Не больше, чем химическая реакция

      Это было многообещающее утро ноября. В тот день снег слегка припорошил землю так, что казалось, будто кто-то расстелил махровый ковер по всей земной поверхности. И вот я вся такая же многообещающая и прекрасная — с красными от недосыпа глазами и глубокими синяками под ними же, будто неделю пила за себя и за Кита, вместе взятых — сверлила всю эту прелесть природы ненавидящим взглядом, конечно, не обделяя и виновника моей красоты таким же взглядом.        Павел Сергеевич стоял около серой машины, которая станет белой, если издать специальный звук, чтобы из ниоткуда появился лысый старикан и отмыл драндулет. Хотя, нет, не драндулет. Судя по значку на багажнике, это «Тойота». И где этот утырок смог найти машину, если ездит на автобусе? Засунув руки в карманы как можно глубже, чтобы скрыть их от кусающегося ветра, я подошла к преподу, не сказав ни слова. Между нами было два шага, около пятнадцати сантиметров в высоту и забор молчания, который Павел Сергеевич перешагнул первым, избавляясь от безмолвия. — Ну не смотри на меня так, будто я тебя оргазма лишил! — Сказал он и, как полагается в интеллигентном обществе, открыл передо мной серую дверь заднего пассажирского сидения, от которой куски грязи даже шпателем не отскрести. Думаю, сам мистер Пропер, увидев эту картину, пожал бы плечами, виновато сообщив, что услуги с растворителем он не выполняет, и исчез бы обратно, попутно перекрещиваясь. — Вы, Павел Сергеевич, лучше меня не злите, иначе кончите как Кристина Геннадьевна. — Сообщила я, неотрывно глядя прямо ему в глаза, пытаясь надавить на то, чего нет у порядочных людей, на совесть. Все еще держа дверь, Павел Сергеевич подавил усмешку, как туберкулезник кашлянув в кулак. Заметив это, я гордой походкой прошла к пассажирскому сидению, соседнему водительскому, дверь со стороны которого открыла самостоятельно, как истинная сильная и независимая женщина с тестостероном вместо эстрогена. Учитель на это только хмыкнул, хлопнув дверью.       Машина завелась, и за окном начали мелькать сонные лица прохожих людей, а потом лесные пейзажи. Работа моего мозга постепенно активизировалась, и я начала осознавать, что даже понятия не имею, куда меня везет этот упырь.       Сглотнув ком в горле, я подавилась слюной. — Зашить я тебя могу, но на искусственное дыхание даже не рассчитывай. — сказал Павел Сергеевич, заметив, что я на соседнем сидении помираю смертью храбрых. Он зачесал свои и так зачесанные волосы направо. Меня этот жест уже начинает раздражать. — А так хотелось! — я схватилась за сердце, создав опечаленную гримасу, когда откашлялась. Препод повернул голову в мою сторону, смерив скептическим взглядом, но почти сразу вернул взгляд на дорогу, не собираясь комментировать мое высказывание. Кажется, мне даже удалось его смутить! Счет идет в мою пользу, это не может не радовать.       Я отвернулась от водителя в сторону своего окна, продолжая пялиться на пейзажи, покрытые тонким белым слоем снега, который, скорее всего, ближе к середине дня станет водой. Но как назло моим ожиданиям через пару минут лобовое стекло залепили снежинки, объединившиеся в огромные хлопья. На стекле пассажирского окна с моей стороны остановились две кучки снежинок, которые почти тут же растаяли из-за разницы в температуре. Они плавились на стекле, как свечка из воска, превращаясь в жидкость, и постепенно стекали вниз. Мысленно я начала поддерживать вторую капельку воды, нашептывая слова ободрения, чтобы она стекла первая. — Павел Сергееви-и-ич, — от скуки протянула я гнусаво так, что не отличишь от блеяния Леши Зарецкого, когда он пытается подлизаться к учителям ради оценок. — Что? — Чего Вас в дебри преподавания занесло-то? — спросила я первое, что пришло в голову, не подозревая, что шагаю по минному полю. И первая мина, кажется, уже взорвалась.       БУМ! — Захотелось. — ответ оказался сухим и не удовлетворил. А вот лицо Павла Сергеевича сыграло всеми цветами радуги и их оттенками, как ЛГБТ-флаги на гей-парадах.       Повисло неловкое молчание, которое я не знала как разбавить. Насвистывая заставку из «Время приключений» я следила за капельками, которые устроили тут, понимаешь ли, формулу-1. — И все же я не вижу причин уходить в преподаватели из патологоанатомов! Это же как быть футболистом и уйти в балет! — продолжила я размышлять вслух и, кажется, это была вторая мина на моем пути, которая успешно взорвалась. Не быть мне сапером. А так хотелось.       БУМ! — Знаешь, Масян, любопытство — это плохо, особенно если оно касается чужой жизни. — голос учителя был все такой же убийственно глухой, не предвещая ничего хорошего. Глаза сосредоточены на дороге. Зуб даю, если на меня посмотрит, то превратит в камень или побреет налысо! — Ну не все же Вам прицепляться ко мне! — буркнула я, скрестив руки на груди.       БУМ! — Во-первых, я учитель, соблюдай субординацию, — Павел Сергеевич понизил тон, отчего мне очень захотелось выйти и отстроить дачу из кирпичей собственного производства. Натурпродукт, так сказать. И, словно предугадав, мой собеседник нажал на кнопочку, и раздался щелчок, обозначающий, что мне придется капитулировать. — Во-вторых, я цепляюсь за дело и ваши не оригинальные способы списывать.       Кажется, Павел Сергеевич попытался повернуть ситуацию так, чтобы получилась сатира, шутка, сарказм, ирония или нечто подобное. И я бы даже была не против посмеяться своим хрюкающим смехом, но теперь этот мистер Я-Супер-Загадочный-Химик-И-Футболист перешагнул на мое минное поле.       