Нежданные подарки судьбы

      Лорд Ричмонд стремительно вошел в залу, где дамы занимались рукоделием. Гисборн следовал за ним по пятам. Леди Маргарет подняла голову от полотна и рассеяно улыбнулась им. В отличие от остальных она предпочитала каждый день носить простые платья и совсем немного украшений. «Как лебедь среди павлинов», — пришло в голову Гая романтическое сравнение. Он насупился и скрестил руки на груди. Ни к чему такие мысли, особенно теперь. — Миледи, — сказал Ричмонд с нажимом, — против такого жениха у Вас возражений быть не может. Роберт, граф Бротон просил Вашей руки. Дамы ахнули и начали наперебой оживленно обсуждать новость. Маргарет молчала, теребя пяльцы.       Граф Роберт приехал через несколько дней. Был он уже не первой молодости и не слишком красив, но лицо его дышало мужеством и энергией. Держался граф как человек, знающий себе цену, но без лишнего бахвальства. Пару раз во время обеда Маргарет ловила на себе его взгляд — пристальный, задумчивый. Кусок не лез ей в горло от волнения. Джонас познакомился с графом за полгода до несчастья и в письмах отзывался о новом друге в самых восторженных выражениях. Возможно, граф согласится замолвить о нем словечко перед королем, а необходимым условием для этого должен стать их брак.       После обеда, прошедшего, несмотря на усилия леди Алиеноры, а может, и благодаря им, весьма натянуто, лорд Ричмонд извинился перед гостем — ему надо срочно уехать, дабы присутствовать на суде пэров. Воспользовавшись его отсутствием, граф Роберт предложил своей предполагаемой невесте прогуляться по саду. Вейзи, которому Ричмонд поручил следить за Маргарет и ее женихом, притащил на веранду «окуляр», при помощи которого он собирался осуществить приказ милорда.       Граф Роберт остановился перед скамьей, на которую любезно усадил Маргарет, чуть расставив ноги и зацепившись большими пальцами за ремень — военачальник, а не придворный. — Миледи, — начал он, — увидев Вас, я понял, что слухи о Вашей красоте и прекрасных манерах вовсе не были преувеличены. Я же хочу обратиться к Вашему доброму сердцу … Миледи, — продолжил он, откашлявшись, ибо Маргарет сидела перед ним, благочинно опустив глаза и сложив руки на коленях и не делала никакой попытки ответить, — тот, кто станет Вашим мужем, несомненно станет счастливейшим из смертных … — Но Вы не хотите становиться этим счастливцем, — сказала Маргарет со слабой улыбкой, сжалившись над своим спутником. — Мое сердце не свободно. Любимая моя в большой беде, и я вынужден обратиться к Вашему великодушию…просить Вас согласиться на видимость помолвки со мной. — Должно быть, милорд, положение ваше действительно очень тяжело, коль скоро Вы ищите помощи той, которая живет здесь скорее на положении пленницы, чем гостьи, — сказала Маргарет с горечью. — Дядя и опекун моей любимой предпочтет увидеть ее в монашеском клобуке или даже в гробу, чем моей женой, — граф Роберт скрипнул зубами и замолчал. — Простите, милорд, но у столь сильной ненависти должны быть веские основания… — Моя любимая — леди Клотильда Байерли, ее дядя и опекун — герцог Нортумбенлэнд, а я — тот несчастный, который помог Вашему брату проникнуть в его замок в ту роковую ночь.       Маргарет ахнула и прижала руки к груди. — Миледи, — граф осторожно присел на край скамьи и взял Маргарет за руку («Ты посмотри-ка какой пройдоха», — восхищенно откомментировал Вейзи). — То, что произошло, — трагическая случайность, никто не желал этого, и меньше всего — бедный Джонас… — Я верю в это всем сердцем, граф, но лучше бы Вы тогда не вмешивались в это дело. — Я и сам желал бы того же… — Я помогу Вам, граф, — сказала Маргарет, помолчав. — Миледи, — граф опустился на одно колено и прижал к губам руку девушки, — поверьте, у Вас не будет другого такого преданного и благодарного друга как я. — Пока еще рано благодарить меня, граф Роберт, — Маргарет легко коснулась рукой плеча собеседника. — Кроме того, наша помолвка хотя бы на время избавит меня от женихов, которых лорд Ричмонд неустанно мне предлагает, — добавила она, натянуто улыбаясь. — А дело-то, похоже, сладилось, — Вейзи наконец удалось вложить окуляр в безвольную руку сэра Гая. Тому пришлось лицезреть трогательную сцену лобызания графом рук леди де Врие.

