наизнанку, подложив частичку его самого, его возлюбленную, под другого человека. Чонгук не способен прощать, но падения на дно с высотки ему было уже не избежать. Я монстр, саморучно уничтоживший то самое дорогое, что я хотела сберечь для себя. Монстр, посмевший вонзить нож в спину Чона в его же день рождения. Именно это крутится в памяти, пока я подъезжаю в такси к клубу. Глупо было с моей стороны что-то ждать от сегодняшнего дня. Немудрено, что в конечном счете супруг предпочел моей компании небытие. Чжиын всё ещё преследует его сердце, отдаляя меня все дальше и дальше от него. Тот мой отчаянный шаг ничего кроме боли обеим сторонам не принёс. На несколько секунд замираю перед входом в клуб, разглядывая вывеску. Оранжевая неоновая надпись на английском языке витиеватым почерком гласит: «Only you», напоминающая больше какой-то рекламный лозунг, нежели название заведения. Может, ну его? Может, к чёрту все эти старания, всю эту любовь и Чонгука туда же? Где дверь на выход к свободе? Может быть, мне, действительно, стоит сейчас развернуться и бежать, куда глаза глядят? Я совершила ошибку, я оступилась и согрешила, но всего один раз. Неужели, я теперь должна расплачиваться за это всю свою жизнь? — Пришла, — слышу сбоку хриплый голос Тэхёна. Поворачиваюсь и лицезрю картину маслом. Пьяный Ким стоит, шатается, смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц и самозабвенно курит. Ощущаю исходящее от него недружелюбие, но ничего в ответ не испытываю. Мысли о побеге сдувает попутным ветром, поэтому я смаргиваю наваждение, сжимаю покрепче в руке мобильник и подхожу к другу Чона. — Чимин мне позвонил, — зачем-то объясняю и, буквально, вырываю из изящных пальцев Ви сигарету. Молодой мужчина недовольно хмурится, смотря на меня сверху вниз. Выбрасываю никотиновую палочку в ближайшую мусорку и говорю: — Отведи меня к нему. Даже имени не хочу вслух произносить. — Чимин думает, что Чонгук хочет тебя видеть, но ошибается, — оповещает Тэхён, наступая на меня. У меня складывается впечатление, что он мне за что-то мстит, и посему пытается надавить и выпотрошить душу. Но у него ничего не выходит. Ни у кого ничего уже давно не выходит, кроме Чона. — Избавь меня от своей желчи, Ви. Просто сделай, что я прошу, — устало говорю и толкаю мужчину в плечо, когда он подходит непозволительно близко. — То, что ты увидишь, тебе не понравится. — Оу, ты переживаешь за меня? Но вместо ответа следует лишь низкий обволакивающий слух смех Тэхёна. Он проводит меня внутрь клуба, ловко минуя толкающихся пьяных людей. Мы поднимаемся на второй этаж, где народу значительно меньше, и входим в самую дальнюю ВИП-комнату, спрятанную ото всех глаз. Первое, на чем фокусируется моё внимание — это довольно-таки приторные ароматизаторы. Пахнет чем-то сладким и до невозможности возбуждающим, повсюду дым, создающий душный туман, а свет приглушенный с играющей светомузыкой в противных розовых и фиолетовых оттенках. Осматриваюсь, прикрывая нос ладошкой. Вижу Чимина с двумя девушками, елозившими на его коленках. Он беззастенчиво гладит одну по пояснице, а вторую вылизывает в губы, совсем не заботясь о том, что дома его ждёт любящая Сонми, с которой он уже третий год встречается. Все мужики такие козлы? Слышу противное хихиканье и сразу же замечаю с какой-то длинноволосой брюнеткой, чем-то напоминающей Чжиын, Чонгука. Он что-то бурно ей рассказывает, беспорядочно жестикулируя руками и заливает в себя всё больше и больше спиртного. Меня раздирает. Словно стая взбешенных кошек ревность вцепляется своими длинными ядовитыми когтями в мою плоть и пытается разорвать меня в клочья. Набираю полную грудь воздуха, чтобы хотя бы на четвертинку унять необузданные чувства. И в эту секунду меня совершенно случайно замечает муж. — О, мартышка, — от уха до уха улыбается Чон, припомнив моё школьное прозвище, которое он же мне и придумал. Хмурюсь и недовольно пилю затылок мурлыкающей что-то отвлекшемуся мужчине брюнетке. – Как тебя там? Знакомься — это моя жена. Правда, красивая? Супруг подскакивает с кожаного персикового дивана и встаёт за моей спиной. Хватает меня за плечи и подталкивает ближе к незнакомке. Злобно смотрю на девчонку, не обратив никакого внимания на излишнюю активность Чонгука. Он слишком пьян, чтобы придавать значение его бредням. Незнакомка перепугано округляет глаза и неловко мне кланяется в приветствие, я