Two Souls on Fire

      Повсюду яркие огни, слепящие глаза. Шум. Вой серены. Красные вспышки света.       Ужасная боль, расползающаяся по всей длине руки. Томас едва в силах переставлять ноги. Парень озирается по сторонам. Всё бешено крутится, вращается из стороны в сторону. Ему трудно сфокусировать свой взгляд на чём-то одном. В ушах свистит ветер, который позже сменяется истошным криком. Это его голос? Он так сломлен и разбит, что у любого кровь застынет в жилах. — Нет! — разрывающий на куски вопль.       Перед глазами искалеченное и искровавленное тело сестры, лежащее на холодном асфальте. Безжизненные глаза, уставившиеся в одну точку. А ведь только час назад она улыбалась и смеялась, её глаза блестели счастьем и жизнью. Жизнь и смерть… Всего лишь два мгновенья. Был человек, а в следующую секунду его уже не стало.       Силы окончательно покидают Томаса, и он падает на колени. Ему плевать на физическую боль, равно как и на себя в целом.       Это его вина. Только его и ничья больше. Он убил свою сестру. Человека, которого любил больше всех на свете.       Томас с ужасом распахивает глаза. Шум биения сердца отдаётся в ушах с небывалой силой. Он давно должен был привыкнуть к подобному пробуждению, но каждый раз для него как первый. Эти кошмары всегда слишком правдоподобны, они заставляют ещё раз пережить всю ту боль и страдания. Кажется, что они ни на минуту не оставляют тебя: преследуют повсюду, следят за каждым шагом.       Томас кричал во сне. Неудивительно. Он чувствует мокрые дорожки на щеках и солоноватый вкус во рту. — Чёрт! — со всей силы парень швыряет подушку в стену.       Томас вытирает одеялом слёзы, перемешанные с потом, и просто лежит, уставившись в открытое окно. Сна больше нет ни в одном глазу. Единственного видения за ночь вполне достаточно, чтобы отбить какое-либо желание. Он не даст себе больше сомкнуть глаз этой ночью. Часы на прикроватной тумбочке показывают, что до рассвета ещё очень далеко. Что ему теперь делать?..       Когда Томас засыпал, Ньют был здесь, с ним в одной комнате. Но сейчас парень даже малейшего понятия не имеет, где носит этого призрака. Неожиданно для самого себя Томасу приспичило с кем-то поговорить. Так не хочется оставаться одному в этой мрачной комнате наедине с мучающими его кошмарами. — Ньют? — тихо спрашивает парень, не особо надеясь получить ответ.       В ответ молчание. От мучительной тишины, царившей в комнате, Томасу хочется завыть.       Парень поднимается на локтях и тянется к тумбочке, чтобы включить светильник. Когда видимость становится лучше, Томас видит копну светлых волос и её обладателя, расположившегося на кресле и мирно посапывающего. Эдисон трёт глаза, думая, что ему мерещится. Ньют в буквальном смысле излучает свет и переливается, словно лучи солнца пронизывают его насквозь. Томас думает, что окончательно сошёл с ума, но не может оторвать глаз от этого удивительного явления. Ньют сейчас напоминает хрупкого ангела, только крыльев не хватает до полноты образа. Он выглядит так безмятежно и умиротворённо, что Томасу самому на мгновение стало легче, будто всё спокойствие Ньюта передалось ему. Правда, затем Томас вспоминает, как всего пару часов назад этот святоша угрожал ему, и теперь призрак не кажется ему таким беззащитным.       Парень замечает, как блондин начинает ворочаться и тихо бормотать. Томас тут же, сильно сожмурив глаза, накрывается одеялом. Он не в силах объяснить свои действия: всё получилось как-то непроизвольно. — Кхм, — прокашлялся Ньют. — Ты что-то хотел? — потягивается призрак, протирая глаза. Увидев странный шевелящийся кокон из одеяла, он удивлённо вскидывает брови.       Услышав шёпот, Томас замечает, что спросонья голос Ньюта звучит более грубо, даже можно сказать, с некой хрипотцой. Эдисон выбирается из-под одеяла, но прежде еще раз утирает краем одеяла мокрые глаза и щеки. — Ты спишь? — первое, что приходит ему в голову. — Я думал, что привидения… — не успевает договорить парень. — Привычка, знаешь ли, — зевает Ньют, после чего грациозно отбрасывает светлую чёлку с глаз.       На лбу у Томаса проступает еле заметная морщинка, которая свидетельствует о том, что парень явно чем-то озадачен. — Как оно вообще? — неожиданно выдаёт Эдисон. Ему стало весьма любопытно: не каждый же день встречаешь мёртвого человека. Эдисон не был уверен, что ему стоит разговаривать с Ньютом, но в то же время, что ему уже терять?..       Блондин сначала хмурится, но затем на лице появляется лёгкая улыбка, не предвещающая ничего плохого. Томас облегченно выдыхает. — Ты за этим меня разбудил? Чтобы узнать получше о загробной жизни? Ты, должно быть, прикалываешься? — спрашивает Ньют, забавно жмурясь. Глаза всё ещё не привыкли к свету.       Томас опускает подробности, что ему просто стало страшно. Он старается гнать ночные кошмары прочь из своей головы, пытается отвлечься чем-нибудь другим, например разговором с Ньютом. — Почему нет? Я не хочу больше спать, — уверенно, насколько это вообще возможно, отвечает парень, стараясь заставить самого себя в это поверить. Он устраивается поудобнее на кровати, приготовившись слушать рассказ призрака. — И что именно ты хочешь узнать? — поворачивается на другой бок Ньют и подкладывает руки под голову, выжидающе смотря на парня.       