Nice, i Can't Take my eyes off you

       — Знаешь, ты должен жить одним моментом. Ведь именно такого у тебя уже не будет. Юность утекает сквозь пальцы, машет платочком тебе на прощание. Не этого ты хочешь, верно? — Минхен улыбается, крутя в пальцах тонкую сигарету. Видимо, женскую. Украл. Как и сумочку, которая спокойно лежала на стуле рядом. — Мне нравится в тебе эта жажда к жизни. Ты ведь делаешь это даже не ради наживы, да, Донхек-и? — он тянет это противно, что Ли кривится.        — Я делаю это просто потому, что могу. И да, мне нравится.       Сначала Ли Донхек пытался остановиться, пытался завязать со всем этим, когда заработал нужную сумму. Для брата, который чуть не снаркоманился и вынес половину материнской квартиры. Донхек даже помнит, как та горько плакала, когда пропала ее золотая цепочка, которую ей подарил на свадьбу отец Донхека. Ли все вернул, но какой ценой? Он не смог остановиться и сейчас сидел с самым отпетым аферистом этого города на лавочке в парке. Ему хотелось закурить.        — И не называй мое реальное имя, дубина, — морщится Донхек, выхватывая из рук Минхена сигарету и поднося ее к своим губам. После достает зажигалку из кармана джинс, чтобы наконец-то закурить, но Минхен оказывается проворнее: он поджигает кончик сигареты своей зажигалкой, и Донхек смотрит на него с презрением.        — Это было так по-гейски, Марк, — цокает Ли, выдыхая дым. Он чувствует себя отлично тут, когда курит и сидит соприкасаясь с Ли бедром. Тот такой теплый и реальный, что даже доверяться не так страшно. Донхек честно старается жить одним моментом и даже глаза прикрывает.        — А курить вишневые сигареты — не по-гейски? — видимо, у Минхена свое представление о таких парнях. Но после этого рука Ли скользит на чужое бедро, и он наклоняется к Донхеку. Тот открывает глаза, и старший вытаскивает сигарету из его рта, чтобы поцеловать. По-настоящему, чувственно и весьма резко. Ли прикрывает глаза, целует в ответ, сжимая руки на чужих крепких плечах. Его прижимают ближе, а из его рта вытекает в воздух тонкая струйка дыма.        — Я тебя обожаю, Донхек-и, — тихо шепчет старший, отрываясь и затягиваясь чужой сигаретой. Совсем слабые, Марку такие не нравятся.        — Я знаю, — мягко улыбается Донхек и тянется, чтобы еще раз поцеловать. Дразняще выходит. — Ты мне тоже нравишься, Минхен. И не называй меня по имени, дубина.        Наверное, было заметно, что Марк также углублялся в это дело. Вместе с Донхеком. Еще непонятно кто кого испортил, но суть одна — Минхен украл кое-что очень ценное и важное для младшего. Его сердце.        И наверное мама не заметит, что Донхек пришел поздно. Да еще и с покрасневшими губами и новым наставлением — наслаждаться каждым моментом жизни и любить.       Любить Минхена.