Нежданные подарки судьбы

- Слышали новость, Гисборн, - мерзавца де Врие убили, и в этот раз уж наверняка.       В сущности, никакого дела до этого ему не было, но ноги сами принесли Гая в те покои замка, которые он с некоторых пор обходил десятой дорогой. Леди Маргарет стояла у раскрытого окна, за которым сплошной стеной шел дождь. Мелкие брызги попадали ей на лицо, но Маргарет не делала ни малейшей попытки утереться. - Вы простудитесь, миледи. – Гисборн решительно шагнул вперед и взялся за раму.       Маргарет стремительно обернулась к нему, и Гисборн увидел, что в глазах ее стоят слезы, готовые вот-вот пролиться. - А если я хочу простудиться и умереть? И оставить всех тут с носом? – произнесла леди яростным шепотом. Ну конечно же, она знает. Вейзи вряд ли отказал себе в удовольствии сообщить ей новость. - Простите, сэр Гай, - леди де Врие на удивление быстро взяла себя в руки. – Это все из-за дождя. Здесь все такое тусклое, серое, безрадостное. Мне иногда кажется, что я сама здесь выцветаю и тускнею… и от меня уже почти ничего не осталось…       Гисборн для верности заложил руки за спину и кашлянул, прочищая горло. - Тела Вашего брата так и не нашли, насколько мне известно. Его уже раза три убивали на моей памяти, и каждый раз – наверняка. - Благодарю Вас, милорд, - но на него она так больше и не взглянула. Гай коротко кивнул и вышел.

***

      Из-за полуоткрытой двери в покои леди Маргарет доносился раздраженный голос кастеляна Вейзи, и Гисборн почел необходимым вмешаться. Леди гордо восседала в кресле посреди форменного бедлама – все возможные сундуки и ящики были распахнуты, а их содержимое беспорядочно вывалено наружу. Двое слуг как раз вытаскивали кучу цветных тряпок из очередного сундука. В углу комнаты Лайонел стискивал кулаки, а Бесс подвывала, обняв Эстер за плечи, и только Маргарет являла собой образец спокойствия и благопристойности. - Что здесь происходит? – каркнул Гисборн, вырастая на пороге. - Кастелян Вейзи потерял какое-то письмо, - сообщила Маргарет любезным тоном. - Леди де Врие написала письмо и утаила от милорда, - казалось, Вейзи вот-вот хватит удар. – Со стола пропал лист бумаги, его нигде нет. - Уважаемый кастелян ошибается - я не писала никаких писем. - Если Вы это сделали, миледи, лучше признаться и отдать письмо, - сказал Гисборн сурово, - в противном случае… - Что? Будете меня обыскивать? - Да, если это необходимо. - О, я избавлю вас от подобных хлопот. – Маргарет вытащила из лифа платья сложенный вчетверо листок и бросила на пол. Вейзи коршуном кинулся на предполагаемую улику, но Гисборн оказался проворнее. Бумага была чуть теплой и едва заметно пахла жасминовой эссенцией. Глаза закрыв, я вижу пред собой Вишневый сад, где мы с тобой бродили. И нежные соцветий лепестки Разгоряченных щек моих коснутся. Мы счастье ценим, лишь его утратив… - прочитал Гай медленно. - Не слишком удачное творение, миледи, - заметил он, лихорадочно соображая, каким образом свести все к невинной шутке. Желтолицый коротышка, которого так самозабвенно дразнила Маргарет, был жесток и злопамятен. - Именно, – леди де Врие была сама любезность. - Поэтому я и не стремилась всем его показывать. - Пойдемте, Вейзи, - Гисборн ловко подхватил под локоть упирающегося кастеляна и вывел его из комнаты, испытывая смесь злости и восхищения. Леди де Врие загнали в угол, впереди ее ждет брак по принуждению и вечные тревоги за судьбу брата. И все же она боролась, как могла. Только как объяснить строптивице, что все ее выходки для милорда – не сильнее комариного укуса, и могут обернуться неприятностями для нее самой?