***

      Маргарет остановилась на последней ступеньке. Так она была практически вровень с Гисборном ростом. С момента объявления о ее помолвке сэр Гай упорно избегал девушку, а если вдруг сталкивался с ней, старался как можно быстрее пройти мимо. Вот и сейчас, пробормотав «миледи» и упорно глядя куда-то вбок, Гисборн направился к противоположной стороне лестницы, однако в леди де Врие вселился какой-то злобный дух противоречия. — Сэр Гай, — произнесла она звонко, — Вы, кажется, единственный, кто еще не поздравил меня с будущим замужеством. — Я желаю Вам всяческого благополучия, миледи, — произнес Гисборн, по-прежнему не поднимая глаз. — Мне казалось, Вы выкажите больше радости, избавившись от такой обузы в моем лице, — продолжила Маргарет, вздергивая подбородок. — Я никогда не считал Вас обузой, миледи, — помолчав, произнес Гай так мягко, что она тотчас устыдилась. — И я желаю Вам только добра. Граф Роберт — достойнейший человек, способный сделать счастливой любую женщину… а теперь простите, я действительно тороплюсь.       Маргарет медленно повернулась и пошла по галерее, враз утратив свой воинственный пыл. О своей договоренности с Бротоном она никому не рассказала и теперь, слушая разговоры Лайонела и Бесс о будущем, испытывала раздражение и грусть. Что уж греха таить — доведись ей делать выбор самостоятельно, кандидатуры лучше графа Роберта и придумать невозможно. Леди Клотильде можно только позавидовать. Маргарет как-то спросила, сообщил ли граф Роберт ей о своих истинных намерениях, но тот только головой покачал — он не хочет доверять свои замыслы ни человеку, ни бумаге без крайней на то нужды, а Ильде его чувства давно и хорошо известны. — В таком случае леди Клотильде можно только позавидовать, — проговорила Маргарет свои сокровенные мысли, глядя во двор, где главный из ее тюремщиков наблюдал за разгрузкой какой-то особо ценной повозки. Гисборн стоял, по обыкновению широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Губы сжаты, темные брови сведены. Почему он так устал? — Для большинства женщин мысли и чувства, по крайней мере, истинные чувства мужчин остаются загадкой. — Полагаю, это от того, миледи, что женщины склонны все усложнять, — ответил граф, проследив за взглядом своей невесты и чему-то улыбнувшись. — Однако становится ветрено, вернемся в комнату.       Следовало признать, что Маргарет ее положение невесты графа принесло много приятных сюрпризов — и прежде всего возможность выезжать куда заблагорассудится в сопровождении своего жениха. Увы, на лагерь разбойников эти щедроты не распространялись, хотя графу и удалось связаться с Джонасом и передать от него пару коротких записок, которые, к ее большому сожалению, пришлось сжечь по прочтении. Граф также собирался через верных людей донести до дяди Маргарет, лорда Нортвуда, о том, как обстоят дела с его племянницей, и хотя девушка была не уверена, что старший брат покойной матери захочет принять в ней участие, она была искренне благодарна за помощь.       Кроме того, граф осыпал ее подарками, зачастую весьма дорогими. Когда Маргарет пыталась отказаться, граф со смехом говорил, что так или иначе утратит часть своего состояния после бегства, а посему она не должна препятствовать ему разоряться столь приятным способом. Впрочем, подаренные им гарнитуры пришлись весьма кстати, ибо леди Алиенора с подкупающей непосредственностью одалживала у гостьи драгоценности, которые потом забывала вернуть. Платья Маргарет избежали этой печальной участи только потому, что были неподходящего размера. Увы, косметика и ароматические масла подходили всем женщинам семейства Ричмонд, независимо от их комплекции. Будучи дамой старой школы, леди Алиенора считала, что частое мытье только вредит здоровью, поэтому запах благовоний, перемешанный с ароматами давно немытого тела, производил впечатление поистине сногсшибательное.

