Не больше, чем химическая реакция

      Нет, я, конечно, и до этого была уверена, что с этим Павлом Сергеевичем что-то не то, что мутит он какую-то бандитскую муть. Но даже не подозревала, что мои вангования окажутся правдивыми, что препод-то наш та еще темная лошадка! Нет, ну не может этот дружелюбный темно-зеленый коврик с надписью «Welcome!», лежащий у порога и придавленный моей тушей, принадлежать бандитам! Но факты говорят сами за себя, как и мои догадки. Не в глаз, а в бровь, как говорится!       Быстрые шаги из глубины квартиры прекратились на долю секунды, и за ними послышался шлепок, когда тело падает на пол. В этот момент вся живность, которая была в квартире, то бишь тараканы, почуяв опасность, побежала к выходу. Кошара-то умный, инстинкты заранее подсказали, что надо уходить. И вот ударная волна, созданная телом прошлась по всей квартире, едва колыхнув мои волосы. И тут же раздалось смачное, полное ненависти ко всему живому, «ёб твою ма-а-ать!».       Фраза, брошенная чужим мужским голосом подействовала на меня отрезвляющим образом, как боевой клич, заставив ощутить прилив сил и бодрости. И я подскочила, по инерции заскользив на этом треклятом коврике, совсем как показывают в мультиках, и полетела в сторону двери. Зацепившись рукой за дверную ручку, чуть не потеряла равновесие, упав в объятия плиточного пола подъезда, но шаги, которые были уже почти за спиной, дали ментальный пендель. И я полетела по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек, как в последний раз.       Спасительная дверь, выходящая на улицу уже была близка, как в мой мозг закралась гениальная идея — спрятаться под лестницей. Спасибо Ваньку, сидящему в моей голове, за столь прекрасную возможность остаться неузнанной. Оставалось только провернуть эту аферу за несколько секунд и спрятаться, понадеявшись, что преследователь, который, судя по звукам, только выскочил из квартиры, не заметит мою ниндзя-тушку.       Что ж, живем только один раз, а в моей ситуации есть вариант, что этот один раз очень скоро кончится. Поэтому я, широко раскрыв подъездную дверь, стремглав спряталась под лестницей, усевшись между велосипедом и коляской, из которой жуткими стеклянными глазами на меня смотрел игрушечный пупс, оскалив свою пластмассовую улыбку из двух передних верхних зубов.       Через пару секунд послышались шаги моего преследователя, чуть не снесшего железную дверь с петель одним только ударом своего массивного тела. Сразу видно, что какой-то бандит. Не удивлюсь, если на его лицо в детстве упал кирпич, и теперь у него шрам на лице, олицетворяющий его ненависть к этому миру. И еще щетину добавить! Вот, в моей голове уже сложился образ человека, который желает грохнуть меня в какой-нибудь подворотне. Не думаю, что ему даже важно наличие свидетелей. Такой громила, наверняка, не обладает высоким уровнем интеллекта.       Просидев достаточное время, я все же решила покинуть добродушную компанию жуткой игрушки будь этот ебнутый пупс неладен!, коляски и велосипеда. Поправив разлохматившиеся волосы, я вылезала из-под лестницы, как девочка в фильме «Звонок» вылезала из телевизора — головой вперед. Собственно, подняв лицо к верху и увидев на лестнице испуганного ребенка, которому уже ни один психиатр не поможет, я ничему не удивилась.       Стараясь сохранять спокойный вид человека, который не был в убежище препода-наркобарона, я покинула злосчастный подъезд. Шагая по улице, задрав голову к потемневшему небу, я пыталась построить логическую цепочку, когда споткнулась и упала на какого-то человека, злобно кричащего в телефон маты. Когда я налетела на это огромное нечто, то пополнила свой словарный запас в несколько раз. — Блять, ебушки-воробушки, куда ты прешь! — Крикнул он мне гневно вслед, когда я, кое-как не упав, проскочила и ускорила шаг в сторону остановки. Обернувшись, чтобы крикнуть что-нибудь обидное и, весело хохоча, убежать, я только приоткрыла рот, сразу же захлопнув да так, что было слышно клацанье зубов, и увидела того самого человека, который выбежал за мной из квартиры Павла Сергеевича. Получив подозрительный взгляд от этого самого человека, я резко отвернулась и побежала на остановку, завидев издали автобус.       Конечно, я сразу запрыгнула в транспорт, несмотря на то, что шел он в совершенно противоположную сторону от моего дома. Заняв свободное место в полупустом автобусе и уткнувшись взглядом в окно, я наблюдала за снегопадом, который шел, не прекращаясь, и за фонарями, стоящими вдоль улицы. Погода соответствовала моему внутреннему состоянию: представление о жизни рушилось прямо на глазах и ссыпалось в бездну совсем как снежинки. Но новое мировоззрение заменяло старое, я теперь видела и знаю гораздо больше, чем знает, к примеру, Кит или Саша. И не исключено, что от меня захотят избавиться. Впервые за полгода захотелось взять в рот сигарету.       Черт! В какой момент моя жизнь начала превращаться в сериал про ментов и воров с канала «НТВ»?!       На следующий день я и моя новая подруга — Паранойя — отправились в школу рука об руку, постоянно озираясь и видя в каждом прохожем этого загадочного громилу с его «воробушками». Но, к счастью, все это был обман зрения и не больше, чем глюки жертвы обстоятельств.       — Мась, ты вчера к преподу-то ходила? — Кит легонько толкнул меня в плечо, выводя из раздумий.       Мы стояли прямо напротив кабинета химии, где преподавал биолог, который по совместительству бывший патологоанатом и нынешний наркобарон. Хотя, возможно, он наоборот покупает наркоту, чтобы употреблять. Все равно от этого не легче! И как мне теперь жить, зная, что меня могут в любой момент прижать к стене и перечеркнуть жизнь лезвием ножа?!       — Ходила, — ответила я, призадумавшись, что можно сказать Киту. — но его не было дома.       Даже врать не пришлось, ведь Палача Сергеевича я не видела и не слышала. Теперь его погоняло «Палач», которым сама же и окрестила химика, меня пугает не на шутку. Паранойя, стоящая рядом и невидимая никем, кроме меня, молча похлопала меня по плечу и пообещала, что, благодаря таким мыслям, мы с ней никогда не распрощаемся.       — А вдруг он за хлебушком вышел, и его прижали к стене?! — подскочил Кит, напугав меня до чертиков. Думаю, мой цвет кожи стал бледнее, чем у альбиносов.       — Если прижали, то только, чтобы отжать ваши безнадежные работы, — послышалось за спиной Кита, отчего тот отскочил, как кот, рядом с которым включили пылесос. Павел Сергеевич, кажется, остался доволен своим эффектным появлением и открыл кабинет, пропуская нас на урок биологии.       Я старалась сохранять свой фирменный насмешливый взгляд, который у меня всегда включался, стоило на горизонте замаячить Киту; старалась делать расслабленные плавные движения, которые всегда присущи моей походке, но выходило все слишком картонно и наигранно. А весь мой вид так и говорил: «Алло, Павел Сергеевич, видите, на каком я расслабоне, я точно не бывала вчера у Вас в квартире! Это точно не я споткнулась о Ваш мешок с наркотой! Вот зуб даю, не я!».       На уроке я старалась вести себя тише воды, ниже травы, лишь бы на меня не обратили внимание. Даже сразу заняла свое новое место, не вступая в бой с Павлом Сергеевичем. Хотя изначально, когда нас с Китом рассадили, я пообещала себе, что без боя ни за что в жизни не покину свою любимую третью парту. Ну кто ж знал, что жизнь ко мне повернется задницей!       — Что-то ты, Гордеева, слишком тихо сидишь, даже не читаешь свои книжонки, — подметил Павел Сергеевич, дав нам задание законспектировать параграф. — даже скучно стало. Или надо ждать бурю после этого штиля?       Я сидела и, не дыша, писала конспект. Но, когда меня окликнули, я, как истинный «ебушек-воробушек», подскочила, ощутив свое ускоренное сердцебиение. Подняв испуганный взгляд на препода, я постаралась принять как можно более спокойный вид, что вообще не удавалось. Я елозила на стуле, как йог-неудачник, который не может усидеть на гвоздях.       — Я же давеча овдовела, — взглянула печальным взглядом на Кита и протянула руку в его сторону, получив ответный жест. Мы, как двое разлученных возлюбленных, сидели и сверлили друг друга печальным взглядом, будто перед нами электрический забор, а не пустой проход между партами.       — Любовь моя, мы встретимся через пятнадцать минут за чашечкой вкуснейшего чифира, — Кит уже повернулся всем корпусом в мою сторону и, приложив руку сначала к сердцу, снова протянул в мою сторону, пытаясь дотянуться.       Одноклассники, до этого сидевшие словно на иголках, боясь сделать лишнее движение, чтобы Павел Сергеевич не завалил, заметно расслабились и даже хихикали над происходящим. В то время как Павел Сергеевич сменил изначально спокойное состояние на сосредоточенное и озадаченное. Его взгляд упал на Никиту и держался на нем около десяти секунд, что заставило его изрядно понервничать. Кит уже в тетрадь уткнулся и пишет без устали, а Палач Сергеевич все равно глаз с него не спускает. Вот она, сила взгляда!       — Штольцман, подойди на секунду, — попросил Павел Сергеевич Кита, когда прозвенел звонок, и мы собирались встретиться в столовой за чашкой чифира, как договорились на уроке. Мой друг удивленно пожал плечами и кивнул мне головой в сторону двери, намекая, что я могу спокойно валить и он меня догонит.       Я отправилась в столовую, по пути думая, зачем же Палач оставил в кабинете Кита. И голос у него такой озадаченный был… Сразу вспомнился взгляд, которым он сверлил одноклассника. А вдруг он подумал, что это Кит был у него в квартире вчера?! Стало страшно не на шутку. Надеюсь, он не решит действовать бездумно!       Судорожно глотая чифир в столовой, я смотрела взглядом, полным надежды, в сторону входа в место, где обычно происходят самые ожесточенные бои за последнюю каменную булочку с начинкой из песка. Я ждала Кита, как Ассоль ждала своего Грея, но тот все не появлялся и не появлялся. Я уже поклялась себе, что пойду и начищу морду химику, если мой лучший друг не придет до звонка. Но, к счастью, Павлу Сергеевичу повезло, и мне не придется марать руки его кровью.       — Чего он хотел-то? — аккуратно поинтересовалась я, когда Кит, ничего не сказав мне, приземлился с задумчивым выражением лица на стул, стоящий справа от меня. Вгрызаясь в сухарь булки, он начал жевать, ничего не отвечая. Такая реакция меня и пугала, и раздражала одновременно. Я ему тут очередь отстояла, купила весь наш обычный набор и даже дождалась, ничего не взяв с его подноса, а он молчит! — Кит! — я ебнула кулаком по столу, отчего все стоящие на нем стаканы задребезжали, привлекая к нашему столу все внимание школьников и учителей.       — Да так, спрашивал что-то про браслет, — сообщил Кит и продолжил жевать.       — Какой еще браслет?       — Эх, Масян, ну как ты могла забыть символ нашей дружбы, — он схватил меня за руку, задрав рукав моей белой рубашки, — ну вот, еще и потерять умудрилась!       Кит уже отпустил мою конечность, положив ее на стол и продолжив спокойно трапезничать. А я все пялилась на пустое предплечье, где еще вчера утром был браслет с половинкой пазла, на которой была написана часть фразы «Best friends». Постепенно мой мозг анализировал информацию и сопоставлял факты. Вывод был только один: мне пизда.       