БУМ! — Какие способы?! Не оригинальные?! — я подскочила на сидении, сдерживаемая лишь сводом законов и тонким черным ремнем, впившимся в меня словно тупым ножом. — Да, я так списывал еще в шестом классе, придумайте что-нибудь по-оригинальнее, одна и та же схема уже кажется глупой, что ли. — Павла Сергеевича, кажется, и не волнует, что он уже вовсю топчется по минам, с любовью выложенным в форме члена. Изверг! — Глупая, значит? По-крайней мере я в свои семнадцать лет умею пользоваться никотиновым пластырем! — Вот уж действительно повод для гордости! Где твоя оригинальность, Гордеева? — Кажется, учитель расслабился и радуется, что перешел с нелюбимой темы разговора на нейтральную (для него) зону, где можно топтаться сколько угодно. Я ведь вообще с радостью бы вытолкала его из машины и уехала в закат и не против вовсе!       Отвечать на риторический вопрос я не стала не потому, что он таковым являлся, а потому что в моей мрачной маленькой туповатой головушке зарождался план мести, после которого Павел Сергеевич не посмел бы осмеивать меня и мою оригинальность. Вы у меня попляшете, Павел Сергеевич! Оригинальность ему, значит, подавай! А тетрадью с конспектом не хотите по лицу получить? Очень жаль. — Вот зря Вы так! Во мне же столько потенциала! — блять, переигрываю! Станиславский бы закидал меня тапками или тухлыми помидорами, если бы увидел! А препод, услышав сказанную мной околесицу, едва повернул голову в мою сторону и поднял одну бровь, мол, ты что, головой ударилась, что ли. — Да неужели? — Да. Я гадать умею! Вот зря вы так смотрите! Между прочим двоюродная сестра моей прабабушки по маминой линии гадала всем за огромные суммы, а я Вам тут бесплатно предлагаю! Вот дайте мне руку. — я посмотрела самым искренним и честным щенячьим взглядом прямо сквозь ледяную оболочку серых глаз. Не моргающий взгляд Павла Сергеевича со смешинками в глазах так и говорил «ты ебанулась девочка, алло». Но руку учитель все равно дал.        Взяв в обе свои руки огромную горячую лапу этого то ли человека, то ли волка-оборотня, я начала водить препода за нос, а пальцами по линии жизни, судьбы, силы, духа, или какие там еще есть линии, мне неизвестно, как самому настоящему хироманту в восьмом поколении с «Битвы экстрасенсов». Препод следил и за происходящим на дороге и за моими действиями. Видимо, действительно испугался, что случится коррозийное явление с его ручищей, и не сможет он ею дро…ва таскать, печку топить. — Ой виыжу… Виыжу сулиыт Вам, дыарагой мой, беэда сулиыт Вам, беэда! — я заговорила с цыганским акцентом, чем заставила дергаться от смеха Павла Сергеевича.       И вот между прочим зря он не поверил в мои пророчества! Порчу насылать я умею, это мы уже проверили, так что мои вангования могут сбыться! Осталось только подождать. А вот ждать долго даже и не пришлось. Вот он, стоит красавец в ярко-зеленой куртке со светодиодной полосой и с полосатым жезлом в руке, дружелюбно машет нам, зовет на чай да с протоколом!       Между тем Павел Сергеевич сжал челюсти и посмотрел на меня очень недружелюбно. В поисках документов он прорычал тихонько «ну вот, накаркала, ворона!». Почему ворона-то сразу? Оскорблять девушек — так же нехорошо, как и чрезмерно любопытствовать. Ну я покажу Вам свою оригинальность, Павел Сергеевич, держитесь! Надевайте очки, доставайте попкорн и начинайте сушить сухари. — Здравия желаю, пожалуйте документики. — офицер подошел к водительской стороне, где Павел Сергеевич услужливо опустил стекло и протянул корочки представителю власти.       Пока худощавый на лицо молодой офицер, жаль, не лейтенант, осматривал на соответствие документы, а Павел Сергеевич ожидал его реакции, я времени не теряла. Подсмотрев у Кита пару трюков и выучив некоторые из них, я нашла им применение. Чтобы вызвать слезоточивость и покраснение глаз, Кит тер их изо всех сил. И у него это срабатывало. Это, конечно, не мой оригинальный трюк, но он является составляющей частью моей масштабной подставы и вселенского облома для одного единственного острого на язык человека, который в это время любезно общался с представителем правоохранительных органов. — Девушка, что с Вами? — мужчина в форме обратился ко мне, заметив мой потерянный взгляд и красные глаза. Синяки я нарисовать, конечно, не успела, но и так сойдет. Это театр одного актера, и сейчас на сцене блистаю я. Где камеры и интервьюеры? — Все в п-п-порядке… — я сделала безэмоциональное выражение лица и испуганно взглянула на Павла Сергеевича, который искренне не понимал причину моего поведения. Злопамятность. А еще оригинальность. И вкупе выходит такая вот каша из актерского мастерства, подставы и…меня? Быть актером — это вам не формулы выписывать каллиграфическим почерком, Павел Сергеевич! — Девушка, вы знаете этого мужчину? — офицер настороженно посмотрел на Павла Сергеевича, быстро вернув взгляд ко мне. А я продолжала играть этот цирк, и на секунду мне даже стало жаль Павла Сергеевича, что ему в попутчики досталась я, а не полузащитник какой-нибудь или вратарь со скамейки запасных. — Н-нет, товарищ… майор, — я мельком взглянула на погоны представителя правоохранительной деятельности, поймав периферийным зрением охуевшее лицо преподавателя химии и биологии. Это была гроза в его серых глазах: напряжение, непонимание, раздражение, злость и желание отлупить меня где-нибудь в подворотне. Думаю, сейчас этого человека с огромными руками, умением сшивать тела и знанием химии действительно стоит бояться.

