Two Souls on Fire

— Я не прыгал, и никогда бы не сделал этого. Мне помогли, — с досадой опроверг Ньют. — Вот так вот, Томми, — на лице призрака легла мрачная улыбка.       В это же мгновение в Томаса будто ударяет сотни молний. Первые секунды он даже не шевелится. Замерев на месте, парень просто молчит, прожигая взглядом дыру в Ньюте. — То есть, как помогли? — ошарашенно выдаёт Эдисон. Он прямо-таки чувствует, как вся поступившая информацию бурлит, заставляя мозги кипеть. — Думаю, ты не хочешь знать эту историю, — спокойным тоном отвечает Ньют, отводя взгляд. — А я думаю, что хочу. Расскажи, — просит Эдисон, не скрывая своего желания. Теперь фигура Ньюта стала ещё более загадочной в глазах Томаса.       Ньют никому не рассказывал. Настоящих друзей у парня при жизни не было, и никто не был как следует знаком с Ньютом. Многим лишь казалось, что они знают Харрисона, но они крупно ошибались. Единственным человеком, которого парень любил и кому доверял, была его сестра. Она и делила тяжёлую судьбу брата напополам. — Чёрт с тобой, ладно, — ругается Ньют, всё ещё не осознавая, что собирается сделать.       Он не знает, почему решается открыть всю душу Томасу, ведь Эдисон ему абсолютно чужой человек, никто. Призрак задаётся этим вопросом, но найти точный ответ ему так и не удаётся. Наверное, просто захотелось рассказать всё, что накопилось у него на душе за семнадцать лет. Томас был тем человеком, который вызывал доверие только одним своим видом. К тому же Ньют успел многое услышать и увидеть, находясь рядом с парнем, а для Томаса призрак так и оставался одной сплошной загадкой. Нечестно. Тяжело вздохнув, понимая, что пути назад нет, Ньют начинает свой рассказ: — Последние три года мы с сестрой находились в системе усыновления. Мать умерла от инфаркта, а отец спустя год окончательно спился. Так ему и надо, ублюдку. Это он довёл её. Постоянно бухал, поднимал руку — вот сердце и не выдержало. — Когда Ньют говорит об этом человеке, его глаза горят лютой ненавистью. — После смерти мамы наша жизнь стала ещё больше походить на ад: отец постарался. Оказавшись наконец в приюте, мы были несказанно рады. Из-за такого отца все связи с родственниками были разорваны. Уверен, что они даже не знали о нашем с Соней существовании. Первое время всё было нормально, но потом для нас с сестрой нашли приёмную семью. Спрашивать, конечно же, у нас никто не стал. Только так полетели в эту психушку. С виду вполне нормальная семья, но на самом деле, чёрт возьми, что у них творилось. Я уж постарался, чтобы нас забрали оттуда. Вслед за той была вторая семья. Отправили к какому-то извращенцу, а вот это уже было, действительно, страшно. Знаешь, я всё-таки удивляюсь, как земля вообще носит таких мразей. Я разбил машину главы семейства, а потом и его морду разукрасил. В итоге загремел в колонию для несовершеннолетних из-за того, что всего лишь пытался защитить сестру. Таким образом, нас с Соней всё-таки разделили, хоть и не имели на то никакого права. Но всем плевать на чувства и благополучие детей, главное — это поскорее избавиться от них. Я оказался в специальном месте для трудных подростков-правонарушителей, а сестра осталась в прежнем приюте до того времени, пока не найдут новую семью. Считали, что так у неё будет больше шансов попасть в хороший дом. Тем временем все, кто окружали меня, славились, например, торговлей тела, какими-нибудь зависимостями или употреблением и продажей наркотиков. И среди них был я — человек, испортивший имущество и нанёсший вред здоровью своему опекуну. Я знал, что мне там не место. Я должен был быть рядом с Соней, защищать её и поддерживать, как пообещал когда-то маме и себе. — Когда парень говорит о сестре, его сердце болезненно сжимается, а в голосе проскальзывают нотки грусти и печали. — На тот момент мне было семнадцать, и я уже вдоволь насмотрелся на жизнь и людей, что окружают нас. Желания жить у меня абсолютно не было, и единственным, что меня останавливало от всех глупостей, была Соня. По достижению совершеннолетия я хотел забрать сестру, став её законным опекуном.       