Все уроки, которые шли после биологии, были будто в другой вселенной. Вернее, будто я выпала из этого мира в астрал, что и сообщила Киту, который все пытался рассказать мне, как прошло свидание с Ксюшей. Мне хватило всего лишь осмотреть его в течение нескольких секунд, чтобы понять, что секса у него не было. Да что там секса! Они даже не целовались. Зная по рассказам Кита, что Ксюша — страстная натура, то поцелуи не ограничились бы губами, а перешли бы на шею. Также Кит явно не остался в убытке, ведь его настроение было более, чем хорошее. Он даже не обиделся, что я потеряла наш символ дружбы, который носим еще с седьмого или восьмого класса. Вот до чего доводит Шерлок!       «Ушла в астрал, вернусь не скоро». Эта табличка сопровождала меня до самого урока химии, где я все же соизволила вернуться в реальность и старалась себя вести непринужденно. Даже позволила Киту на перемене рассказать историю его вчерашнего вечера, слушая лишь вполуха.       -… в общем я все еще девственник, но теперь у меня появился друг. — Кит закончил свой рассказ аккурат к концу перемены. Как я поняла суть вчерашнего вечера Кита, эта Ксюша позвала и его, и парня из физико-математического класса на свидание в одно место. И ждала, кто придет первый, чтобы решить, с кем ей встречаться. Широкий ассортимент, выбирай, кого хочешь! А пришли они оба одновременно, даже в дверь кафе шагнули с одной ноги. Посидев немного за чашечкой эспрессо, они обсудили ситуацию и пришли к выводу, что нахуй эту шлюху, лучше посидеть в каком-нибудь спортивном баре с кружкой пива, чем бить друг другу морды за нее. В общем Никита и Женя удалились в закат смотреть какой-то важный матч в спортивном баре.       Я кивнула другу и слегка улыбнулась, показывая, что, да, забавная история, но сейчас у нас урок. Как раз в этот момент зашел Павел Сергеевич и недобро взглянул на меня прямо с порога. Не знаю кто, либо я, либо Кит, неправильно его понял, но мне сразу почудилось, что все подозрения лежат на мне, а Никита просто поднял руки вверх и пересел на свое место. Препод отвел свой недовольный взгляд и осмотрел класс на наличие отсутствующих.       Урок начался. А я ощутила на себе, каково было Раскольникову, когда он убил двух старух. Из-за чего такая паранойя, если мамина бандитка здесь не я? Еще этот недовольный взгляд, которым Павел Сергеевич на меня поглядывает! Хочется просто с диким криком убежать от этого психологического давления. Этот Палач убивает меня не физически, а морально, и это же еще хуже!       — Гордеева, ты сегодня какая-то странная. Ничего не употребляла? — почти шепотом с усмешкой спросил препод, когда дал очередное задание классу, объяснив тему за двадцать с лишним минут. Я сидела, поддерживая голову над тетрадью и убивала себя изнутри, а после слова «употребила» вообще чуть не поседела.       — Аскорбинки с утра ела. — Отрезала я, стараясь убрать навязчивые мысли из головы при помощи химии.       После погружения с головой в химию, в расписывание процессов, в эти цифры-буквы стало действительно легче. Жаль, что этих заданий не хватит на целый день, чтобы отвлечься от произошедшего вчерашним дивным вечером.       Следующий день ознаменовался еще более хмурым взглядом моего обожаемого преподавателя химии и биологии. Этот взгляд сопровождал меня везде: в дверях школы, на уроке, на переменах, даже в столовой я чифиром подавилась, когда увидела замораживающие серые глаза Павла Сергеевича. Думаю, что он уже сделал определенные выводы и готов убить меня прямо после уроков или в безлюдном переулке, поэтому перед уроком физкультуры, который ведет наша супер-звезда футбола, я пригласила Кита в гости играть в «фифу».       Конечно, моя сестра со своей девушкой уже несколько дней назад съехали на свою квартиру, но все равно продолжали навещать меня. Вдруг вскрою вены, порезавшись о листок. И, чтобы не было скучно в моем болоте, как Саша называет квартиру, она сжалилась и оставила свою приставку здесь. Нет, ну мать Тереза, честное слово!       — И что, Вы уйдете, когда кончится семестр? — спросила я, хлюпая носом и дешевым чаем, который физрук припас именно для такого разговора.       — Да, я уйду, но обещаю вернуться, — Игорь Анатольевич, сидя в своем царском троне на колесиках, который зажал своей задницей вперед меня, подкинул печеньку в форме рыбки вверх, чтобы поймать ртом. Не понимаю, как человека, который усердно тратит крекеры впустую, умудрились взять в международную сборную. Да, сейчас очередная печенька мимо рта упала на пол из рук участника сборной России по футболу. Вот так начинаешь синяком в школе, заканчиваешь легендой.       — Вы даже не думайте забыть про меня! Если забудете, то эта фотография освежит Вашу память, — я достала телефон, чтобы отыскать фотографию Синяка Анатольевича, на которой он танцует с директрисой.       Ох, эту новогоднюю дискотеку для тех, кому за десять, запомнили все! Это был прекрасный зимний вечер, снежинки, плавно кружась, опускались на лобовое стекло машины Игоря Анатольевича, тогда еще «Жигулей». Я, в то время имеющая ярко-выраженные веснушки на все лицо, зажигала вместе с восьмиклассником Никитой Штольцманом под хитяры того времени. И вот в списке мелькнула медленная песня от Верки Сердючки. По старой доброй традиции мы собирались зажигать, как в последний раз. Конечно же, под бурные аплодисменты вышли на танцпол, но, нет! Рукоплескания были адресованы не нам!       Самую бурную реакцию вызвал Игорь Анатольевич, который выпил не меньше, чем три литра пива или чего-нибудь покрепче, раз решился на такой отважный поступок. Громко отрыгнув на входе в зал, как трубачи, которые своими звуками говорили о пришествии короля, он, гордо шагая из стороны в сторону, чтобы никто не мог поймать его, подошел к другим учителям (трезвым). Поклонившись директрисе до самых пят, насколько хватило растяжки и алкоголя, он пробормотал что-то на парселтанге*, что никто не понял, кроме директрисы, разумеется. Та ему улыбнулась и кивнула. И вот через несколько секунд физрук, вцепившись в эту даму стальной хваткой, зажигал под песню «Тук-тук-тук».       