***

— Сижу за решеткой в темнице сыро-о-о-ой… — Гордеева, я и так убить тебя хочу, не добавляй мне уверенности в моих желаниях… Нет, я не имел в виду, что вез ее на смерть.        Вот уже на целых тридцать минут плюс-минус час затянулась моя шутка. Оказалось, что мы въезжаем в город, поэтому доставляли нас в местный участок не особо долго, поскольку он находился на окраине. Всю дорогу сюда Павел Сергеевич немым взглядом и связанными руками убивал меня, снова воскрешал и продолжал убивать. Потому что я тупица и не подумала о последствиях своего гениального спектакля, где подставить могу не только химика, а еще и Игоря Анатольевича, и всю сборную нашего города. И все из-за какого-то принципа, шутки и глупости водителя, который ни за что в жизни больше не сядет со мной в одну машину. И правильно. Я бы тоже так сделала.        Майор Макаренко, как я услышала в одном из обращений по телефону этого человека высокопоставленным чинам, сидел заполнял протокол, Павел Сергеевич сидел за решетчатой дверью, откинувшись головой на кирпичную стену, а я за буйство была прицеплена наручниками к батарее и получила предупреждение, что если еще раз укушу сотрудника правоохранительных органов, пока он будет надевать наручники на нарушителя порядка (на Павла Сергеевича), то простыми словами не отделаюсь. Поэтому сейчас я сидела тихонько на стульчике, ковыряла носочком пол, вспоминала стишки Пушкина и Лермонтова, а еще видела, как на телефоне, стоящем на беззвучном режиме, отображался третий звонок физрука, за которым последовало от него же сообщение. — Можно телефон взять? — я обратилась к майору Макаренко, который высунув язык наружу сосредоточенно заполнял документ. Но стоило мне его отвлечь от столь важного и интересного занятия, как он в миг посерьезнел и отрицательно покачал головой. Вот же…мент! — Я могу посмотреть сообщение, и если оно не несет террористическую угрозу, то дам прочитать Вам. — я улыбнулась и кивнула, оглянувшись в сторону местного обезьянника, из которого на меня грозно смотрел учитель химии. Будь он неладен! — На Вашем месте я бы не подходил к ней близко, мало ли вдруг в этот раз укусит по локоть. — съязвил Павел Сергеевич, ответом ему послужили мой громкий вздох и красноречивый взгляд офицера. — Так… Сообщение от абонента «Синяк Анатольевич»… — за спиной послышался смешок учителя химии и биологии. Сочту это за похвалу моей оригинальности. — «Масяня, если вы опаздываете, то не спешите, наш первый матч только через два часа. Жду завтра, карты не отменяются.».       Повисла неловкая тишина. Этот Синяк Анатольевич даже текстом может разболтать все и всем! Надо было корешиться с трудовиком, он хотя бы располагает такими крутыми штуками как лазерная рулетка и травматический пистолет. Эх… Говорила мне мама! — Ну я же говорю Вам, она моя ученица, мы едем на региональные соревнования по футболу! Синяк Анатольевич, то есть Игорь Анатольевич может заручиться, что я эту дуру не похищал и уж тем более не хотел изнасиловать! — а вот сейчас обидно было. Вы, Павел Сергеевич, не умнее, раз сидите сейчас в обезьяннике из-за несовершеннолетней женщины.       Офицер взглянул на человека за решеткой, которого наш класс гордо именует классным руководителем, недоверчивым взглядом, но все же позвонил по старому ободранному красному телефону, где еще надо крутить цифры, нашему школьному руководителю физической культуры, от которого сейчас зависело если не все, то многое. Потребовалось около пяти минут, чтобы с четвертого раза физрук соизволил взять трубку и ответить на звонок. — Здравия желаю, Синяк Анатольевич…тьфу, блин! Игорь Анатольевич, — Кажется, этот человек стал ДПС-ником только для того, чтобы каждый раз говорить свое любимое дежурное «здравия желаю». С таким наслаждением это делает только товарищ майор Макаренко. Фетишист. — В наше отделение ДПС поступили некие Румынов Павел Сергеевич и Гордеева Максим Андреевна, вы не подскажете, кем являются эти люди друг другу?.. Кто?! За Вашу версию я могу упечь этого Румынова Павла Сергеевича на восемь лет!.. Вот так бы сразу… И не надо было тут шутить, одна мадам уже пошутила… Спасибо за сведения, до свидания.       Вновь стало тихо, лишь слышно было как за тонкой стенкой допрашивают таджиков без регистрации. Лицо майора Макаренко выглядело очень мрачным, ведь за нас поручились, а значит, с любовью и терпением заполняемый на протяжении тридцати минут документ на Павла Сергеевича Румынова можно только смять и выкинуть, промахнувшись мимо корзины для мусора. Что и сделал сотрудник ДПС. Обидно, но что поделать. Там, где есть победители, есть и проигравшие.       «Пофилософствовать в стенах отделения ДПС»— можно ставить галочку в списке дел, которые обязан сделать каждый. — Ладно. Беру свои слова назад. Это было оригинально. — сказал Павел Сергеевич, заводя машину, когда мы под триумфальную музыку в моей голове вышли из отделения. — Но не думай, что я тебе не отомщу. И, как говорится, мстя моя будет страшна.        Все что мне оставалось сделать, так это хихикнуть икающим ослом и отвернуться к стеклу, продолжая наблюдать гонки капелек и напевать заставку «Время приключений». Вот уж действительно, не жизнь, а сплошное «время приключений»!       На самом деле угрозы препода о мести меня пугали, несмотря на мою практически безэмоциональную реакцию. И, параллельно рассказывая о том, куда дальше повернуть, я сидела в напряжении. Мало ли когда этому гаду придет в голову устроить мне подлянку. Так что надо держать ухо востро, как крадущаяся панда или затаившийся лось. Но сейчас его лицо выражало полное спокойствие и сосредоточенность на дороге, идеальность внешности этого человека портили только некогда зализанные набок волосы, которые после обезьянника торчали в разные стороны, как грива ободранного льва. Ух, царь зверей и дамских сердечек!       Что-то слишком много сравнений с животным миром.       