***

 — Вы слишком горячитесь, сэр Гай, и часто действуете, не подумав, — сказал способный осчастливить любую женщину граф тоном беззлобной насмешки. — И, насколько я могу судить, в бою Вы горячитесь не меньше. А холодная голова и трезвый расчет — половина успеха.  — Мне всегда казалось, что горячность в бою не помеха, — но слона Гисборн все-таки опустил на шахматную доску. Приказ сюзерена двойных толкований не предполагал — всем было предписано оказывать все возможное внимание дорогому гостю милорда. Ну, а тому взбрело в голову приблизить к себе угрюмого темноволосого верзилу. Гисборну пришлось даже переложить на Рори часть своих обязанностей. Впрочем, в любое другое время Гай был бы горд и счастлив такому вниманию — держался граф очень просто, образованностью своей не щеголял и был прекрасным рассказчиком и собеседником. — Всегда надо попытаться просчитать следующий шаг заранее. В особенности, когда бьешься с противником, превосходящим тебя. Понять, что у него в голове, каким будет следующий шаг, выявить слабости в стратегии … — Вы говорите о бое на мечах как о партии в шахматы или наоборот? — Маргарет приблизилась к игрокам и встала рядом, положив руку на спинку стула жениха. Граф Роберт тут же воспользовался оказией поцеловать невесте руку, а Гисборн угрюмо уставился в пол. Безусловно, граф — наилучшая партия для Маргарет, и уж наверняка его, Гисборна, помощь никому из этих двоих не потребуется. Так что безумные мысли попроситься на службу к графу следует оставить. Конечно, в этом случае он имел бы возможность хоть изредка видеть его супругу … увлеченный невеселыми своими мыслями, Гай не расслышал того, что начал говорить ему граф. — … и мы можем потренироваться с Вами на заднем дворе, где никому не помешаем. — Разумеется, милорд, почту за честь, — пробормотал обескураженный Гисборн.       Тем временем граф Роберт неторопливо поднялся и слегка поклонился: «Нас с миледи ждет вечерняя прогулка, а потому предлагаю Вам, сэр Гай, сойтись на ничьей». Гисборн молча вскочил и поклонился в свою очередь, в последнюю минуту проглотив очередное «почту за честь». Как же мерзко порой сбываются мечты…       Граф под руку с невестой чинно прошествовал к двери. — А могу я посмотреть на бой? — донесся до Гисборна оживленный голос леди де Врие. — Разумеется, дорогая, но боюсь, Вам это будет не интересно.

***

— Знавал я человека, утверждавшего, что это он изобрел этот обманный финт, — заметил граф Роберт, прогуливаясь с Гисборном по крепостной стене и искоса посматривая на своего спутника. — Он был хорошим, великодушным человеком, несколько вспыльчивым … погиб лет десять-пятнадцать назад в драке, не стоившей его меча.       «Он не погиб», — хотелось сказать Гисборну, но это утверждение повлекло бы за собой вопросы, на которые он отвечать не хотел, и потому просто промолчал. Разумеется, граф с легкостью его победил, не спас даже приберегаемый на крайний случай прием. К изумлению Гая, граф изъявил желание проводить их тренировочные бои как можно чаще.