Зрелище было не для слабонервных, учитывая габариты звезд танцпола семьдесят первой школы, поэтому было принято единогласное решение спасти зрителей младше двенадцати лет и их родителей от походов по врачам. А оставшиеся несчастные, в том числе и я с Китом, вынуждены были наблюдать брачные танцы бегемота и пеликана. Пока все были увлечены зрелищем, мы, как самые настоящие папарацци, увековечили в истории сей момент в телефоны.       К сожалению или к счастью, Кит сей раритет умудрился просрать, а вот я храню его, как и другие фото-компроматы в нескольких копиях в разных местах.       — Почему тебя бабушка назвала Максим, а не Мегера? — Вопросил физрук, подавившись чаем от смеха. Думаю, он и сам забыл это происшествие, все-таки много выпил. Хотя, благодаря этой фотографии мы и скорешились. Или это была другая фотография… Сейчас уже не помню, потому что в каждом месте, где можно хранить какую-либо информацию, у меня есть папка «Компромат на Синяка. Обнародовать в случае предательства.»       Просидев до конца урока и вспоминая прекрасные моменты нашего общения за чашечкой чая с крекерами, мы разговорились так, что все уже разошлись, а мы все сидели. Каким бы говнюком Игорь Анатольевич ни был, все равно какой-то свой и родной. Когда во втором семестре нам поставят нового учителя, моя жизнь потеряет все краски, ведь не будет уже старых добрых посиделок в кабинете с чашкой дешманского чая, не будет поездок на ежемесячные матчи в области и еженедельные в городе. Не будет больше водки в картонных папках с надписью «учебный план». Не будет этого усмехающегося взгляда. На память о славных временах мне останутся многочисленные папки с компроматом и серая футболка с фотографией пьяного Игоря Анатольевича в позе ласточки.       Когда я шла домой, на улице было уже затемно. Кит, чего и стоило ожидать, не стал ждать, пока я наговорюсь с физруком, и свалил в пустую квартиру или бухать со своим новым другом.       Уже послезавтра первое декабря, а новогоднего настроения ни в одном глазу. Да, снежинки, да, красиво, да, гирлянды на окнах, но чего-то все же не хватает. Возможно, ожидания чуда, что исчезает с возрастом. В детстве я ждала деда Мороза, которым наряжали моего ныне покойного дедушку. Он вваливался к нам не через дверь, а через балкон. И для полной реалистичности он сидел там по несколько часов, чтобы я поверила в то самое чудо. Я понимала, что дед Саня, как называла его только я, сидит в красной шубе на холодном балконе уже давно, а не чинит машину в гараже, как говорила бабушка. Но, чтобы не расстраивать взрослых, я старалась подыгрывать и поверить в сказку.       Но потом дед Саня умер от переохлаждения. Прямо на нашем балконе. Жутко вспоминать это из года в год, но детские воспоминания — самые яркие воспоминания. Помню, что на часах была уже половина первого ночи, все сидели за столом, нервно переглядываясь. Потом папа вышел на балкон «покурить», хоть ни разу в жизни и не брал сигарету в зубы. А потом скорая, полиция, испорченный Новый Год и долгое время, когда я корила себя. Ведь я знала, что дед сидит на балконе, чтобы в нужный момент весело выскочить с балкона и подарить мне подарок, но подыгрывала и молчала. С тех пор дед Мороз в нашей квартире появлялся только через главный вход, когда папа неожиданно исчезал и появлялся после исчезновения загадочного старика.       Выйдя из автобуса, я углубилась в свои воспоминания, шествуя в сторону дома с печальной улыбкой на губах. Слишком сильно меня поглотил этот омут памяти, что я даже не заметила, как пошла по короткому маршруту через пустующий парк. Слишком поздно я услышала хрустящие шаги за своей спиной. Некто в черном одеянии схватил меня со спины, что я успела только широко раскрыть глаза и издать беззвучный крик, поглощенный кожаной перчаткой.       В этот момент в голове пролетела вся жизнь, начиная смертью деда и заканчивая физруком. Закрепив руки сзади, как в наручники, меня тащили спиной вперед так, что едва успевала волочить ноги. В миг меня поглотила паника. Что со мной будет, если я не вырвусь? Думаю, что ничего хорошего! Связалась, блять, с мафией на свою голову!       Отрезвил щелчок, снятой с блокировки, машины. Меня хотят запихать в машину и тихо замочить! Я слишком молода, чтобы умирать! Мои внуки меня ни разу не назвали «баба Максим»! Да, что там, у меня даже внуков нет! Вспомнились уроки самообороны от покойного деда.       «Помни главное, Максим, мудаков много, а ты у меня такая одна, поэтому не жалей этих гадов!» — прозвучал наставляющий голос дедушки, руки сжались в кулаки, а губы в тонкую полоску.       Удар пяткой. Кажется, промах. Еще один. Есть! Прямо в пах. Судя по скулежу, мужик тащил будто без этого не понятно было.       Раздался тонкий рык на грани со скулежом. Хватка ослабла на секунду, но мне и этого хватило, чтобы вырваться. Так. Что там дальше… Пятка… Разворот… Кулак… Колено… Сжатая рука прилетела нападавшему в солнечное сплетение. И «цветочек на могиле», как говорил дед: схватив мужчину обеими руками за голову, я вынесла вперед колено и со всей силы впечатала в него лицо. Раздался неприятный хруст. Мужик упал. А я стояла, пытаясь отдышаться и понять, что натворила.       Вечер. Парк. Кровавый снег. Лежащий замертво человек. Школьница с планами на будущее.       Очнувшись, я чуть не вскрикнула, зажав рот руками. Он жив?! Подойдя к мужику, лежащему вниз лицом, я аккуратно перевернула тело на бок и увидела того самого громилу из подъезда Павла Сергеевича! Ошалев от увиденного, я отпустила плечо, за которое поддерживала мужика, и он снова шлепнулся лицом в снег. Повторно перевернув, уже на спину, я приложила пальцы к шее, дабы узнать, стала ли я убийцей. Вот тестики в «Вконтакте» говорят, что я способна на убийство, а факты из реальной жизни и наличие пульса у нападавшего считают обратное. И это меня радует.       