Но со временем ко мне вернулось мое спокойствие и заглянула в гости мысль «ну будь, что будет!». А Павел Сергеевич вообще хуй на меня забил, и слава богу. Ну, конечно, у него же сейчас матч будет, ему надо сосредоточиться, чтобы не запнуться о свою же ногу и не забить в свои ворота. Думаю, мои песенки из мультфильмов ему вместо мотивирующих слов сейчас звучат. Эх, плохая из меня опора и поддержка! — Ну наконец-то! Я думал, вас на органы продать успели! — Игорь Анатольевич всплеснул руками, когда мы зашли в огромное стеклянное здание по форме напоминающие объемную вытянутую полусферу. Это что-то вроде местного спортивно-развлекательного комплекса, где проводятся самые масштабные мероприятия нашего региона. — Так хотя бы какая-то польза была бы от этой чокнутой, — преподаватели пожали друг другу руки. Павел Сергеевич скосил взгляд в мою сторону, готовый отражать атаку. Ага, буду я еще тут на него свою силушку богатырскую тратить и орать на него! Мне еще на трибунах полтора часа сидеть и реветь во всю глотку их имена так же громко, как бабка из мультика про Алешу Поповича. Мы с ней даже осанкой похожи.       Игорь Анатольевич был уже одет в белую форму с красными полосками на рукавах и на шортах и с гербом нашего региона слева на груди. Но гораздо пафоснее выглядела надпись на спине. Красным цветом был написан номер «13» и пафосным английским алфавитом его фамилия. «Derbaremdiker». Если наша сборная пройдет на международный уровень, то я с радостью посмотрю, как комментаторы футбольных матчей будут ломать свои языки, пытаясь произнести фамилию моего физрука. Дербаремдикера Игоря Анатольевича. — В следующий раз придумаю что-нибудь более оригинальное! — сказала я, резко дернув замок куртки вниз. Правильно! Так и надо! Надо показать, что я пиздец, какой дерзкий огурец, не пальцем делана!       Но, кажется, выходит не очень. — Вряд ли. Не думаю, что у тебя возникнет желание пакостить, ведь я его на корню перерублю! — Павел Сергеевич усмехнулся, слушая мои пламенные речи, которые были, по его мнению, просто словами, которые не воплотятся в жизнь. И не таких обламывали! — Ну удачи Вам тогда, ни пуха, ни пера, счастья, здоровья и семейного благополучия! — я поклонилась учителям в пол под непонимающие взгляды окружающих и, гордо задрав голову, поспешила удалиться в сторону трибун.       Ну и, конечно же, я потеряю свою личность, лишусь своего кредо, если не споткнусь о свою же ногу. Были предприняты все меры, чтобы остаться собой.       Все той же гордой походкой я маршировала вдоль лимонного цвета стен из гипсокартона, стараясь не подскользнуться на мокрой плите. Удивляло огромное количество растений, находящихся вдоль стен, которые своим количеством напоминают ботанический сад. И крушение Масян-БТ.       Чуть не подравшись с гардеробщицей за свою куртку, которую сдавать наотрез отказалась, ибо все свое ношу с собой, я все же проникла внутрь стадиона, где вовсю галдели разукрашенные фанаты городских сборных. Внутри стадиона отсутствовали окна, что делало его похожим на большой подземный бункер с трибунами, оформленными цветами российского флага, и с огромным зеленым полем, по которому бегали человечки. А также над полем, прикрепляясь к крыше, висели огромные билборды с рекламой сегодняшнего события. Атмосфера напряженной игры чувствовалась не только обонянием, но и на ментальном уровне, заставляя волосы на голове вставать дыбом.       Заняв свободное место поближе к полю, я попыталась разобраться в игре, командах и происходящем вокруг. Конечно, из-за рева фанатской дудки прямо под ухом сосредоточиться было крайне тяжело. Но опыт участия в таких матчах подсказал мне, что играют команды из крупных городов нашего региона. Кажется, в команде, одетой в голубую форму играет один из моих любимых местных футбольных звезд.       Мужик сорока двух лет от роду, является нападающим команды второго по величине города нашего региона. Мне в нем нравится не столько манера игры, сколько его внешний вид: мощная брутальная борода вкупе с собранными в хвост дредами привлекает внимание глаз больше, чем смазливая мордашка на защите. Ну я же женщина, нечего тут удивляться! — Будь здоров, расти большой, не будь сопливою лапшой! — Раздалось справа над ухом, когда кто-то со всей силы неожиданно хлопнул меня по плечам. Я даже имею предположение, что за сукин сын мог это сделать. — Лучик, ты что, смерти моей хочешь, а, лучик? — спросила я, поворачивая голову в сторону друга-обидчика. Конечно, на такое способен только Кит, в этом можно даже не сомневаться. Только этому придурку придет в голову довести меня до белой ручки. Хотя, нет, с недавних времен появился еще один претендент на роль моего убийцы. — Ну, Масян, обижаешь! — Кит с обиженным видом плюхнулся на соседнее кресло. — Ты чего тут вообще забыл? Ты же не любишь подобные «подпольные чемпионаты»? — спросила я у друга, перекинув куртку через предплечье. На самом деле Кит любил или даже обожал футбол, но никогда не признавал чемпионаты уровня ниже межрегионального. Он считал, что все это как коров в деревне пасти. Поэтому увидеть его на таком чемпионате является открытием для меня. — Так я здесь не один! У нас половина класса приехала, чтобы посмотреть, как играет Палач Сергеевич! — Никита усмехнулся и почесал пятерней затылок, а я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, но тут же закрыла. А то муха залетит. — Пошли к нашим!       Честно говоря, ни к каким «нашим» идти я не хотела. Если бы мне это предложил не Кит, а какой-нибудь другой человек, то я бы покрутила пальцем у виска, надела кепку с надписью «социофоб», скрестив руки на груди, перекинула бы ногу на ногу и продолжила бы смотреть игру. Но так как передо мной стоял мой напарник во всех движухах, а не Вася Пупкин из соседнего двора, я была вынуждена поднять руки вверх, вытащить белый флаг и вздохнуть со словами «Гитлер капут».       Покинув свое тепленькое, нагретое моей горячей задницей, место, я последовала за Китом вверх вдоль рядов с болельщиками и оказалась на предпоследнем ряду среди людей, которых принято называть одноклассниками. А на последнем ряду были их родители, которые время зря не теряли, а обсуждали нового классного руководителя и его методы преподавания. Обсуждали в очень грубой форме. Среди «любителей футбола» в нашем классе оказались почти все парни, которые действительно смотрели за игрой даже чужих команд, и несколько девчонок. Даже Вика Поклонская со своей бессменной подругой Любой пришла посмотреть на Химика Великолепного в футбольной форме. Хоть эта самая Вика от роду спортом не интересовалась.       