Nice, i Can't Take my eyes off you

      — Хён, хочешь печеньку?       Доён и Чону сидели в комнате. Солнце уже садилось за горизонт, освещая комнату ярко-оранжевым светом. Громко шумел вентилятор: это лето выдалось особенно жарким, так что он работал почти беспрерывно. Ким Доён играл в какую-то компьютерную игру, в то время как младший листал ленту инстаграма и поглощал любимое печенье хёна. Услышав вопрос Чону, брюнет конечно же не смог отказаться: это ведь его любимое лакомство.       — Хочу конечно, — ответил он, ставя игру на паузу и поворачиваясь к младшему.       — Ты получишь её, если поцелуешь меня, — бесстыдно ответил Чону и улыбнулся во все 32.       Доён остолбенел, а затем нервно хихикнул.       — Ты же шутишь, верно? Если не хочешь делиться, так зачем же спрашивал? — брюнет встал и подошел ближе к дивану, на котором вальяжно развалился ухмыляющийся Чону.       — Я не шучу, хён. Я дам тебе печенье, если ты поцелуешь меня. Всё просто, — парень сменил позу и теперь сидел на диване. Он взял пачку печенья в руки и помахал ею перед лицом Доёна. — Ты ведь хооочешь их, не так ли?       — Что за детский сад? Если я захочу это печенье, то возьму его и без всяких поцелуев, — Доён хотел было выхватить пачку из рук друга, но тот быстро вскочил на диван и поднял руку вверх.       — У тебя почти вышло, хах, — Чону потрепал макушку Доёна, не переставая улыбаться.       А брюнета уже начинала подбешивать эта самодовольная улыбка. Что он, думает, что Доён не сможет поцеловать его? Да раз плюнуть! Дух соперничества у старшего был сильный, и иногда это приводило его не в самые лучшие ситуации.       — Спускайся с небес на землю, Ким Чону. Сейчас я заполучу мое печенье! — Доён сказал это решительнее, чем предполагал. Может, сам просто ещё не осознал, что он собирается делать.       Теперь пришла очередь удивляться Чону. Он ведь действительно пошутил — хоть в каждой шутке и есть доля правды, — но все же он не ожидал такого поворота событий. Парень медленно спустился с дивана, шокировано глядя на хёна. Он подошел почти вплотную и опустил взгляд.       — Ну… Целуй, — Чону нервно сглотнул.       Доён был не менее смущен, но уже не знал, куда деваться. Сам ведь согласился. Он аккуратно положил ладонь на щеку младшего и медленно приблизился к его лицу. Казалось, что сейчас либо его сердце выпрыгнет из груди, либо он сам выпрыгнет из окна от стыда. Брюнет внимательно осмотрел лицо Чону: пухлые алые губы, еще более алые щеки, о которые, кажется, можно было обжечься — и Доён был уверен, что сам не менее красный сейчас, — длинные темные ресницы, полуприкрытые глаза. В этот момент стыд ушел на задний план, и Доён мягко и неуверенно поцеловал Чону. Оторвавшись от губ младшего, брюнет резко отдалился и уставился в пол.       Не отрывая взгляда от земли, старший протянул руку вперед и дрожащим голосом произнес:       — Ну, давай своё печенье.       Чону также неуверенно положил печенье в руку хёна и быстро лег на диван, повернувшись к его спинке и уткнувшись в телефон. В комнате повисла напряженная тишина, и неизвестно, сколько парни так сидели, пока Доён не сказал:       — Чону, я хочу ещё.       — Печенье?       — Поцелуй.