же готова вцепиться в её волосы, но держусь. Наверное, она не ожидала, что здесь появится его жена. — Поехали домой, — мой голос звучит, как сталь. Отвожу взгляд от брюнетки и поворачиваюсь к Чону. Мужчина тут же куксится, как маленький ребенок и дует губы. — Но ещё рано. Исходя из того, что мне сказал Чимин, когда позвонил, я ожидала увидеть раздраженного и взвинченного парня, а не игривого и развеселого. Бесит. Я дома извожусь, думаю, что он не хочет меня видеть, а на самом деле ему просто стало необходимым развлекаться. Чёртов Чон Чонгук! — Если ты не собираешься возвращаться, то я поехала одна. Дай ключи от машины, — и требовательно вытягиваю ладонь. Проскользнувшая грубость в моём тоне становится заметной, и мужчина мгновенно реагирует. Он всегда остро воспринимает негативные действия в его сторону. Хмурится и поджимает губы, впиваясь сильными пальцами в мои тонкие плечи. Морщусь из-за саднящих ощущений и задерживаю дыхание, чтобы не издать никакого звука, выдающего боль. — То есть ты приехала сюда за моей машиной, а не за мной? — рычит он. Отвожу взгляд, чувствуя нарастающее в теле волнение. Наверное, внешне не заметно, но изнутри я вся съёживаюсь от потемневшего взгляда мужчины. В местах, где он касается горит, а сердце неконтролируемо забивается, как раненный зверек. — Зачем ты устраиваешь цирк, Чонгук? Ты едешь домой? — пытаюсь успокоить его, но, кажется, получается прескверно. Своими словами я только раззадориваю его. Брюнет шумно выдыхает, кидает предупредительный взгляд за мою спину, отчего я непроизвольно поворачиваюсь через плечо и вижу встрепенувшегося Чимина, в секунду потерявшего интерес к своим девочкам. В его глазах читаю некое недоумение. Наверное, он видел в каком хорошем и веселом расположение духа именинник и посему не думал, что моё присутствие принесет с собой очередную ссору. Видимо, мы с Чоном, как огонь и вода. Один всегда пытается убить другого. — Я похож на клоуна что ли? — недовольно бурчит супруг, наклонившись к моему лицу. В нос ударяет кислый запах перегара, а щеки опаляет обжигающее дыхание, напоминающее мне воздух в жерле вулкана. Кладу руки на его запястья, успокаивающе поглаживая пальцами кожу, и смотрю с бескрайней преданностью в чёрные сливающиеся с зрачками глаза, взирающие на меня с нескрываемым негодованием. Этот жест действует. Хищный зверь смягчается и уже не выглядит таким пугающим. Хватка на моих плечах ослабевает, и я даже ощущаю, как придвигается ко мне Чонгук, обжигая ледяной пряжкой ремня низ живота через тонкую ткань пижамной майки, которую я в спешке не стала переодевать. Просто накинула на плечи чёрный блейзер, чтобы не замёрзнуть и скрыть спальную вещь. — Поехали домой, — очень тихо прошу его, с замиранием сердца рассматривая мужественные скулы, обворожительные губы, покрасневшие от вина, затуманенные очи, обрамленные подрагивающими ресницами и россыпь мелких родинок, чьё местоположение я изучила очень давно настолько хорошо, что способна отыскать каждую с закрытыми глазами. — Ты серьезно меня любишь? — выдыхает вопрос Чон, вводя меня в ступор. Все фоновые звуки смешиваются в бесперебойный шум в ушах, выбрасывая меня из реальности, как полумертвую рыбешку на сушу. Язык прилипает к нёбу, а сердце отчебучивает невероятный, неведомый и обезумевший ритм, словно внутри меня кто-то беспорядочно бьёт палочками по барабанной установке. Вся грудь сдавливается от грохота, превращая меня в безмолвную статую. Что за издевательство? Почему он так просто каждый раз метает ядовитые дротики в мою душу? У него остались сомнения насчет моих чувств? Что-то эфемерное, живущее внутри меня, скручивается в тугой узел, выбивая весь дух через болезненный выдох. Я отчётливо слышу сухую усталость из уст мужчины, а выражение его лица даёт мне понять, что ему вовсе не нужно быть любимым мной. Больно. Раздирает и кровоточит незажившая рана, которая, наверное, никогда не станет просто напоминающим об этом безобразии шрамом. Просто оставьте меня в покое, умоляю. — Что ты хочешь услышать от меня? — хрипло выдыхаю. Чонгук тоскливо усмехается, убирает от моих плеч руки и опускает взгляд. — Да ничего я не хочу слышать. Просто хоть раз что-то почувствовать или увидеть… — и замолкает. Я продолжаю чего-то ждать, затаив дыхание. Что он пытается этим сказать? Но пояснений к моим безмолвным вопросам не следует. — Ладно. Поехали домой.