До выхода нашей команды против команды города-хозяина чемпионата оставалось чуть меньше, чем полчаса, а я уже устала. Устала от этого вечного обсуждения того, а где же чья команда, а что происходит сейчас, а почему судья показал жёлтую карточку, а почему, почему, почему! Хотелось подойти в Вике и Любе и прямо в лица обеим крикнуть во всю глотку «да потому что, блять!». А потом спокойненько сесть и смотреть матч, будто ничего не произошло. Мысленно я так и сделала. Стало чуточку спокойнее за свою карму и совесть.       И вот наконец-то настал этот момент! Воздух, пропитанный потом футболистов, содрогался от крика моих одноклассников, стоило лишь появиться нашей команде на поле. Весь этот пафос во время приветствия, который чуть ли не просачивался сквозь стены здания, заставил меня чуть не сломать лицо от количества «фейспалмов». Но тем не менее в этом пафосе есть свои плюсы- даже в такой унылой какахе как я ему удалось пробудить эмоции, которые испытывает истинный болельщик за свою команду. Что-то похожее на патриотизм, но не он.       Началась игра, заставляющая от напряжения сжать кулаки до побеления пальцев и стиснуть зубы до скрипа. Даже родители, сидящие за нашими спинами, отвлеклись от перемывания костей Павла Сергеевича и вовлеклись в наблюдение за игрой, за каждым ударом по мячу, за каждым движением игроков.       Кстати, о игроках. Двадцать два мужика и парня разных возрастов бегали по полю за мячом, стараясь запнуть его в ворота соперников. Вот Игорь Анатольевич, сияя своей великолепной лысиной, бегает недалеко от ворот, готовый перевести атаку. А где же сам виновник торжества? Где же тот самый, ради которого Вика Поклонская уговорила свою аристократическую семью, не интересующуюся спортом, приехать на чемпионат, где кроме как «пропахший потом» других вариаций воздуха нет? А вот и нет его головушки с зализанной волосней на поле! Его величество Палач Сергеевич сидит на скамейке запасных! Не жизнь, а разочарование!       Несмотря на отсутствие Павла Сергеевича на поле, игра не казалась менее интересной. Силы у команд практически равные, разве что к соперникам, как команде-хозяину чемпионата могут давать некие поблажки, какие часто дают во время междугородных соревнований. От этого игра казалась еще более напряженной. Но наши мужики и парни в белых одеяниях с кожей цвета бедрышка испуганной нимфы бегали по полю и не уступали команде соперников. Так первый тайм закончился счетом в нашу пользу. «1:0». Неплохое начало, есть все шансы на победу.       Второй тайм начался со внезапной госпитализации нашего нападающего, у которого, как оказалось, случился инфаркт. Его реанимировали прямо на поле и под вой сирен скорой помощи госпитализировали. Это, бесспорно, ужасное происшествие, но нет худа без добра. Павел Сергеевич выходит на поле. Шоу маст гоу он.       Визг юных учениц и по совместительству фанаток нашего учителя химии и биологии чуть не лишил меня и без того хромающего слуха. А вот кумир их, что «очень странно», не услышал. Ведь на трибунах сидит всего-то около тысячи человек, если не больше. Как это, интересно, он мог не услышать их!       Игра началась. Крики болельщиков усилились за счет моего класса, который, кажется, полюбил футбол всем сердцем. Атмосфера погружала в игру с головой, не хватало лишь запаха жареных орешков и попкорна. К сожалению, вместо благоухания еды стояла жуткая вонь от потных спортсменов. Даже система вентиляции не спасала. Вот она, сила спорта!       А наш Павел Сергеевич, оказывается, весьма неплох. Да что там говорить! Эта его походка от бедра, когда мяч в другой половине поля, так и привлекает опошленные взгляды серьезных мадам, чей возраст перешёл отметку «я завожу котов не потому, что устала жить в одиночестве».       И вот мяч на нашей половине поля. Нимфа снизошла до простых смертных и начала бой за мяч. В этот момент я автоматически потянула пальцы в рот, чтобы лишить их и без того кривых ногтей.       Опасный момент! Наверное. Так комментаторы любят говорить по поводу и без. Удар по мячу от молодого парня из другой команды, но наш Павел Сергеевич вам не мужичок-с-ноготок! Проскользнув по траве ногой, он пнул мяч, но крепкий парень-бомбардир из команды соперников уже отправил ногу за мячом, хоть тот и оказался на другом конце поля.       Раздался свист судьи. На поле началась беспорядочная суета. Не было понятно ничего, кроме того, что что-то случилось с нашей нимфой. Да, так и есть. Павел Сергеевич повредил ногу.       Повернув голову, я увидела шокированных одноклассников и столкнулась с весьма неоднозначным взглядом Кита. Приподняв бровь, он выглядел насмехающимся, но приоткрытый рот выдавал тревогу.       — Ведьма ты, Масян! Второго химика нам калечишь одним только взглядом! — Парень едва заметно улыбнулся, но потом побледнел и присоединился к одноклассникам, которые уже начали перешептываться, поглядывая на меня. Я теперь словно чёрное пятно на гобелене семьи.       А тем временем вокруг Павла Сергеевича, лежащего на траве с невозмутимым видом, как стервятники кружили врачи. Думаю, даже МРТ головного мозга сделали. Ну так. Чтоб наверняка.       Ещё через пару минут нашего горе-препода утащили куда-то. Предположительно в местный медпункт. И вместо нашего павшего солдата поставили нового. Так все легко и просто! Игра продолжилась, а часть фанатов, то бишь мои одноклассники побежали искать препода. Пропадут же без меня! Я подскочила и побежала следом. Стадный инстинкт, ничего не поделать.       