Чем больше Ньют рассказывает, тем больше открываются глаза Томаса и тем сильнее он разочаровывается в людях. У него просто не укладывается в голове, насколько жесток и беспощаден мир. Некоторое Эдисон испытал и на собственной шкуре, но рассказ призрака заставляет его взглянуть на всё под абсолютно новым углом. — Конечно, государство выделило бы какое-то местожительство, но откуда у меня были бы деньги, чтобы оплачивать элементарно даже самое необходимое?.. Школу я не успел закончить. Да и кто возьмёт на работу человека с такой репутацией, как у меня? Как раз вовремя мои братья по несчастью предложили непыльную работёнку, за которую пообещали неплохую оплату, которой мне с сестрой хватило бы на первое время. Не самое лучшее решение, чтобы улучшить свою репутацию и личное дело, но я согласился. Ребята были давно в этом деле, и я вроде как поверил им. Но практически в самую последнюю минуту моя совесть дала о себе знать, и я отказался, пообещав, что не выдам их. Я оказался последней сукой, потому что из-за меня всё дело чуть не прогорело. Я понимал, что подставляю парней, но факт, что я могу навсегда забыть о Соне в случае неудачи, всё-таки остановил меня. К счастью для парней, но не для меня, сделка прошла успешно, и они получили свои деньги. Они простили мне мою оплошность, и всё было нормально ровно до того момента, как их грехи чуть не всплыли наружу. Боясь, что я могу их выдать, парни решили в прямом смысле этого слова избавиться от меня. Одним вечером нам как обычно удалось вырваться и прийти на крышу. Мы пили пиво, и видимо, пока я не видел, мне подсыпали какую-то дрянь, потому что вскрытие выявило наличие наркотических веществ в организме. Прежде я никогда не употреблял, не считая единичного случая с обычной травкой. Сомнений не было, что так они заметали все следы. Нужно отдать должное, они хорошо постарались: практически все улики указывали на самоубийство. Когда я словил приход, им не составило большого труда столкнуть меня с крыши: я ведь даже не сопротивлялся. Помню, как летел, а передо мной был весь ночной город, как на ладони. В тот момент все мои проблемы испарились, и я чувствовал себя чертовски счастливым. Тогда я не мог ничего разобрать и не понимал, что в следующую секунду разобьюсь в лепёшку. Думаю, я практически ничего не почувствовал из-за действия наркотиков. «Друзья» облегчили мои страдания… как любезно с их стороны, — язвительным тоном заключает Ньют.       За всё это время Томас увидел весь спектр эмоций на лице Ньюта. В основном это было горькое разочарование, грусть, боль, злость, чувство вины, и лишь одна эмоция отличалась от всех — это была безмерная и искренняя любовь к его сестре.       Томас почувствовал укол вины и злости на самого себя за то, что мог так думать о Ньюте. О том, говорил ли призрак правду, даже речи не могло идти. Эдисон слышал всё собственными ушами и видел глазами, будто каким-то чудесным образом ему удалось взглянуть на всю жизнь Ньюта с другой стороны. Он словно оказался заперт внутри воспоминаний парня на время рассказа. Томас не мог объяснить этого, но он словно чувствовал всё то, через что прошёл Харрисон.       Томас в очередной раз испытал тот самый леденящий холод, который блуждает по телу, пробирается в самые глубины подсознания. Всё это время он ощущал на себе ненависть и злость, исходящие от отца Ньюта, чувствовал отвращение и презрение к приёмным семьям. Парень, будто находился там, с призраком. Это напоминало Томасу сны, только в этот раз он сам оказался в кошмаре Ньюта. Он слышал приглушённые голоса и заговорческий шёпот. Дрожь овладела парнем, а сердце стянуло колючей проволокой. Он словно тонул в болезненных воспоминаниях Харрисона, захлёбывался болью и несправедливостью. Но в один момент парень увидел маленький светлый огонёк, который стремительно приближался к нему. Томас начал ощущать тепло, исходящее от него. Когда он максимально приблизился, Томас разглядел нечёткий силуэт маленькой девчушки. Она излучала добро и надежду, наполняла этот кошмар светом и отгоняла всё плохое прочь. Девочка протянула худенькую ручку Томасу, и парень схватился за неё, как за спасательный жилет. Томас не видел её лица, но точно знал, что девочка улыбалась. Блондинистые волосы отливали золотом, красиво переливаясь, а её лучезарная улыбка заставляла верить, что ещё не всё потеряно. Томас понял, что перед ним Соня. Она была словно маяк в бушующем море, наполненном опасностями, который помогал избежать кораблям крушения, предупреждал и указывал правильный путь, чтобы вернуться домой. А затем девочка растворилась в воздухе, как и всё вокруг, оставив после себя лишь чувство тягучей грусти. — Что это было? — вернувшись в реальность, спрашивает Эдисон, через раз дыша. Парень переводит взгляд на собственную руку, и то, что он видит, заставляет его вовсе затаить дыхание.       Ладонь Ньюта невесомо накрывает его собственную. Томас ничего не ощущал всё это время физически, но на эмоциональном уровне между ними определенно что-то происходило. Как тогда ещё объяснить то, что увидел и почувствовал Эдисон?..       Томас встречается с тёмно-карими глазами напротив и видит в них еле заметный испуг. Ньюту открылся ему, теперь парень знал о нём практически всё — и это настораживало. Не то чтобы Ньют этого не хотел, просто для него это было в новинку. — Моя история, — мрачно усмехнувшись, отвечает Ньют.