***

      Пару дней спустя досадного инцидента, о котором с ухмылками судачили слуги, лорд Ричмонд и сопровождавшие его Гисборн и МакКан, въехав во двор Ричмонд-холла, застали в замке форменный переполох, причиной которого стала леди де Врие, каковую они с ужасом обнаружили стоящей на узком карнизе окна ее собственных покоев. Если б не безжалостно терзавший юбки и волосы обхватившей себя руками за плечи девушки ветер, она вполне могла бы сойти за мраморное изваяние. При условии, что мрамор может быть таким иссиня-белым, разумеется.       Из бессвязных воплей Вейзи разобрать что-либо было невозможно, но Алан, пока они торопливо поднимались по лестнице, рассказал, что Вейзи обвинил Лайонела в краже столового серебра. Смехотворное обвинение, но знакомство с заплечных дел мастерами лорда Ричмонда могло заставить парня и оговорить себя. Маргарет, отчаявшись воззвать к милосердию кастеляна, вылезла на карниз и заявила, что если хоть волос упадет с головы Лайонела, она бросится вниз, даже если ей придется загубить свою душу. К несчастью, порыв ветра захлопнул тяжелую раму, которая прищемила девушке платье. Открыть же окно означало столкнуть ее вниз. - Нужна крепкая веревка, Алан, - бросил Гисборн нетерпеливо и начал расстегивать пояс. - Сам полезешь? – только и спросил Рори. Гай кивнул. Единственным возможным выходом было спуститься по стене к окну, возле которого стояла Маргарет, и дальше уж или постараться удержаться на карнизе, пока открывают окно или карабкаться с девушкой по стене обратно.       Гай вылез на узкий парапет и невольно поежился под резкими порывами ветра. Ему бы сейчас ту детскую бесшабашность, с которой он лазал по полуразвалившимся стенам башни как будто в насмешку называвшейся Сторожевой. Матушка все боялась, что он разобьется, а отец только смеялся… они все много смеялись тогда. Он тряхнул головой, прогоняя воспоминания, и начал осторожно спускаться вниз. … Собственно от своего героического марш-броска на стену у Гисборна остались смутные воспоминания, самым сильным из которых было прошедшее где-то на периферии сознания удивление – и как это человек умудряется одновременно потеть и мерзнуть, да несколько дней он чувствовал такую боль в каждой мышце, словно его растянули на дыбе. Но тем не менее он не только смог спуститься по стене, но и вскарабкался обратно, да еще с леди де Врие в придачу, впервые в жизни возрадовавшись, что талию Маргарет можно без усилий обхватить двумя ладонями.       Лорд Ричмонд в сердцах пообещал отдать строптивицу за первого, кто посватается, однако его матримониальные планы пришлось отложить на некоторое время, ибо Маргарет жестоко заболела. Пару раз ей было так плохо, что Ричмонд уже всерьез собирался известить епископа о близкой кончине племянницы. Однако девушка медленно, но все-таки начала выздоравливать, и все сходились на том, что леди де Врие выжила только благодаря самоотверженной заботе Эстер с ее целебными травяными отварами. Гисборну, часто отлучавшемуся по делам милорда из замка, приходилось подчас довольствоваться слухами о слухах о состоянии Маргарет, не находя себя места от тревоги.       А вот Рори зачастил в покои Маргарет, и как-то так вышло, что слуги, имевшие намерения приударить за хорошенькой прислужницей миледи, начали отказываться от своих намерений. А Эстер принялась напевать за работой. Когда ей казалось, что никто не слышит, разумеется. Маргарет была рада за обоих, но эта радость была единственным золотым в дырявом кармане, как любила повторять Бесс. Девушка медленно оправлялась от болезни, оставаясь во власти апатии. Лайонел и Рори, заключив временное перемирие, тщетно пытались заинтересовать ее тем, что нравилось Маргарет до болезни.