Мы стремглав побежали подбадривать нашего павшего рыцаря, который может наплевать на все, сказав «а нахер оно мне надо», и по-быстрому смыться домой. Перспектива тащиться домой электричками мне совершенно не понравилась. Хотя еще даже не ясно, что хуже: ехать с пересадками на автобусах и электричках или в машине с инвалидом, у которого, не дай бог, нога по пути отвалится.       Столпившись рядом с белой дверью, мы, как зараженные из фильма про живых мертвецов скреблись по поверхности, дергали ручку, но нас не впускали. Сложилось ощущение, будто ему там операцию делают и ставят протезы. Будет ходить с пластмассовыми ногами куклой Барби.       А потом послышались громкие грозные шаги с той стороны двери, где находилась наша раненая нимфа. Инстинктивно мы замолчали, прислушались, даже уши ближе к дверям поднесли, чтобы не пропустить ничего важного. И это было первой нашей ошибкой, потому Палач Сергеевич любит эффектные появления. Как и сейчас. Внезапно дверь открылась в нашу сторону с таким размахом, что если бы это место было со времен Совка, то рухнуло бы, а дедушка Сталин радостно махнул бы ручкой со словами «расстрелять!». Но, нет, эта дверь открылась, смачно дав по охреневшим ебальникам моих одноклассников, мне прилетело по уху. Тупой Павел Сергеевич! Мир не вынес бы Ван Гога в моем лице.       Придя в себя буквально за пару секунд, я присмотрелась к раненому бойцу, но ничего не увидела. Тогда он вышел из-за двери, перешагнув через высокий порог, и двинулся в мою сторону с лицом мужчины, пережившего изнасилование ребенком. И передвигался он ну точь-в-точь как Мойдодыр. «Одноногий и хромой, выползает умывальник и качает головой» — этими словами Корней Чуковский предсказал весь пиздец, который будет происходить в моей жизни. Надеюсь, сказка про лисичек, которые сожгли море, это чужое предсказание. Наверное, Игоря Анатольевича.       — Гордеева, жди меня у выхода, через десять минут буду. — Бросил он мне и поковылял в сторону раздевалок. Пожав плечами, я поняла, что Кита вижу, возможно, последний раз в жизни. Ибо ехать с одноногим пиратом перспектива такая себе.       — Мась, мне вот, знаешь, прям расхотелось с тобой ссориться. — Кит захохотал так громко своим смешным гогочущим смехом, что у меня даже исчезло желание настучать ему по тыкве. Всего лишь закатать его в банку с маринованными огурцами.       — Лучше бы тебе жить расхотелось, в этом могу поспособствовать! — И я кинулась на него с шутливым намерением начистить морду. Но тут вмешался самый справедливый человек в мире, просто человек-правосудие!       — Масян, нам одного калеки хватит, лучше почитай что-нибудь, пока ждешь. — Игорь Анатольевич схватил меня со спины за плечи и оттянул от Кита, который только больше смеяться начал. Тем временем мои одноклассники заметили, что что-то происходит и вовсю наблюдали за происходящим.       Как только Игорь Анатольевич отпустил меня, я тут же развернулась на пятках, готовая и ему морду начистить в случае чего. Хотелось выглядеть безумно, пугающе, опасно, хотелось быть тигрицей. Но, кажется, изображать мне удавалось только нахохлившегося воробушка, который хочет напасть на немецкую овчарку.       — Гордеева, пошли! — Из раздевалки так же эффектно, как и из медицинского кабинета, выполз Павел Сергеевич. Он уже был собран, оставалось только дождаться пока я закончу свои терки с физруком и другом.       — Павел Сергеевич, подождите, видите же, у серьезных людей разборки! — Я повернула голову в сторону препода, чтобы сообщить ему на таких же серьезных, как разборки, щах, что я тут чуть-чуть занята. А закончив говорить, продолжила испепелять физрука взглядом хомячка, готового к нападению. Но, думаю, химику, было как-то похуй, что тут происходит, поэтому он молча хромающей походкой подошел, схватив меня за локоть, и потащил в сторону выхода.       Сначала я как-то охуела от его действий, а потом осмелела и показала язык Игорю Анатольевичу. Все. Этот бой остался за мной, а Синяк Анатольевич остался с носом и с Китом, лицо которого от увиденного изменилось.       У Никиты всего несколько степеней охуевания:       I степень охуевания по шкале Штольцмана: начинают нервно подрагивать брови, отдаляясь от глаз пропорционально охуеванию, дергаются пальцы на руках.       II степень охуевания по шкале Штольцмана: рот произвольно открывается, создавая новую черную дыру, которая затягивается так же быстро, как и появляется.       III степень охуевания по шкале Штольцмана: глаза готовы покинуть родные орбиты, рот закрылся и растягивается в нервной кривой усмешке.       IV степень охуевания по шкале Штольцмана: все, конец, спасайтесь, Солнце начинает вращаться вокруг Земли, коты лают на собак, а Никита Штольцман объединяет все признаки охуевания, которые присущи разным степеням.       Такую классификацию я собственноручно вывела, исходя из наблюдений за другом. Сейчас в нем совмещались все степени, правда, горящие глаза, как у двенадцатилетней мокрощелки, которая смотрит на своего любимого кумира, немного выделялись на фоне всех предыдущих признаков. Пугало то, что этот взгляд был направлен то на меня, то на хромого препода, который тащил меня к выходу.       В кои-то веки этот безумный день подошел к концу. Оказавшись дома, я почти сразу свалилась с ног. Не хотелось засыпать в коридоре, поэтому, шатаясь я дошла до гостиной и рухнула на диван, мгновенно заснув.       Прошел понедельник, который ничем не ознаменовался, потому что ни химии, ни биологии в этот день не было. Хотя нет.       — Ну, Игорь Анатольевич! Ну сжальтесь! Я больше не буду смотреть на Вас грозным взглядом! Ну правда!       — Беги, Масян, беги, пока можешь!       