Рыжая Соня и все мы

Пару недель спустя ажиотаж вокруг цербера поутих. Все, кто интересовался ингредиентами, наладили натуральный обмен, все, жаждущие приключений, огребли от Хагрида (а некоторые, особо везучие – и от деканов), а юная натуралистка Грэйнджер ещё не отошла от общения с болотным троллем. Жизнь вошла в привычную колею, только у меня появился небольшой приработок – чем-то бумажные фигурки заинтересовали старшекурсников, и время от времени я получал заказ на лягушек или самолётики. Грег и Винсент ходили искать Выручай-комнату. Вернулись ни с чем – картины с тролльим балетом на восьмом этаже не обнаружилось, а ломиться во все запертые двери как-то не комильфо. В середине декабря я получил от тёти грустное известие. Нет, никто не умер, просто Рози подцепила свинку, и мне было велено оставаться на каникулы в школе – «У вас ведь так можно?» Декан подтвердил, что можно, просто списки обычно составляют где-то за неделю до каникул. И тут же вписал меня – первым номером. Вторым тут же записалась Трейси, отец которой уехал по личным делам куда-то в Корнуолл, а праздновать Рождество у тётки (читай – в компании Гермионы) она отказалась наотрез. - И вообще, может, я всегда хотела посмотреть настоящее волшебное Рождество! Дядя Сёма лишь махнул рукой. Он пребывал в некоем странном состоянии, которое Грег обозвал «благодушной депрессией». Остальные члены нашей компании собирались праздновать дома с родными. Включая Рона – его маме, как моей Соньке, и в голову бы не пришло разделять семью на праздник. - Чарли взял рождественский отпуск. Жаль, Билл не смог, но он потом приедет, на каникулы. Сказал: «Костьми лягу, но вырвусь хоть на три дня!» - цитировал Рон письмо из дома. – Гарри, а ты точно не поедешь домой? - Куда ж я поеду? Я свинкой раньше не болел, так что заражусь гарантированно. А тётя не заслужила такого подарка – возиться сразу с двумя больными детьми! - А ты, Трейси? Не передумаешь? - Чтобы мне эта зануда все каникулы испортила? Ни за что! В последнюю неделю перед праздниками весь факультет взялся покупать подарки. В Хогсмиде, куда пускали старшеклассников, выбор был невелик, и наши старосты заказали каталоги из Лондонских магазинов. Все, у кого были карманные деньги, могли участвовать. Моего заработка хватило поздравить всех близких, но впритык – четыре кната осталось, плюс та купюра от тёти Мардж, как последний НЗ. Родным я выбрал сладости – которые без волшебства. Тёте Петунии – маленькие кексы в виде ёлочных игрушек, дяде Вернону – «свечки» из горького шоколада, тёте Мардж – котелки с ромом, Рози – коробочку шоколадных лягушат (такие же, как мы покупали в поезде, только маленькие). Самой дорогой моей покупкой стала шоколадная бомба – для Рона и семьи. Ну не мог я оставить Соньку без внимания! А так – всем им хватит, хоть по кусочку-то! В каноне такой сладости вроде бы не было, но девочки-старшекурсницы заверили меня, что это прекрасный подарок и очень вкусное лакомство. Сама бомбочка выглядела, как шоколадное яблоко в золотой фольге. Когда обёртку снимали, она начинала раздуваться, как попкорн в масле, и точно так же взрывалась. В результате из одного «яблочка» получалась большая миска пористого шоколада. Надеюсь, Соньке понравится. Остальным нашим я выбрал лягушки и разноцветные перья. А подарок для декана сам спланировал мне на нос вместе с первым снегом – здоровенное перо, которое выглядело чёрным, зеркальным или прозрачным – в зависимости от того, как падал свет. Маркус заострил его заклинанием, чтобы можно было писать, а Хагрид сказал, что это маховое перо фестрала. Я думал, у фестралов крылья, как у летучих мышей. Оказалось – нет, они пернатые. Просто перышки очень мелкие и прочно прилегают