***

- Гисборн, ты скоро? – визгливый мужской голос разносился по всему замковому курдонеру, и Маргарет, вышедшая на галерею вдохнуть свежего весеннего воздуха, невольно поежилась. Племянник лорда Ричмонда и его наследник, - ибо, увы, в браке Ричмонд прижил четырех дочерей, а их с леди Алиенорой сыновья умирали, едва выйдя из младенческого возраста,- решил осчастливить Ричмонд-холл своим визитом. Маргарет рассеянно прислушивалась к упрекам графа Джозефа Уортона и монотонным ответам Гая, в который раз радуясь, что граф уже женат. Его супруга, обладательница поэтического имени Джулия и трех подбородков, к счастью отличалась несокрушимым здоровьем. Маргарет мысленно пожелала ей долгих лет. Леди Джулия была весьма весомым препятствием к браку между ней самой и Уортоном, взбреди лорду Ричмонду мысль породниться с богатой наследницей. - Как думаешь, пташка, каково милорду Ричмонду смотреть на этих двоих? – она все никак не могла привыкнуть к манере МакКана бесшумно возникать за спиной. - Один - олово, натертое до блеска, чтобы подменять им серебро, а другой сделан из материала подороже, только им как булыжником мостят дорогу. - Я не разделяю твоих восторгов от персоны сэра Гая, Рори, - сказала Маргарет как можно более язвительно в тайной надежде, что МакКан передаст их разговор бесчувственному человеку, ни разу не пославшему даже справиться о ее здоровье. Рори остро взглянул на девушку: «А когда он полез за тобой на стену, так верно не казался таким уж плохим, верно?»       Так что, пожалуй, ничем иным, как угрызениями совести нельзя было бы объяснить согласие Маргарет принять приглашение Гисборна проехаться с ним до Керкленского аббатства на следующий день.       Поездка началась совсем не так, как представлялось Гисборну. Леди Маргарет вздумалось раздать милостыню, причем делала она это не так, как лорд Ричмонд – бросая горсть медяков в толпу и потешаясь тому, как люди колотят друг друга за мелкую монетку – нет, она низко нагибалась с седла и вкладывала монету в протянутую руку, практически касаясь нищего своей затянутой в перчатку ручкой. Кошелек леди вскоре опустел, и она покосилась на Гисборна; тот, однако, и бровью не повел. Ему и в голову бы не пришло так бездарно разбрасываться деньгами. Маргарет вздохнула и сунула пустой кошель за пояс.       Наконец город остался позади, и Маргарет вдохнула свежий воздух с заметной радостью. Гисборн искоса взглядывал на нее, с легкой полуулыбкой подставляющую бледное лицо неяркому весеннему солнцу, и чувствовал как все демоны, терзавшие его душу, постепенно исчезают. Вот она едет рядом, живая и здоровая и даже как будто довольная, стража держится чуть в отдалении и кажется, что они едут вдвоем… и он готов ехать так еще долго… возможно, леди де Врие даже вступит с ним в беседу. - Мне кажется, эти люди в городе не слишком к Вам расположены, - произнесла Маргарет внезапно. - Я не ищу расположения черни, - ответил Гай надменно. - Рыцари в замке также не испытывают к Вам большой любви…. - Я не могу влиять на мысли и чувства людей, миледи, - Гисборн помялся, - возможно, найдется порядочная девица дворянского рода, которая… окажет честь стать моей супругой. - Дворянского рода? - Да, - Гисборн был не склонен шутить такими вещами, - происхождение моих детей должно быть безупречным. Леди Маргарет помолчала, а потом спросила снова: - Вам нравится служить лорду Ричмонду? - Я честно служу милорду. - Но Вам нравится это? – настаивала Маргарет. - Принимая меня на службу, милорд не скрывал, чем мне придется порой заниматься… он был всегда… по крайней мере, честен. И это лучше, - Гисборн прямо взглянул на Маргарет, – чем мыкаться, предлагая свой меч второразрядным лордикам, терпеть насмешки и укладываться спать в поле на голодный желудок. Или прибиться к отряду наемников… Вы даже представить не