Nice, i Can't Take my eyes off you

      Человеку положен лишь век. Они все бегают как муравьи, торопливо выполняют какие-то важные, по их мнению, обязанности и злятся, злятся, злятся. Чону за свою весьма длинную жизнь привык к этому. Неотзывчивые люди были самыми вкусными, особенно когда вырывались и кричали, что сделают, все что потребуется. Только вот требовалось ли что-то от простого сосуда с кровью? Наверное, нет. Но хороших людей Ким старался обходить, потому что не имел права искоренять добро, которого в этом мире совсем не осталось.       Вампиры существовали и Ким Чону был одним из них. В первые годы было непривычно понимать, что ты — нечто особенное, уже не живое и не мертвое существо. Чону решил покончить с собой, будучи юношей, которого рассчитывали женить на девушке одного из вражеских государств. Как вариант — вонзить в свое сердце кинжал. Во времена Корё люди были другими и умереть бы Киму не дали, особенно его старшая сестра, которая замечала в его поведении малейшие изменения. Но Чону смог сбежать ночью из дворца и прихватить с собой острый кинжал, который вскоре окажется в его сердце.       Чону умер. Но его могила была вскрыта спустя пару десятилетий и, о, чудо! Ким даже не побледнел за все это время. Расхитители могил были весьма напуганы, когда парень открыл глаза и встал. Это он уже понял по их испуганным крикам. Он был одет в похоронный ханбок и страшные догадки начали проноситься в голове Чону смерчем.       Каким-то образом он стал чертовым вурдалаком и теперь вынужден бродить по этой бренной земле вечность. Но Чону тогда еще не знал всех нюансов, которые приходилось выяснять на протяжении жизни. Например то, что ему необходима была кровь, чтобы жить. А вот от остальной пищи можно было с легкостью отказаться, так же, как и от сна. Он стал монстром, которым обычно запугивали маленьких детишек. Но Ким извергом не был и на протяжении девяти веков старался не стать тем самым монстром, учился снова и снова, менял место жительства и сожалел, что вся его семья исчезла. Как и друзья, со знакомыми. Но появлялись новые, которые точно также исчезали. Человеку положен век, а у Чону в запасе бесчисленное количество этих веков, которые он вынужден будет провести в одиночестве. Потому что больно невыносимо терять своих друзей, которые обещали всегда быть рядом, которые знали страшный секрет Кима.       Ему исполнилась ровно одна тысяча лет, когда он снова нашел человека. Совсем обычный человек, который так и норовил проникнуть Чону под кожу, в легкие и в душу. Только вот в наличии последнего вампир сомневался до последнего. Наверное, человек «запал» (так же модно говорить в двадцать первом веке, да?) на Кима из-за красивого лица и стройного тела. Чону не отрицал, что наделен красотой. Также он следовал моде и учился пользоваться новыми приборами. Его семья была бы очень удивлена, если бы такие вещи появились в их время. Но зато удобно очень, та же микроволновка. Альтернативная замена огня, да и нельзя уже в доме разжигать костер.       Человек постоянно маячил рядом и его даже не смущало, что Чону пару раз его послал. Ким уже уяснил, что двадцать первый век такой и на просьбы люди не реагируют. Поэтому парнишка преследовал Чону почти каждый день, что невероятно раздражало. Вампир начал работать преподавателем музыки в университете, а этот — Юкхэй, вроде — совсем петь не умел. Так еще и к своему учителю подлизывался. Даже после одной из пар попробовал прижать к кафедре, за что сразу получил по голове.       Чону — вампир.       А Юкхэю было невероятно больно, до звезд перед глазами, получать от сверхсильного вурдалака.        — Эй, ты в порядке? — обеспокоенно и мягко спрашивает Чону, сразу же наклоняясь над Юкхэем, который айкает и держится за голову. Упал.        — Почти в полном, — бормочет Вон, даже не смотря на Кима. Тот с легкостью поднимает его и придерживает, заглядывая в глаза.        — Не лезь ко мне больше, понял? — вздыхает старший и улыбается. — Иначе получишь еще.       Наверное, Юкхэй самоубийца, потому что фыркает и мотает головой.        — Вы мне нравитесь, сонбэним. Так что я хочу, чтобы мы были вместе! И мне плевать на возраст, это не имеет значения, — гордо задирает голову студент, а Чону усмехается. Беззлобно. Грустно, скорее. В их случае возраст как раз-таки имеет значение и терять Ким больше не хочет. Не в этой жизни.        — Как мне отказать тебе, чтобы ты наконец-то понял? Мне не нужно это, потому что я все равно не смогу быть с тобой всегда. Ты не сможешь, — тихо говорит Чону, скрещивая руки на груди. Но потом его снова прижимают, только уже не к кафедре, а к себе.        — Мне двадцать лет, я смогу позаботиться о вас должным образом, сонбэним, — уверенно говорит Вон, а потом целует Чону в лоб, заставляя растеряться. Давно к нему не испытывали чувств и не пытались поцеловать или обнять. Это приятно, но сейчас не нужно.        — У меня есть секрет. Если ты сможешь его принять, то я стану твоим.       Ким обжигался уже сотню раз. Так что мешает ему еще раз это сделать? Он отталкивает Вона и говорит, что они обсудят это после пар. Юкхэй счастливо кивает и прощается со своим преподавателем.

