Nice, i Can't Take my eyes off you

      Ченлэ громко смеется и пинает мусорный бак, расплескивая из бутылки какую-то ярко-оранжевую жидкость. Точно не апельсиновый сок. Сзади его ловят под подмышки, говоря, что парень перебрал и пора ему отправляться домой. Но дома он.       Чжон отпихивает Минхена и шипит, что он хочет еще повеселиться. Будто бы повзрослел из своих шестнадцати с половиной, будто можно все. Но все, увы, нельзя. И даже сейчас Ченлэ нарушает закон и его сразу к себе заберет полиция. А потом еще и опекуну попадет — его сводному брату, Юкхэю.       Мать Чжона умерла совсем недавно. Сгорела из-за рака, а ее сын слишком болезненно воспринял это. У Ченлэ остался только Юкхэй, который изо всех сил заботился о парне. Но Чжону казалось, что эти взгляды совсем не братские. Нежные? Конечно. Но даже братья так не должны смотреть друг на друга.       У Вона мозг набит розовой мишурой и иногда его речи, пропитанные ванилью и сквозящие чистой и откровенной ложью, неимоверно бесили младшего. Хотелось ударить, да побольнее. Наверное, у Ченлэ психологическая травма, ведь жестоким быть нельзя — так учила мама.       Только вот мамы нет.       А любвеобильный Юкхэй есть. И от этого не сбежать.       Минхен снова доставит его домой на своем горбе, пыхтя, что Ченлэ стоит прекратить вести такой образ жизни. Только вот Лэ бурчит недовольно и несвязно, шлепая старшего по плечу ладонью. Сил уже не осталось, поэтому Чжон предпочитает довериться Ли. В пьяном угаре не слышно злого шипения старшего и его причитания.       Хотя говорит он вовсе не зло. И не причитает, а умоляет.       У Ченлэ совсем крыша едет, раз он сам обнимает. А, нет. Хватает больно Вона за волосы. Почти одно и то же, верно? Но Вон в силах оттолкнуть и заломать руки младшего, говоря, что смерть матери не повод вести себя таким образом.       Снова на больное. Чжон задерживает дыхание и в комнате воцаряется тишина. Юкхэй давит на брата, прижимая его к полу.       Кап-кап.       Пара слезинок упало на пол, а сам Чжон вскоре тихо всхлипывает. Он всего лишь ребенок. Одинокий и потерянный ребенок, пытающийся найти хоть каплю смысла. Ребенок, потерявший ориентир.       Юкхэй отпускает, осторожно слезая и помогая сесть Чжону. А потом обнимает, обхватывает и гладит узкую спину младшего своими большими и теплыми ладонями. Губы находят висок и осторожно целуют — Юкхэй уверен, что брат не вспомнит об этом.        — Ты д-должен меня ненавидеть… — всхлипывает Ченлэ, еле ворочая языком и отворачивая голову от Вона. Это чтобы не показывать слабость. Красные глаза и обкусанные губы.        — Почему же? Успокойся, у нас все будет в порядке, диди… — Юкхэй снова прижимает к себе сильнее и смотрит Ченлэ в глаза. Тот жмурится и начинает плакать с удвоенной силой, утыкаясь прямо в шею Юкхэя. — Все хорошо, тише.       Голос пробирает до мурашек. Такой ласковый, несмотря даже на тембр старшего. Хочется защитить и помочь этому ребенку, потому что сердце обливается кровью, каждый раз после обычных гулянок Чжона. И Вон уверен, что сможет помочь. Пусть у него вместо мозгов и розовая мишура, он любит пони и коллекционировать мягкие игрушки, он точно сможет помочь.       Юкхэй влюблен в сводного брата и вылечится он от этого не сможет. А вот Чжона еще можно спасти и увести от этой похоти, направить в правильное русло. Вон снова целует младшего в висок и слышит жалобное:        — Сюйси… Так его называла мать Ченлэ.