В то время как мои одноклассники преспокойно делали разминку, я бегала от выдрессированной собаки этого мудака, который смеет называться учителем. Уже сбилась со счету, какой шел круг, но происходящее мне порядком поднадоело. Но останавливаться нельзя было — собака-то не устала. Старая болячка уже дала о себе знать. В колено будто вонзили кинжал, двигая его вглубь ноги с каждым моим движением.       Все! Сил больше нет терпеть эту адскую боль! Прямо на ходу я упала лицом в пол, опускаясь плавно, словно Нео в матрице. Адская псина, которую, кстати, Цербером назвали, уже подбежала ко мне и… Вместо того чтобы кусать, начала меня облизывать своим шершавым сухим языком.       — Гордеева, ты жива? Забыл, что у тебя колено, прости! — Физрук соизволил убрать от меня своего песселя и перевернуть меня лицом к потолку. На полу как-то неудобно.       — Да идите Вы, Син… Игорь Анатольевич, к Аиду! — я кое-как поднялась, стараясь не принимать помощь от этого старого садиста.       — Ну, Масяня! Иди тогда книги свои читай. Даже карты сегодня отменим, если хочешь! — Игорь Анатольевич посмотрел на меня щенячьим взглядом. По-любому у своего питомца выучил сей жест!       Ни читать, ни играть в карты мне не хотелось. Карты — оно понятно. В карты можно не играть, я могу пойти к медику и настучать на физрука, получив освобождение. Но, конечно же не пойду. Картежники своих не выдают! И к тому же это отличный повод шантажировать Игоря Анатольевича. Мало ли, что может случиться.       А вот с книгами ситуация несколько иная ситуация. К сожалению, я потеряла интерес к чтению на уроках физкультуры. Ныне книги становятся красочнее и ярче лишь на уроках химии и биологии. Я получаю удовольствие, незаметно читая перед самым строгим учителем в школе. Мне не понятно, что со мной не так, но тяга к адреналину кажется мне уже наркотической зависимостью.       Хотя. Что тут непонятного? Люди всегда любили делать то, что запрещалось. Запретный плод сладок. А я люблю все запретное и сладкое. И это уже из меня не убрать. Мозг кричит «не лезь, блять, дебил, оно тебя сожрет!», а задница ему в ответ «ребята-а, приключений ча-ас, давно ждут чужие земли нас!». И вот живу я в этом вечном противостоянии разума и тяги к веселухе. Пока что разум проигрывает.       Так и прошел старый добрый, относительно спокойный понедельник.       И вот пришел Он. Пришел и нагло распинал мою задницу, с криками «вставай, тупица, тебе еще надо доказать учителям свою ебанутость». И имя ему Вторник. Конечно, мне пришлось вставать, ведь если бы я не встала, то этот парень воспользовался бы своими связями, и моя сестра уложила бы меня в асфальт. Благо, у нее сейчас завалы на работе, связанные с инспекцией, которая прибудет в очень скором времени.       Вместе со Вторником заявились два урока химии и биология которые должен проводить наш герой, наша гордость — Палач Сергеевич. «Героя России» надобно ему присудить. Но скромняга же, не примет.       К нашему всеобщему удивлению в кабинет гордо хромающей походкой Павел Сергеевич не зашел. Вместо него пришла завуч и сообщила нам, что Павел Сергеевич некоторое время будет отсутствовать из-за травмы ноги. А также из последней сводки новостей стало известно, что Кристина Геннадьевна вылечилась. В эту секунду для меня закрылись двери в рай. Но тут же завуч поспешила добавить информацию о том, что Кристина Геннадьевна уходит в декрет.       Вот так уходишь на больничный и возвращаешься через три года из декрета. Главное, чтобы с Павлом Сергеевичем такая напасть не случилась. Он, конечно, зверь, который выжимает из нас все до последней капли, но, благодаря такому отношению, средний балл класса даже поднялся. Иногда просто не хватает крепких пиздюлей, чтобы начать учиться. Именно этого нашему классу не хватало.       Из-за отсутствия трех уроков сердобольная завуч нам разрешила по-тихому съебаться по домам, что мы, собственно, и сделали.       Погода на улице могла быть и лучше. Сейчас именно такая атмосфера, которая заставляет сидеть дома, закутавшись в теплое одеялко с кружкой какао, не высовывая нос из своего убежища. Именно такое желание вызывают у меня слякоть, хлюпающая под ногами, нечто непонятное — то ли дождь, то ли снег, то ли все сразу, и белое, как молоко, небо, скрывающее солнце. И вот мы с Китом шли ко мне домой, потому что его родители с сестрой улетели на Карибы, чтобы забыть эту русскую зимушку, которая уже сидит по горло у каждого жителя нашего города.       — Ура! Чур я на диване! — Никита снял уличную одежду и вперед меня кинулся в гостиную. Иногда всегда ведет себя как ребенок!       Поставив кипятиться воду в чайнике я намутила нам бутерброды. Не с красной икрой, конечно, но думаю, Кит не прихотлив в еде, когда выбирать не из чего.       Усевшись на диване мы, поедая бутерброды с извращенскими напитками, которые пьем обычно, молча смотрели «Симпсоны», иногда гогоча над забавными шутками и ситуациями. Только из-за такой уютной и ламповой атмосферы и стоит любить погоду, которая разбушевалась. Скорее всего, этой зимой будет очень много снега.       — Масян, давай сходим к Палачу? Это ж ты там порчу на него наводила. — Сказал Кит и тут же подавился бутербродом, когда мы пересеклись взглядами.       — Вот сам и иди, подлиза!       — Просто хочу навестить больного учителя без каких-либо корыстных намерений, ты что! — Кит развел руки в стороны. Ага, знаем мы ваше «бескорыстие»! Потом его еще отрабатывать придется.       Мы с моим другом посидели еще какое-то время, наблюдая за желтыми человечками и споря, кто лучший персонаж. Моим фаворитом был Барт Симпсон, а вот Кит отстаивал честь Гомера Симпсона. Произошло что-то похожее на дебаты, в ходе которых мы пришли к мысли, что Барт и Гомер — это одинаковые персонажи, просто разных возрастов, поэтому они оба лучшие персонажи. Так и заключили мирный договор. Надолго ли…       Ближе к вечеру, когда мы устроили состязание, у кого длиннее язык, заскрипела входная дверь и Александра Батьковна явилась по мою душу. Застала она нас, сидящих друг напротив друга, пытающихся достать языком до носа. К сожалению, в этом состязании лидирует Кит. Ну, ничего! Одна битва — это еще не все сражение!       — С работы будто и не уходила… — вздохнула Саша, одарив нас красноречивым взглядом. Договорившись, что наше состязание продолжится в скором времени, и второй тур будет поинтереснее, мы пошли пить чифир с моей сестрой.       Поведали ей про наши локальные состязания, такие как «кто громче плюнет с балкона», «кто тоньше пропищит», «кто дольше просидит без воздуха» и тому подобное. Конечно, Саша сначала смотрела на нас как не «как» на своих потенциальных клиентов. А потом даже посмеялась.       Рассказали ей былину о русском богатыре Павле Длинноногом. Как он отправился с другими богатырями защищать честь землицы Русской. Как он бился до последнего, но ирод окаянный, заграничный воин, сделал подсечку. И теперь наш Павел Длинноногий стал Пашка-Звезда-Хромая-Нога. Зато заслужил добрый молодец почесть у своего народа русского, все юные девицы разглядели в нем кандидатуру в женихи.       Конечно же, моя сердобольная сестра посочувствовала своему давнему другу, а то как же! И заставила меня выведать его адрес у завуча. И ведь Кит падла, а не друг поддержал ее идею, поэтому на следующий день, выведав адрес многострадального учителя, мы решили его навестить. И лучше бы этого не делали…       — Слуш, Масян, сходи без меня? Меня Ксюха позвала в гости, чуешь, чем это пахнет? — Кит игриво подергал бровями. Ну как можно быть настолько безнадежным человеком, не понимающим, когда стоит прекратить бегать за человеком? Ничему не учит его история, все по тем же граблям идет!       — То есть ты, падла, соскучился по преподу и в последний момент слился?       — Просто я рационально расходую свое время.       Чтобы не избить своего лучшего друга до полусмерти прямо возле ворот школы, когда мы шли, как оказалось в разные места, я вдохнула воздух настолько глубоко, насколько это возможно. И, не говоря ничего, гордо подняв голову зашагала в сторону остановки, с которой можно сесть в автобус, который идёт туда, где живет Павел Сергеевич. Вот что значит «говорящая фамилия»!       Заняв место у окошка, я ехала в сторону района, где живет наш химик. И чем дальше от школы, от центрального района, тем больше становилось желание выйти на следующей же остановке. А когда транспорт остановился в нужном мне месте, захотелось просто сбежать, понадеявшись, что завуч ошиблась адресом и случайно дала чужой.       Но, нет! Я же Максим! Баба с именем Максим! Мне вообще законы физики должны быть нипочем! А тут просто район, похожий на американское гетто.       «Прорвемся!» — как говорил мой дед, раздирая соседский ковер на куски, когда тот упал на его мотоцикл, что-то сломав.       Обычная серая панельная девятиэтажка, в которой обитает Павел Сергеевич. С виду самое обычное по строению здание. Но есть в нем что-то мрачное и пугающее. Как в мультсериалах над злыми домами всегда шел дождь, сверкали молнии, гремел гром, так здесь что-то свое зловещее отталкивало меня. Но я же «лучик света в темном царстве»! Печалит лишь то, что лучики имеют свойство гаснуть.       Еще раз взглянув на листочек, где был написан номер квартиры препода, я поднесла руку к домофону, чтобы меня впустили. Но даже не успела набрать девяносто шестую квартиру, как из подъезда выскочила шустрая бабка на костылях. Жуткое место. Но хотя бы дверь открылась.       Подъезд оказался, на удивление, не таким жутким, как улица и район в целом. Видимо, такие шустрые старушки как раз делают подъезд более привлекательным. Не думаю, что Павел Сергеевич каждый день, возвращаясь из школы, первым делом бежит поливать цветочки в подъезде. Хотя, он тот еще тип.       Добравшись до пятого этажа, где и находится квартира Павла Сергеевича, я заметила массивную железную дверь, на которой красуется число «96». Стало немного стремно и неудобно, что даже захотелось просто сбежать, наплевав на все. Но я Максим! Баба с мужским именем! Хули, как говорится, нам!       Собравшись с духом, успокоившись, надышавшись глубокими глотками и подготовившись морально, я подошла к двери почти в плотную. И вот опять, как только собиралась стучаться, дверь скрипнула и из нее вылетело небольшое лохматое белое чудо с разными глазами. Животные обычно чуют опасность заранее и убегают. Может, последовать за котом и слинять домой, не собираясь возвращаться в это жуткое место?       Плевать. Дверь уже была открыта. Один из жильцов мне ее открыл, поэтому ничего незаконного нет. Потянув на себя металлическую ручку, обжигающую своим холодом кожу на моей руке, я не услышала ни единого скрипа и вошла в темное помещение.       Квартира принадлежит, скорее всего двоим или троим людям, судя по количеству одежды и обуви в прихожей. Куртка и пальто Павла Сергеевича здесь висят, значит, я попала туда, куда надо. Только вот… По ощущениям эта квартира принадлежит фрикам. На стенах висят плакаты с метал-группами, на специальной полке стоит кактус в маске зайца, целая стена выделена под граффити и самое главное — красная лампочка вместо обычной. И от такого освещения квартира кажется только темнее.       Я сделала тихий шаг вглубь. Ну я буду не я, если не упаду. С матами я полетела на пол, споткнувшись о какой-то рюкзак, из которого высыпались запаянные пакетики с непонятными кристаллами.       Да это же наркота!       Из глубины квартиры послышалось тихое «блять», призванное не спугнуть меня и тихие, но спешные шаги, совсем непохожие на шаги человека, который позавчера растянул связки. Нет, это не наш препод. Но тогда кто?       Пиздец пришел, откуда его не ждали.