Похлопав по лицу с перекошенным носом, из которого вытекала каша из крови и соплей, я попыталась привести в чувства несчастного. Не на ту школьницу напал! Я же Максим! Баба с именем Максим! А что ответишь на это ты?!       Мимика на лице нападавшего немного ожила: густые черные кровавые брови пересеклись у переносицы, образовав небольшие морщинки, губы сжались в тонкую полоску, а глаза зажмурились сильнее. Вероятно, я сильно ударила этого громилу а то по сломанному носу не видно было. Мне даже стало его жаль.       — Я от Вас сбегаю. Будьте здоровы. — Находясь в шокированном состоянии, сказала я мужику, который уже едва приоткрыл глаза и тихо стонал от боли. Он меня услышал, хотел, наверное, вежливо попросить меня остаться и подождать, пока он придет в себя. Но я же некультурная грубиянка, поэтому, когда он повернул голову туда, где стояла на коленях я, никого не увидел.       Только оказавшись в своей крепости, я почувствовала себя в безопасности. Включив свет по всех комнатах, не исключая туалет и ванную, я наплевала на услуги ЖКХ и упала на диван, укутавшись в плед, дабы унять дрожь в теле. Колено нещадно болело, как на физкультуре, будто в него вонзили отвертку или очень острый нож и присыпали сверху солью. С момента как я сломала нос и пожелала здоровья громиле, я бежала, не останавливаясь даже, чтобы вызвать лифт. Мне казалось, что в кабине лифта сидит еще один такой человек, который предупрежден, что я дикая, и готов напасть, как только откроются двери, поэтому я преодолела все этажи до квартиры бегом.       Если говорить кратко, то эта ночь оказалось наивеселейшей в моей короткой жизни.       Суббота началась с того, что я проснулась в крайне неудобной для себя позе, сидя в кресле с джойстиком в руке. Около ног валялась перегревшаяся приставка Александры Батьковны. А до начала дополнительных занятий у бандита оставалось чуть менее тридцати минут.       Конечно, мне хотелось остаться дома так сильно, как никогда. И инстинкт самосохранения говорил закрыть дверь на шестьсот сорок четыре замка, спрятаться под кровать и желательно вовсе не вылезать оттуда. Но это мне не поможет. Для Павла Сергеевича и его компании достаточно знать мою сестру, чтобы та повлияла на меня, и я продолжила ходить на занятия. А Саша влиять умеет. Поэтому, хочется мне или нет, но рано или поздно придется столкнуться с такой личностью как Румынов Павел Сергеевич.       — Можно войти? — спросила я, перешагнув порог кабинета и фактически уже находясь в нем.       В кабинете находилось около двадцати человек со всей параллели, включая Кита, который, предатель, сел со своим новым другом Женей, оставив меня на произвол судьбы. Все эти двадцать человек с укором взглянули на меня, ведь я отвлекла их от интереснейшего «шоу», которое забабахал Павел Сергеевич с… тем самым бугаем, которому я нос сломала?       Поймав серьезный взгляд учителя химии, который тут же сменился злобно-насмешливым, я сглотнула ком, образовавшийся в горле. А этот бугай, который таковым казался лишь из-за зимней одежды, был на самом деле просто крупным парнем с куском гипса на переносице. И его взгляд тоже ничего хорошего не отождествлял.       — Гордеева, что встала? Шевелись быстрее, у нас гость, видишь? Это Дмитрий Валерьевич, он помогает мне сегодня с опытами. — Только оторвав взгляд от лиц лже-преподавателей, я заметила, что они оба в белых накрахмаленных халатах и с синими перчатками на руках. Думаю, если захотят убить меня после занятия, то смогут сделать это, не оставляя следов. Даже тело мое растворят и будут удобрять им цветочки. От меня пользы после смерти, больше, чем при жизни.       Приземлившись за парту, следующую за той, которую занял Кит и его новый дружок. Штольцман, мне тебя прямо сейчас так не хватает, неужели ты не чувствуешь это на ментальном уровне?! Нет, чувствует. Кит обернулся ко мне буквально на долю секунды, мельком улыбнувшись, но тут же вернулся в прежнее положение, когда Павел Сергеевич наорал на него за то, что он пришел на дополнительное занятие самостоятельно, без принуждения, но почему-то слушает меня, а не учителя. А я тем временем не сказала ни слова, кроме своего тихого «можно войти?», когда только вошла в класс.       Ну и рожа у этого Дмитрия Валерьевича! Я считала, что у нашего уважаемого Дербаремдикера Игоря Анатольевича лицо, как из передачи «Криминальные хроники». Как же я ошибалась! По сравнению с этим Лжедмитрием, Синяк просто олицетворение чистоты и невинности! Но тем не менее, несмотря на сломанный нос, его бандитская красота была весьма притягательной. Думаю, особо впечатлительная мадам, как, например, наша бывшая классная руководительница земля ей пухом, пеленки — шелком, с удовольствием бы отдалась в сильные руки этого наркобарона. Павел Сергеевич рядом с ним выглядит неопытным юнцом, хотя разница в возрасте у них, скорее всего не так велика. Сколько нашему преподу лет? Двадцать семь? Так вот этому бандиту я дала бы лет тридцать.       Дополнительные занятия по биологии перекочевали в занятия по химии, где Дмитрий Валерьевич нам показывал опыты и каждый последующий был «все чудесатее и чудесатее». Моя жизнь вот тоже с каждым днем все чудесатее и чудесатее, и ничто уже не помогает.       