***

Когда везу его домой, ощущаю на себе и своём горбу всё алкогольное опьяненье супруга. Чон еле передвигает ногами, всё время заваливаясь на меня и что-то невнятно хихикая себе под нос. Трижды тянется к моим губам в попытке урвать поцелуй и несчитанное количество раз распускает руки, выкрикивая что-то в духе «имею право трогать свою жену в любых местах». Да я и, собственно, не сопротивляюсь. Позволяю ему делать всё, что заблагорассудится. Переступив порог квартиры, Чонгук тут же скатывается по стене и удобно усаживается попой на прохладном полу. Вздыхаю, снимаю обувь, стаскиваю туфли с супруга и кое-как поднимаю мужчину на ноги. Веду его в спальню и роняю расслабленную тушку на огромную кровать. Он сопит и ворочается, бухтит о том, что в одежде ему неудобно. Послушно сажусь на край постели и расстегиваю пуговицы на рубашке. Избавляю могучие плечи от белоснежной ткани и мучаюсь от желания урвать близость, как путник в пустыне от жажды питья. Неловко и как-то рвано, игнорируя пылающие щеки, снимаю с крепких натренированных бедер брюки и одним движением накрываю Чонгука одеялом. Сглотнув вязкую слюну, убираю его одежду в шкаф, переодеваюсь полностью в пижаму и ложусь рядом с мужем. От него воняет, не сказать иначе, галимым спиртом, волосы впитали противный запах кальянного дыма с примесью ароматизаторов, немного потом. Очень интенсивное проходило у него, видимо, общение с той сучкой. Раздраженно выдыхая прямо в лицо засопевшему супругу, прикрываю веки и пытаюсь отогнать от себя желание врубить ему по лбу за выходки. Настолько негодую и злость подкатывает к горлу, что нет сил даже разглядывать лицо Чона, поэтому с фырканьем отворачиваюсь и закрываю глаза. Но проходит не больше десяти минут, как чувствую холодные пальцы, скользнувшие под ткань пижамной майки, на линии позвоночника. Медленно он ведёт ими вверх, прижимаясь всем телом ко мне со спины. Вытягиваюсь и замираю, пропуская удар сердца. Через тонкую одежду ощущаю рельеф пресса, мужественную силу, окутавшую меня от плеч до самых пят, и пылающее дыхание в затылок. У меня кружится голова, поэтому хватаюсь длинными пальцами за дурацкие шелковые простыни и до треска сжимаю. Реагирую на его близость, как неопытная малолетняя дурочка, что невероятно злит. Почему я просто не могу привыкнуть к тому, что он мужчина, что так или иначе ему нужен секс, что, если ему хочется, он берёт. Всё время стесняюсь и краснею, как в первый раз. Шумно охая, вытягиваюсь, потому что ладошка Чонгука довольно резко и грубо перемещается со спины на оголенную грудь, сжав её так, что сосок оказывается в ловушке между пальцев. Дрожь, как гром окатывает рывком тело, отдавая покалыванием внизу живота. Он просто сводит меня с ума своими ловкими полусонными движениями, мокрыми и короткими поцелуями в шею, инстинктивными движениями тазом, имитирующими акт, жаром своего тела. Сводит меня с ума просто своим существованием. И вот я готова сдаться ему во власть, как всегда, как уже привыкла, но Чон всё рушит. Толкает меня в спину и сбрасывает с обрыва. Снова. — Сегодня ты пахнешь по-другому, Чжиын, — осипшим голосом сквозь сон шепчет муж, глубоко вдыхая запах волос. Мне кажется или моё сердце сорвалось с петель и улетело куда-то вниз? Или это душу облили кислотой? Больно. Блять, так больно, что хочется выблевать всю блядскую любовь к этому человеку напротив или закопать себя под землю, чтобы сбежать от него. Я просто больше не могу. Это уже слишком. — С меня хватит, — скулю вслух и выпутываюсь из родных крепких рук. Щеки опаляют разъедающие плоть слёзы, скатываются по подбородку и уходят в небытие. Как и остатки моего терпения. Босыми ногами шлепаю прочь из нашей спальни, не желая сегодня оставаться рядом с ним. Спать ложусь в гостиной на диване, несмотря на то, что сон в эту ночь так и не приходит.