Конечно же, Ньют заметил уставшее выражение лица Томаса, заметил и глаза, находящиеся на мокром месте. И, несомненно, призрак слышал, как тот беспокойно спал ночью, как бормотал, стонал и кричал, не то чтобы громко, но Харрисону было этого достаточно. Ещё тогда, на кладбище, Ньют понял, насколько тяжелое состояние у Томаса. Чтобы сделать такие выводы вовсе не обязательно иметь высшее образование и профессию психотерапевта. Призрак повстречал многих людей, сломленных горем, и при жизни, и после, но настолько убитых потерей близкого человека ему не доводилось видеть. Это одновременно удивляло его и пугало, но Харрисон молчал, по крайней мере, пока что. Сейчас Томас хотел поговорить, и Ньют вовсе не был против. Слишком долго он был одинок, слишком долго молчал. Томас не был похож на большинство его бывших знакомых: не пугал и не вызывал отвращения. Образ жизни Томаса кардинально отличался от Ньюта. Слишком разные, и конечно, будь Ньют жив и встреться парни, они бы вряд ли поняли друг друга. Но сейчас, при таких обстоятельствах, Харрисон был вовсе не против. — Тебе было больно? — спрашивает Томас и, последовав примеру Ньюта, поворачивается на бок, встречаясь с тёмными глазами призрака.       Он столько раз думал об этом. Вспоминая о Терезе, Томас задавался этим вопросом изо дня в день. Смерть в прямом смысле заполонила все его мысли. Сколько раз парень задумывался о суициде, сколько раз он искал менее болезненный способ покинуть этот мир. Десятки? Сотни? Сейчас, конечно, он думает об этом реже, но всё же… — Разбиться об асфальт, пролетев девять этажей — так себе удовольствие. Не советую повторять моих ошибок, — абсолютно с невозмутимым выражением лица отвечает Ньют, словно говорит о самых обыденных вещах, как прогноз погоды или старенькое телешоу.       Томас вздрагивает, представляя себе эту картину. Бездыханное тело. Воспоминания вновь накрывают его с головой. Психика парня давно уже сдавала, что даже врачам стоило бы оставить благоприятные прогнозы об её полном восстановлении. Такая мучительная смерть абсолютно не устраивала Томаса, а пугала до чёртиков. Лучше уж перерезать вены, как нынче завелось у подростков. — Первые секунды больно, а затем ничего, перестаёшь вообще что-либо чувствовать, — продолжает призрак.       Как всё легко. На самом деле, Томас в какой-то степени завидовал Ньюту. Возможно, многим этого не понять, но Эдисон настолько устал: устал от себя, от других, от этого несправедливого и ужасного мира в целом. Ему не хотелось ничего, точнее, он просто мечтал ничего не чувствовать.       И знаете, почему Томас завидовал Ньюту? Да потому что тому хватило силы покончить со всем этим, а ему нет. Эдисон считал несправедливым, что кто-то может так легко распрощаться со своей жизнью, наплевав на чувства близких, а кому-то приходиться терпеть, потому что не плевать на любящих его людей.       Тем не менее, Томасу было ужасно интересно, что же всё-таки заставило Ньюта решиться на это, какие цели и мотивы он преследовал, от чего пытался сбежать. Парень не был уверен, может ли он вообще это спрашивать. Мало ли… — Спрашивай уже, что хотел. Только по одной твоей мордашке всё видно, — будто прочитав мысли, выдаёт блондин, разминая затёкшую шею. — Зачем ты ищешь сестру? — У Томаса было слишком много вопросов, и решил он начать с самого непонятного и интригующего. Зачем-то он же делает это, только Томас не может найти тому логичное объяснение.       Эдисон в очередной раз замечает, как кардинально меняется выражения лица Ньюта при упоминании его сестры. Он хочет казаться сильным, но Томас отлично знает этот грустный блеск в глазах, подрагивающие ресницы и крепко сомкнутые челюсти, не позволяющие эмоциям выйти наружу. Ньют любит свою сестру. Возможно, даже очень. Но зачем он тогда заставил страдать её, причинил такую ужасную боль? Томас отлично знает, какого это, лучше кого другого знает, что потеря брата или сестры хуже самой настоящей пытки. — Я не успел ей кое-что сказать, — вздохнул Ньют, сдерживая гримасу отчаяния.       Голова Томаса разрывается от массы вопросов. Быть может, не успел попрощаться? Но разве у него не было времени, чтобы всё хорошо обдумать и закончить со всеми делами? Почему ему приходится искать собственную сестру? «В любом случает, он сам виноват», — приходит к выводу парень. Неожиданно Томас почувствовал уже хорошо знакомое чувство несправедливости и злости. Не хотел бы он оказаться на месте сестры Ньюта. — Нужно было об этом думать раньше, например, прежде чем шагать с девятиэтажки, — как бы в упрёк кидает Томас. — Что? — опешил Ньют. Всем своим видом блондин выражал недоумение, будто его застали врасплох. Но затем всё встало на свои места, и Ньют понял, в чём здесь дело. — Я не прыгал, и никогда бы не сделал этого. Мне помогли, — с досадой опроверг Ньют. — Вот так вот, Томми, — на лице призрака легла мрачная улыбка.