***

      Святая Элинор! Нелл испуганно обернулась на шорох за спиной и облегченно перевела дух, когда увидела знакомые русые вихры человека, взбиравшегося по лестнице на сеновал. — Никто тебя не видел? — Вроде нет. — Алан плюхнулся рядом и тут же запустил руки ей под платье. Нелл не возражала — пусть потрогает, особой беды не будет.       После того, как Нелл сошлась с хозяином, она соблюдала себя, и очень строго. На риск, связанный со встречами с Аланом э Дейлом, ее подвигло изменившееся поведение Гисборна. Во время своих нечастных наездов в Гисборн-манор тот по-прежнему привозил подарки ей и сыну и время от времени интересовался здоровьем мальчика, досадливо морщась, когда Сет пытался льнуть к отцу. Вот только ее попытки остаться в хозяйской спальне после того, как кровать была застелена, с некоторых пор стали жестко пресекаться. Нелл осторожно наводила справки — но нет, ни в одной из окрестных деревень у Гисборна подружки не появилось. Да и когда это его останавливали такие мелочи? Так что следовало найти кого-то, кто смог бы позаботиться о ней и о Сете на случай, если вдруг Гисборну взбредет в голову обзавестись супругой, которая не захочет иметь в доме любовницу мужа и его бастарда. Да и Алан ей нравится, всегда нравился. Вот и приходилось держать парня на коротком поводке, но многого все-таки не позволять. — Ну же, перестань, Алан, — задумавшись, Нелл не заметила, как ее приятель перешел к более определенным действиям. — Да прекрати, кому говорят? Думаешь, сэр Гай обрадуется, когда я принесу светлоголового младенца? — Нелл рывком освободилась из объятий Алана и принялась сосредоточенно вытягивать сухие травинки из косы. — Ну да, особенно сейчас.       Э Дейл был прекрасно осведомлен о невеселых подробностях интимной жизни господина, в глубине души считая, что Гисборну не мешало бы спустить пар другим способом, а не срываясь на слугах. Еще он мог бы сказать, что беды-то — купить у Матильды нужной травы — и никакого младенчика, да вовремя прикусил язык. Если б не племянница епископа, забросавшая опешивших слуг милорда Ричмонда подробностями церковного судопроизводства, да не ее женишок-граф, хмурившийся за плечом, история получилась бы скверная. Не смеха ради, а Матильда наверняка заточила на них зуб. Вдруг да захочет отравить любовницу Черного Гисборна. — Думаешь, сэр Гай так тобой дорожит? Не смеха ради — ну и родишь, а потом и свадебку сладим. Мое слово твердое. — А Сет? — А что Сет? — вскинулся Алан — я парня не обижу. Или думаешь, Гисборн будет о нем шибко заботиться? — Не в этом дело, — Нелл сосредоточенно крутила на пальце дешевое колечко, подарок Гисборна. — Просто … сэр Гай, он не из тех людей, что отдают просто так то, что считают своим… даже если им это и не нужно. — Это да, — задумчиво протянул личный слуга Гисборна, пытаясь устроиться поудобнее. — Да брось ты дуться, Алан, — Нелл для надежности перевернулась на живот и ловким жестом запустила руку в его штаны. Алан блаженно зажмурился и закинул руки за голову. Так тоже неплохо, о да, совсем неплохо. Ничего, он как-нибудь свое возьмет … а там и свадебку можно…

***

— Что, не ждала? — темная тень у камина пошевелилась и заговорила голосом сэра Гая. — Ох, м’лорд, — когда Нелл волновалась, просторечный говор прорезывался у нее сильнее. Она порадовалась тому, что Гисборн не спросил, с чего бы это экономке прокрадываться в дом с черного хода, и поспешно затараторила: «Ох уж, как я рада. Разрешите на стол подавать?» — Вели что-нибудь побыстрее и попроще. И вина. Да не суетись ты. Посиди со мной.       Просьба была такой неожиданной, что Нелл едва не опустилась мимо скамьи. Гисборн меланхолично жевал мясо и не слишком вдавался в кудахтанье Нелл, раздавшее на его угрюмое: «как там мальчик?». Надо полагать, пока у Сета все хорошо. Мальчики неполных трех лет не слишком понимают, что их ждет, если отец — рыцарь, а мать — простолюдинка. Рано или поздно Сету придется платить за опрометчивые поступки своих родителей, как платил когда-то он. Правда, у парня уже и сейчас нет ни любящей семьи, ни надежд на будущее. Что ж — не страшно, когда нет счастья, страшно — когда ему ломают крылья. — Застели и ложись, я скоро буду, — кажется, он прервал Нелл чуть не на полуслове. Та закрыла рот, отчаянно покраснела и поспешила к лестнице, ведущей в спальню Гисборна.       Гай прислушался к затихающим шагам и снова мрачно уставился в свой кубок. В поместье он приехал с твердым намерением прервать свое затянувшееся никому не нужное воздержание, вот только… Гисборн вздохнул и от души плеснул в кубок. Можно, конечно, вообразить, что в твоей постели совсем другая женщина. Да что там, добравшись до дна кувшина можно и о себе напридумывать Бог весть что, — чем он хуже графа Роберта, к примеру? Великодушного, благородного и образованного. Человека, которому служат из уважения и любви, а не из страха.       Когда Гисборн наконец-то поднялся в спальню, Нелл уже спала на широкой хозяйской постели. Гай вздохнул и прилег с краю, старясь не разбудить женщину.