можете, миледи, на что способен отряд наемников, забредших в отдаленную деревушку и уверенный в своей безнаказанности…. Красивое - и когда это она начала считать его красивым? - хищное лицо Гисборна исказилось от воспоминаний, и Маргарет ощутила укол совести. - Наверное, я не имею права судить Вас, сэр Гай… я ведь всегда была благополучна и богата. Правда, матушка моя умерла вскоре после моего рождения. И отец не желал даже слышать моего имени…но у меня всегда были заботливые родичи. И мой брат …Вы ведь не знали моего брата, сэр Гай? - Не имел такой чести, - ответил Гисборн, поколебавшись. Он несколько кривил душой. Сэр Гай сталкивался с де Врие в бытность того в свите Нортумбенлэнда. Блестящий молодой рыцарь, однако, не снисходил до общения с сэром Гаем Безземельным, как того называли за глаза дворяне Ричмонда. Впрочем, узнав, что Гисборн не будет участвовать в турнире – лорд Ричмонд категорически запретил ему это – де Врие громко съязвил, что битва с рыцарями не похожа на выворачивание карманов и без того нищих крестьян. Гисборн тогда смолчал – ссора с любимчиком влиятельного герцога была непозволительной роскошью.       Осторожный ответ Гисборна сподвиг Маргарет на длинную речь, посвященную достоинствам ее брата – он де, и добр, и благороден, и смел, и просто не мог поступить иначе … в голосе девушки слышались почти умоляющие нотки, и Гай против воли испытал жалость. Он мог только надеяться, что его сюрприз придется леди по вкусу. - Что это? – спросила Маргарет с недоумением, уставившись на покрытые белыми цветами ветки, колышимые легким ветерком. - Вишневый сад, - объяснил Гай терпеливо, как ребенку, - Вы писали сонет о прогулках в саду.       Наверное, следовало бы съязвить, что к саду не худо было бы добавить и соответствующее общество, которого ее лишили не без участия сэра Гая, – и тогда ее мечта осуществилась бы вполне. А может, это просто жестокая шутка? Глаза Гисборна шарили по ее лицу, как будто он хотел рассмотреть что-то важное. - Благодарю Вас, сэр Гай, за такое внимание, - сказала она, натянув самую светскую из своих улыбок. – Я и не думала…       Что именно она не думала, девушка так и не договорила - в глазах Гисборна что-то изменилось, – и он улыбнулся в ответ. И это была именно улыбка, преобразившая лицо Черного Гисборна до неузнаваемости. Кажется, он и в самом деле не желал ей дурного. «Я сама скоро стану чудовищем среди этих чудовищ».       Итак, она немного побродила среди цветущих деревьев и побеседовала с настоятелем Керкленского аббатства, достойным священником, болезненно напомнившим ей дядю, которому она пару дней назад отправила очередное жизнерадостное послание, и отправилась в обратный путь странно умиротворенная. - Вы рисковали, сэр Гай, оставляя меня без присмотра, - произнесла Маргарет с оттенком прежней живости, - вдруг я бы сбежала в лес, к брату. - Никакого риска, миледи, - ответил Гисборн рассеянно: проклятые монахи раскопали-таки в архивах бумаги, ставящие крест на притязаниях лорда Ричмонда в затяжном земельном споре, сюзерен будет недоволен, - пока Ваши слуги в Ричмонд-холле. - Как легко Вы меня раскусили, - сказала Маргарет с усмешкой. - Ваши привязанности, миледи, суть Ваша слабость. Все несчастья, которые Вы на себя навлекаете, так или иначе связаны с дорогими Вам людьми. - Все так, милорд, - ответила Маргарет, поскольку Гисборн, изрекши свое утверждение, отвернулся и замолчал. – Но я скорее предпочту, чтобы в моей жизни присутствовали дорогие мне люди, пусть даже они привнесут в нее волнения и тревоги, чем влачить свои дни в иссушающем душу одиночестве… - девушка осеклась и бросила виноватый взгляд в сторону своего спутника. Просить его не принимать сказанное на свой счет – значило бы только усугубить неловкость. Впрочем, судя по сжатым кулакам и презрительной усмешке, он это уже сделал.