Этот мужик со сломанным носом понравился почти всем, даже скептически настроенному Киту. Ну да, бандиты ведь должны уметь втираться в доверие. Дмитрий Валерьевич этим навыком владеет на все сто процентов, как впрочем и Павел Сергеевич. Мужик со сломанным носом показывал опыты с реактивами, которые я еще в далеком октябре с любовью расставляла в алфавитном порядке. Теперь все снова перепутается, главное — не мне попасться на это наказание второй раз. А наш привычный препод химии и биологии озвучивал все, что делал его напарник. Какая слаженная работа! Думаю, вдвоем они и делают свою наркоту.       «Можешь меня проводить до дома?» — настрочила я сообщение Киту, когда до конца занятия оставалось около пяти минут.       «Нет, сорян, мы с Евгеном обещали физичке помочь с кабинетом» — моментально пришел ответ, а друг слегка повернул голову в мою сторону и, поджав губы, слегка развел руки в стороны. Ну, ладно, такая причина простительна. Насколько мне известно, несколько дней назад в школе была конференция, кажется, даже вчера. Видимо, нашей физичке не понравилось, что стулья, подписанные внизу фиолетовыми маркерами словом «физика», оказались везде, кроме кабинета физики.       — Штольцман, ты хочешь выйти к доске? — Павел Сергеевич перестал втирать нам что-то про гидроксид пентагидродикарбония, в просторечии спирт, и отвлекся на Кита, который слишком громко выдохнул, набирая мне второе письмо. Никита убрал телефон и покачал головой, — Значит, не хлопай ушами! Эта информация поможет вам в будущем не заболеть абстинентным синдромом.       Где-то от смеха икнул Алексей.       — Ладно, смотрю, вы уже расслабились, думаю, на этом закончим. — Павел Сергеевич поднял ментальный белый флаг и отпустил нас. Школьники, делящие адский котел под названием «поступление в медицинский» вместе со мной, сидели так, будто в известном выборе сели на пики точеные. А после слов препода как-то заметно расслабились, будто сменили выбор на второй, всем известный, вариант.       Как самая настоящая тень, я решила незаметно, стараясь не выделяться из толпы впечатленных без пяти минут выпускников, свалить, чтобы смерть не настигла меня раньше того момента, когда мои внуки будут называть меня «баба Максим». Лениво скинув свои вещи в рюкзак, я пошла следом за Китом и Евгеном, который мне, как третий сосок на теле. Они шли впереди меня, мило беседуя о том, как создадут свой мультик «Никита-следопыт», который затмит «Путешественницу Дашу». А я делала вид, будто участвую в беседе. Я вместе со всеми, но сама с собой.       Все было прекрасно и шло очень даже по плану, как в песне Егора Летова про дедушку Ленина, пока в дверях не образовалась пробка. Двадцать человек стремились поскорее выбраться из этого заспиртованного из-за опытов кабинета. Хотя, конечно, пробку создавали отличники, которые пытались подмазаться к Павлу Сергеевичу и уломать его на репетиторство совместно с Дмитрием Валерьевичем. Зарецкий, как ни странно, давно свалил.       И пока Павел Сергеевич индивидуально разговаривал с каждым учеником, Дмитрий Валерьевич умудрился стать хамелеоном и замаскироваться, чтобы никто, в том числе я, его не увидел. Вот уже спасительный выход прямо передо мной, руку протяни — уже в коридоре, не хватало лишь райского свечения. Но вот чувствую, как что-то слева мешает мне идти вперед. Машинально поворачиваю голову в сторону преграды и вижу два зеленых глаза, горящих пламенем злорадства и жажды мести. От страха у меня чуть не подогнулись колени, но меня вовремя дернули за рюкзак, и я оказалась в темной лаборантской, которая, кажется, стала менее пыльной.       Горячая ладонь в резиновой перчатке зажала мне рот, а вторая прижала к телу захватчика, который утянул меня вглубь каморки. Кажется, я ощутила на себе все эмоции Буратино, когда Шушера пыталась его затянуть в свою нору. Только вот Шушера ему ничего не могла сделать, а Дмитрий Валерьевич, я уверена, полон желанием отомстить и просто избавиться от меня, как от лишнего свидетеля деятельности препода.       Я стояла в крайне невыгодном для себя положении: тело было наклонено так, что я держалась за счет захвата напарника Павла Сергеевича, руки вывернуты за спиной, а голова прижата к груди мужчины без возможности шевелиться. В общем, влипла я и не имею ни малейшего понятия, как спасать свою шкуру. Вскоре стало тихо — все свидетели моего похищения ушли, остались только я и два мужика, которые хотят меня пустить на фарш, а кости отдать собакам. В лаборантскую зашел Павел Сергеевич и хлопнул рукой по стене, где находился выключатель.       «Да будет свет! — сказал монтер».       — Гордеева, одевайся и поедешь с нами. Надо кое-что обсудить. — Лицо учителя химии и биологии в свете тусклой энергосберегающей лампочки казалось зловещим, но на самом деле Павел Сергеевич — просто хмурый наркоман.       — С чего вы взяли, что я с вами поеду?       — С того, что в ином случае я избавлюсь от тебя! — Прорычал Дмитрий Валерьевич где-то над головой рядом с правым ухом и вывернул мне руку сильнее так, что я вскрикнула от боли, — Что, больно, сучка?!       — Димка, не надо. — Павел Сергеевич схватил за руку мстительного Димона, который разом выпустил меня из своего захвата, и я упала, ударившись задницей.       — То есть она мне нос ломает — ты ржешь, а как я слегка надавил, так сразу «Димка, не надо»?! Ебушки-воробушки, да иди ты нахер! — Димон всплеснул руками и быстрым шагом покинул кабинет, оставив нас с Палачом один на один.       Я сидела на полу, боясь подняться, чтобы меня не убили. Но, кажется, взгляд Павла Сергеевича слегка смягчился, но не растаял. Что же Вы скрываете? Это тайна. Но она может открыться, если я поеду с двумя типами, которые, судя по всему, занимаются чем-то незаконным. Шансы, что я останусь в живых после беседы, крайне малы, остается надеяться лишь на свой жалобный взгляд и на актерское мастерство.       — Мы просто поговорим, — Павел Сергеевич сел передо мной на корточки, облокотившись предплечьями на колени, — думаю, ты понимаешь, о чем идет речь. — Его рука опустилась в карман брюк, а через секунду передо мной на ладони лежал браслет, который я потеряла. Вот же рукожоп! По всем законам жанра потеряла браслет именно в квартире бандитов.       Я ничего не ответила. Ну, а что надо говорить? Тут и без слов ясно, что мне придется ехать, иначе последствия… Последствий просто не будет, потому что Димка по темпераменту холерик. А это ведет только к тому, что полиция будет искать мой труп, который будет просто растворен в кислоте.       Глядя в пустоту, я пыталась придумать, что же мне делать в сложившейся ситуации, как выбираться из этой выгребной ямы. И тут мне прямо перед лицом прилетела ладонь в резиновой перчатке. Подняв голову, я увидела Павла Сергеевича, который с серьезным взглядом протягивает мне руку, чтобы помочь встать. И все бы ничего, но его голова закрыла собой лампочку, создавая ангельское свечение. Господи, Иисус! В сложившейся ситуации и именно при таких обстоятельствах позволила себе зайтись в истерическом смехе. Послышался шумный вздох полный недовольства, и в меня полетела куртка, любезно взятая в гардеробе.       Как оказалось, та серая от грязи машина, которую не спасет даже серная кислота, принадлежит Дмитрию Валерьевичу. Поэтому, когда я громко хлопнула дверью, заняв заднее пассажирское сидение, меня чуть не убили журналом «Playboy». Думаю, Димка мне так и не простит сломанный нос. А вот сам виноват! Подошел бы лучше и в лоб сказал, что меня ждут на переговоры. А похищение — это прошлый век! Даже моя бабушка с выбором моего имени была более оригинальна.       Дорога казалась бесконечно долгой, то ли из-за пробок, то ли из-за того, что Дмитрий Валерьевич боялся разгоняться на своей «ласточке». Этим он и отличается от Павла Сергеевича. Наш препод херачит по ямам, как на внедорожнике, потому что машина не его, а вот Дмитрий бережет то, что ему принадлежит. Пару раз на светофоре возникали дорожные пробки, и мне так и хотелось выскочить из салона и, сменив документы, уехать подальше. Но каждый раз, когда рука тянулась к дверной ручке, я ее одергивала, вспоминая, что им известно обо мне все от адреса до паспортных данных, хранящихся в школе. Да и пронзительный взгляд Дмитрия Валерьевича, отражающийся в зеркале, прожигал меня, стоило лишь сделать лишнее движение. Параноик.       А вот Павел Сергеевич, видимо, пребывал в прострации. Когда он устраивался работать в школу, то явно не такого хотел. А ведь нормально же жили, если бы не Синяк Дербаремдикер! Вот надо было ему заставить нас ехать в одной машине! Хотя, скорее всего, Павел Сергеевич все равно бы потянул ногу, а Кит заставил меня навестить больного препода. Тогда получается, я и есть источник своих бед! Ведь друг не заставлял меня идти в одиночестве. Вот так начинаешь с Синяка, заканчиваешь самобичеванием.       — Идешь? — Донеслось до меня, когда заглушенная машина уже стояла во дворе девятиэтажки. Повернув голову в сторону звука, я увидела уставшее, несмотря на то, что день только начинается, лицо Павла Сергеевича.       Погода оставляет желать лучшего. Легкий, но пробирающий до костей противный ветер несет прямо в лицо хлопья снежинок. Хмурое небо под стать настроению, на душе тоскливо. Хочется сесть дома, укутавшись в теплое одеяло, но, нет. Надо тащиться в это бандитское логово. Если меня возьмут в заложники, то я обязательно выбью себе теплое одеяло и приставку.       Попав в квартиру, я подумала, что это другой дом, другая улица и вообще я, кажется, вселенной ошиблась, потому что ни наркоты, ни красной лампочки я не увидела. Незаметно для всех даже ущипнула себя за руку, убедившись, что это не сон и не галлюцинации.       Прихожая, где мы столпились выглядела, как подобает самой обычной прихожей в хрущевке: пастельного оттенка оранжевые обои, коврик «Welcome», который единственный рад моему присутствию здесь, линолеум в виде ламината ну и, конечно же прошлая фриковская атрибутика, висящая на стенах, стоящая на полках и витающая в воздухе.       — Проходи, — сказал мне Дмитрий, которого я твердо решила не именовать Валерьевичем. Не заслужил. Мужчина небрежно кинул куртку на вешалку и ушел прямо в следующую комнату, которая похожа на гостиную. Павел Сергеевич, не издав ни звука скрылся на кухне, откуда раздался щелчок и зашумела заморская техника. Пожалуй, не буду я пить у них чай.       Сняв уличную одежду, я последовала за Дмитрием, опасливо озираясь по сторонам. С виду самая обычная квартира, в которую даже маму в гости не стыдно звать. Но я же знаю, что тут происходило! Я же собственными глазами видела!       — Ебанный коша-а-ак! — Проорала я как Тарзан, падая прямо в проход между коридором и гостиной. Животное испугалось моего рева и со всей силы драпануло в кухню, поскольку туда было ближе. А вот я так и осталась лежать в сторону гостиной.       — Вообще-то его зовут Мефистофель, — Дмитрий вынырнул из комнаты на мой рев, впрочем как и Павел Сергеевич с котом на руках. Мефистофель… И ведь оправданно!       Гостиная оказалась большой комнатой, разделенной стеной на две секции. Одна часть, собственно, и была гостиной, а вторая освещалась окном почти во всю стену и завешана шторами. Предположу, что там спит один из жильцов квартиры.       Светло-бежевые обои даже в такой облачный и хмурый день создавали уют и атмосферу тепла в комнате. Темно-серый замшевый диван оказался весьма удобным, несмотря на взгляды, которым меня сверлили мужчины, сидящие напротив. Павел Сергеевич нервно качался на компьютерном кресле, а Дмитрий сидел в кресле, которое специально развернул в мою сторону, отбивая подушечками пальцев ритм на поверхности мебели. А я нервно вцепилась в края дивана, вытянув ноги вперед под журнальный столик, стоящий на черном мягком ковре. Со стороны выглядело, будто старая порноактриса пришла на кастинг, где требовалась молодая девица.       — В общем, — начал говорить Павел Сергеевич спустя долгие две минуты молчания, -ситуация вышла неудобная. Хотелось бы тебе объяснить так, чтобы ты все поняла.       — Ну Вы уж постарайтесь. — нервно усмехнулась я, скрестив руки под грудью и перекинув ногу на ногу. Даже интересно услышать эту легенду.       — Началось все, когда Палач ушел с работы, два года назад. — Дмитрий перебил только открывшего рот препода биологии, бывшего патологоанатома и нынешнего бандита. — Я тогда только начал промышлять амфетамином, денег было мало, никто меня не знал. Могли запросто убить в темном переулке и украсть наркоту. И однажды такое случилось. Ножевое ранение, ничего серьезного, если вовремя оказать помощь. Я валялся в канаве, истекая кровью. Повезло, что я встретил бывшего однокурсника. Пашка притащил меня к себе и зашил. Тогда я хотел бросить это дело. Но хитрожопый Палач тоже денег хотел. И, ебушки-воробушки, мы сняли эту квартиру, оборудовали все, как надо, сделали вентиляцию, чтобы никто ничего не заподозрил. Через год нас знали многие люди из нужных кругов. Все пошло в гору: я промышлял наркотой, Палач ездил со мной под прикрытием и зашивал меня. А потом у него самого начали появляться клиенты. Пашка же у нас гений. К нему приходят люди с пулевыми ранениями, а он за кругленькую сумму их лечит и гарантирует сохранность информации.       Я слушала эту историю, не дыша и не моргая. Настолько мои догадки о преподе были далеки от правды и в то же время очень близки. Теперь для меня открылись некоторые детали, которые я бы при всем своем желании не смогла бы выведать. Стало ясно, зачем ему нужен чемодан Чарльза Монтгомери, стало ясно, что в детском кафе он, скорее всего толкал наркоту, а не развлекался, как я предполагала. Такое ощущение, будто в темную комнату поместили яркое Солнце, которое уничтожило тень.       — И недавно я нашел себе прикрытие, чтобы было ясно, откуда у меня доходы. — Вставил свою лепту в рассказ Дмитрия, который стал еще более напряженным в ожидании моей реакции.       — Хорошо. Я поняла, что вы хотите моего молчания, но оно тоже имеет свою цену, — Деловито сообщила я. Эту фразу я, кажется, слышала в каком-то фильме, но в нем реакция бандитов была иной, чем у людей, сидящих напротив меня. Мужчины округлили глаза, удивленные моей наглостью и тем, что я стреляю фразочками из кино. Говорят, что жизнь -не фильм, так пусть же хоть чуточку им станет.       — И что же ты хочешь за свое молчание? — А вот об этом я не подумала. И кто меня за язык тянул! Сказала бы, что, ладно, ребят, я все понимаю, буду нема, как рыба. Но нет! Во всех фильмах и книгах ставят условия. А чем, собственно, я хуже?       — Неважно, какими методами, но вы должны сделать так, чтобы я все экзамены сдала своим умом не ниже, чем на девяносто баллов! Тогда я гарантирую свое молчание, вот. — Сообщила я, задрав голову вверх, чтобы не видеться взглядами с Павлом Сергеевичем, который, наверняка, осознавал всю безысходность ситуации.       — Гордеева, ты тупа, как пробка! Как я тебя выучу за полгода, чтобы ты на такие баллы сдала экзамены?!       — Говорю же, неважно, какими методами, но я должна сдать экзамены на девяносто баллов!       Да, конечно, в любое другое время Павел Сергеевич сказал бы «Гордеева, да ебись ты пятью неграми, не сдашь ты мои предметы!» и, грозно хихикая, скрылся бы в лаборантской. Но сейчас он сидит, обхватив голову руками и поставив локти на колени. Его зализанные волосы стали слегка лохматыми, а всегда горделивая осанка искривилась дугой. Дмитрий же в это время сидел, уставившись взглядом зеленых глаз в точку на стене, совсем как Мефистофель, моющий свои шурундулы, лежа у него на коленях.       — Ебушки-воробушки, ладно, мы сделаем так, что ты сдашь свои ебаные экзамены и не просто сдашь, а с лучшим результатом в параллели! — Вскочил Дмитрий, скинув Мефистофеля с колен. Кот недовольно бурча скрылся в коридоре.       — Димка, ты серьезно? — Горько усмехнулся Павел Сергеевич, подняв голову в сторону товарища.       — Палач, ебушки-воробушки, что в этом невозможного? — Уверенно вопросил Дмитрий. И я бы ответила ему, но перед неудержимым эмоциональным Дмитрием делать это рискованно.       — Ну уж постарайтесь, Дмитрий Валерьевич. — Хмыкнула я, саркастически выделив обращение.       — Нет, ебушки-воробушки, здесь я Димка и тебе не учитель. Максим, да?       — Макс, Масян, Масяня. В общем как угодно, но не Максим. — Наш деловой разговор был похож на разговор двух давно знакомых партнеров.       — Димка прав, официоз в этой квартире не нужен, но для тебя я так и останусь Павлом Сергеевичем, все ясно?       — Ноу проблем!       Атмосфера в комнате слегка разрядилась. Балласт с лишними нервами был сброшен, как только Димка согласился на мои условия. Хотелось смеяться даже над самыми плоскими шутками, которые только есть в этом мире. Вот в такую беспросветную задницу я загнала себя своим позерством! Стоит ли оно того? Не знаю. Но думаю, попробовать стоит. Как говорится, один раз — не пидорас.       Павел Сергеевич ушел на кухню, чтобы нарушить свои собственные правила и закурить впервые за последний месяц, о чем он нас и уведомил. А Дмитрий тем временем сварганил чай с бутербродами, от которого я, конечно же отказалась. Но бутерброды не внушали опасность, поэтому я безжалостно крошила хлебом на диване под недобрым взглядом Димки. Он, кажется, успокоился, что мы пришли к согласию, но моя причастность к их делам по-прежнему не нравилась. Никому из нас троих.       — Зря ты ввязалась во все это дерьмо, очень зря. — Димка хлебнул чаем, взглянув мельком на меня, страдающую от лап Мефистофеля.       Да, а то я не знала!