***

      Речь сюзерена была пафосной и многословной: «обманутое доверие», «невероятное коварство», «попытка внести разлад в отношения с одним из самых уважаемых семейств Англии» … Гисборн смотрел на затылок Ричмонда, багровеющий сквозь коротко стриженные начинающие редеть волосы, и думал, что никогда, никогда не видел сюзерена в таком бешенстве. Он поднял голову и обвел собрание недобрым взглядом. Как неожиданно удачно все сложилось для Маргарет — теперь если, к примеру, Вейзи вдруг придет в голову, что леди де Врие подозрительно быстро дала обещание графу, ему придется оставить свои сомнения при себе. Над мыслями людским сюзерен не властен, но то, что следует говорить вслух, им всем сейчас сказали. И дело, разумеется, не в сострадании к Маргарет — милорд мучительно боится, что могущественный герцог может заподозрить его в сговоре с Бротоном.       Ричмонд наконец замолчал, и люди в зале разразились возгласами, в которых перемешивались недоумение, возмущение, злорадство. Маргарет с сильно бьющимся сердцем поднялась с места, прижав руки к груди. «У них получилось!» Теперь ей следовало как можно правдоподобнее сыграть собственную роль. «Прошу меня простить», — прошептала она, опустив голову, и стремительно вышла из зала. Закрыв дверь. Маргарет на мгновение прислонилась к ней спиной, переводя дыхание. Никто за ней не последовал — так все были потрясены. Маргарет подхватила юбки и бросилась в свои покои. — Помоги мне раздеться и лечь, Эстер, что-то мне нездоровится… и скажи, что я никого не принимаю.       Никто особо ее не тревожил в этот день, пришла только служанка от Ричмонда спросить, не нужна ли миледи помощь, да Эстер несколько раз приносила свои травяные отвары. От еды Маргарет на всякий случай отказывалась — разбитое сердце несовместимо с отменным аппетитом. С наступлением ночи ей, однако, надоело лежать в постели, да и чувство голода давало о себе знать. Накинув халат поверх ночной рубашки, Маргарет выскользнула из комнаты. Она пройдет внешней открытой галереей и спустится на кухню — у Ханны наверняка найдется кусок пирога или что-то в этом роде. Проходя по галерее, Маргарет невольно замедлила шаги — ночь была тихой, безветренной и теплой. На противоположном от окружающего замок рва берегу кто-то разложил небольшой костер. В последнем письме, переданном через графа Роберта, Джонас обещал найти возможность встретиться с ней. Быть может, это кто-то из его людей или даже он сам. Увлеченная этой идеей, Маргарет начала карабкаться по выступающим из стены камням — в просвете между зубцами будет лучше видно, чем через бойницу. Внезапно чья-то сильная рука схватила ее за плечо и дернула вниз с такой силой, что ткань халата жалобно затрещала. — Сэр Гай, — пробормотала Маргарет смущенно, внезапно осознав, что между ней и бурно вздымающейся грудью рыцаря практически ничего нет. Гисборн тяжело дышал, глаза на побледневшем лице казались черными провалами. — Или Вы окончательно лишились рассудка… — начал он сдавленно. — Пожалуйста, милорд, — взмолилась Маргарет, придерживая сползающее с плеча одеяние, — не рассказывайте никому об этом происшествии. — Хорошо. Я … провожу Вас в комнату.       Они молча и быстро дошли до покоев Маргарет, — девушка, оставившая мечты о пироге, чуть впереди, Гисборн за ней. Когда за Маргарет закрылась дверь, сэр Гай обессилено прислонился затылком к стене и закрыл глаза. Если б у него сейчас была возможность сразиться с графом Робертом, он не колебался бы ни минуты, невзирая на то, что результат поединка был бы предрешен еще до его начала. Бедная девочка настолько обезумела от свалившегося на нее позора, что решилась лишить себя жизни. А он-то еще в чем-то ее подозревал… Маргарет предстоят невеселые времена, дворне они с Рори сумеют укоротить языки, но как быть с многочисленными титулованными недоброжелателями леди де Врие, особенно если это — женщины?