***

      Они встречаются в сумерках. Точнее, студент вылавливает забывчивого Чону у выхода из университета. Ким даже не пугается, когда его обнимает высокая фигура. Юкхэй пахнет не как обычные люди. Но Чону уверен, что он точно человек. Глуповатый и простой человек, которого волнуют только разные мелочи повседневной жизни.        — Здравствуйте, сонбэним! — улыбается Вон, стягивая капюшон и смотря взволнованно на старшего. — Расскажите секрет, да?       Видимо, хочет очень завладеть парнем. Ким просто убьет студента, если тот не примет его сущность.        — Конечно. Пойдем ко мне домой, — там будет проще признаться. Тем более, в зеркале показаться тоже можно. А сейчас Чону переплетет пальцы с младшим и начнет болтать на отвлеченные темы. Еще и шутит: «только не умри от страха».       Дома у Чону идеальный порядок и мрак. Занавески Ким старается не открывать, поэтому солнце для вампира не слишком приятное явление. А вот зеркала завешаны плотной тканью, что заставляет насторожиться. Неужели Чону какой-нибудь сатанист?       Парни раздеваются и идут в комнату Кима, где зеркало также завешено. Чону останавливается посередине и выдыхает, улыбаясь. Вона эта улыбка немного смущает.        — Ну, так что? — торопливо спрашивает Юкхэй, а Ким хихикает.        — Не торопись ты так, — Ким оборачивается к зеркалу и срывает с него ткань. Но в нем видно только Юкхэя. Тот таращится на него, а потом уже на старшего и выпускает неловкий звук «э». — Я вампир.       Чону бы назвал это каминг-аутом, потому что так тоже модно стало говорить в этом веке. Вон даже не кричит и не пугается. Кажется, молодежь к такому тоже привыкла, но Ким думает, что Юкхэй просто в шоке.        — Ты меня убить хочешь? — тихо шепчет Вон, таращась на преподавателя. — Покажи клыки.       Чону вздергивает бровями. Кажется, Юкхэй слишком придурок, чтобы бояться. Только глаза светятся детским восторгом, что говорит Киму, что этот придурок теперь не отвяжется.        — Блин, теперь мой парень — вампир! Охренеть! — пищит Вон, обнимая Чону и дергая его за щеки. Виднеются два острых клыка, которые заставляют пищать удвоенно. — Так круто, круто, круто!       Чону поспешил, когда решил признаться, это точно. Потому что с этим придурком не то, чтобы век коротать не хочется, так Ким боится и недели не продержаться. Сейчас только хнычет обессиленно, что Юкхэй должен уважать его и вообще, он старше его почти на тысячу лет! Не хочет отталкивать, ему не хватало этого живого тепла и ласковых прикосновений.        — Господи, ты такой милый! Чону-хен, — улыбается Юкхэй, утаскивая Кима на кровать, чтобы прижаться к нему и осторожно поцеловать в губы. Чону выглядит ошарашенным, а Юкхэй неожиданно адекватно говорит: — Мне все равно кто ты, потому что я влюблен именно в Ким Чону. А еще у тебя очаровательный голос, который я хотел бы слушать вечность. Укусишь меня?       Хотя последнее предложение было все еще безумно глупым. Но Чону тушуется под влюбленным взглядом и прячет лицо в груди младшего.        — Я не умею обращать в вампиров, Вон Юкхэй, — тихо бурчит старший. — Так что даже не проси, я боюсь тебя убить. Для меня век длится будто год. Давай просто насладимся этим временем, если тебе так хочется.       Чону смотрит весьма неловко. Он снова потеряет и ему будет больно. Но вампир привык к этому, ведь потери — неотъемлемая часть жизни. Особенно бессмертной. Сейчас лучше насладиться сладкими поцелуями Юкхэя, его горячими прикосновениями и глубоким голосом, который обещает сопровождать Чону до конца своей жизни.       Это будет его последний век, уверен Чону. Потому что когда Юкхэя не станет, Ким вонзит в свое сердце осиновый кол. Так будет определенно лучше для них всех. Может, где-то высоко в пушистых облаках они снова будут вместе, снова будут смеяться над глупыми вещами и обсуждать милых щенков.       Когда-нибудь…       Чону не будет вампиром.       И они снова будут вместе.