к коже. Но у жеребцов по краю крыла растут настоящие перья – длинные и широкие. - Это, похоже, тот старый одиночка, что живёт в глубине Запретного леса, - заявил Хагрид, внимательно рассмотрев перо. – Видишь, стержень какой толстый? Целую чернильницу в себя вместит! И прочный, месяц можно писать, не затачивая! Одно слово – вечное перо, повезло тебе, парень… А ещё я сделал самый настоящий артефакт. Понимаю, что такая заявка тянет на полноценное мартисью, но профессор Флитвик заверил, что мой семестровый проект действительно достоин называться артефактом. А услышав, для кого я готовил подарок, разулыбался и наложил дополнительные чары долговечности. На самом деле, семестровый проект был у всех, просто по разным предметам. Не знаю, по каким признакам профессора нас распределяли, но Драко, например, досталась трансфигурация, а не зельеварение, в котором он блистал… Сам проект должен был продемонстрировать, чему ты научился за семестр. Причём не обязательно строго по программе! Драко в свою работу впихнул наши общие исследования по теории, чем очень порадовал Макгонагалл. И ещё – проект был сугубо индивидуальным, но консультации – общие. Я ходил к профессору Флитвику вместе с Трейси, гриффиндорцем Финниганом и райвенкловкой Лайзой Турпин. Все межфакультетские трения профессор пресекал крайне жёстко, но сложные межличностные отношения Трейси и Турпин его совершенно не волновали. На мой взгляд, трения у них были чисто религиозные. Турпин – ортодоксальная перфекционистка, Трейси – правоверная пофигистка. Будь моя воля, я бы их в одном помещении не сводил, а то очень уж отвлекает. Но, несмотря на вышеперечисленные сложности, свой артефакт я доделал, и Флитвик одобрил. Собственно говоря, это была игрушка для Клыка – рождественский подарок Хагриду. Бумажная лягушка, которая прыгала, превращалась в плавающий кораблик и летучий ястребок, а будучи смятой – самовосстанавливалась. Такой бумажный трансформер для собаки. Без чар Флитвика его хватило бы на неделю, а так, глядишь, и пару месяцев прослужит. А школьного рождества для нас с Трейси не получилось. Сонька за своими пацанами прибыла самолично и заявила, что нас, сиротиночек, она тут одних не оставит. Сказано это было так, что ни я, ни Трейси возразить не рискнули. Декан – тот, по-моему, даже обрадовался. Директор, может, и не обрадовался, во всяком случае, энтузиазма не выказал. Но и запрещать не стал. У меня усилилось ощущение, что он Соньку побаивается. Жилище Уизли здесь звалось не норой, а берлогой. Хотя я бы назвал теремком – мистер Уизли (совершенно не похожий на Сонькиного Гошку) классно режет по дереву, и домик выглядит просто сказочно! Сам мистер Уизли увлекается маггловским инструментом, и весь его сарайчик-мастерская ломится от разных стамесок, лобзиков, тисков и рубанков, в одном углу стоит столярный верстак, в другом – небольшой токарный станок… Трейси от такого изобилия обалдела, ходила, всё трогала, принюхивалась с блаженной улыбкой… Ну да, свежим деревом там здорово пахнет! А когда мистер Уизли предложил: «Хочешь, научу?», мне стало ясно, что подругу мы потеряли навек. - А дома-то тебе не попадёт? – спросила Сонька, глядя, как Трейси с горящими глазами тянет рубанок по заготовке. - За что?! - Ну… мужское занятие… Ты же девочка… - Она не девочка, мам! – вмешался Гришка. – Она пацанка! Сонька влепила ему символический подзатыльник. Трейси захихикала. - Что вы, мэм! Папа только рад будет, что я себе занятие нашла! - Ну, смотри… - покачала головой Сонька. – Артур, не забудь про ужин и не перегружай ребёнка! - Хорошо, милая, - кивнул мистер Уизли. – Не так, доча, - это Трейси. А потом он поправил её хват, и рубанок полетел по доске, кольцом завивая стружку.