Токийский лес

      По прибытию в город Фронтаз Элман был встречен Шоном и Хофманом, которые, как оказалось, прислуживали Лоренце де Лоренц. Лоренце приходился отцу Элмана – Холсу – старым знакомым и некогда товарищем по обучению в Военной Академии при королевском дворце, а потому был заранее осведомлен о прибытии своего друга в главный эльфийский город и наказал двум своим подручным встретить прибывших у самого въезда. Но вместо двух северных эльфов, как предполагалось, во Фронтаз прибыл один лишь Элман. Хофман и Шон, получившие приказ сопроводить в поместье де Лоренц двоих, были слегка сбиты с толку, но допросов устраивать не стали.       Дорога до поместья де Лоренце прошла в разговорах, но не столь тягостных и личных, чтобы Элман мог почувствовать себя неловко. Пока Хофман вел лошадей под узды в заданном направлении, у Элмана была возможность внимательно изучить обстановку в главном эльфийском городе. И не передать словами, как он был разочарован. Вокруг царил по истине грандиозный хаос: по бесчисленным, вьющимся по городу словно змеи, улицам без устали ломился народ. Тысячи голосов слились в одну какофонию и резали чувствительный слух, привыкший к лесной тишине.       «Как вообще возможно жить в окружении такой суеты?»       — Ты привыкнешь, — сказал Хофман, отметив состояние Элмана. — Сейчас мы пересекаем главную улицу. Это Центральный бульвар Фронтаза. Место, которое без преувеличения можно назвать цитаделью всеобщей суматохи.       «Вряд ли к такому вообще можно привыкнуть».       Идущий по другую сторону от повозки, Шон замедлил шаг, чтобы обратиться к женщине, торгующей пряным табаком за ближайшим прилавком. Он обмолвился с той парой слов, и торговка протянула плетеный мешочек в обмен на пару медяков. Так странно было видеть что-то подобное. Да, конечно же Элман знал о существовании закона спроса и предложения, об услуге или товаре в обмен на деньги, но в их поселении торговля выглядела немногим иначе. Когда тебе требовалось засолить мясо на зиму, ты приходил к местным охотникам, и они давали тебе добытую накануне дичь. Если нужны были травы для варения припарок, то ты мог прийти к местным травникам, и они давали их тебе. В обмен на то, что ты также, как и они, просто будешь полезен для окружающих и будешь делать жизнь поселенцев лучше. Другими словим – безвозмездно.       Снующие повсеместно эльфы совершенно не обращали внимания на деревянную повозку, медленно пересекающую Центральный бульвар, полностью отдавшись своим повседневным делам.       «Так вот какая она…городская суета».       Хофман отметил, что сегодня еще не так оживленно, как обычно. Элман посмотрел ему в затылок. Этот эльф оказался до безумия открытым. Он все продолжал и продолжал о чем-то рассказывать, выраженно жестикулируя. Светло-русые пышные волосы свисали до лопаток, покачиваясь в так его ходьбе. В первые моменты знакомства Элман совсем не обратил внимания на то, что Хофман исключительно высок и широкоплеч. То, как одевались горожане, отличалось от тех одеяний, к которым привык глаз Элмана. Без исключения все здесь носили серые и неприметные одежды. Плечи Хофмана также были обтянуты тонким кожаным жилетом, под который, чтобы это не смотрелось слишком вульгарно, он надел хлопковую просторную белую рубаху.       — На главной площади обычно проходят гуляния. Но это не единственное место в городе, где можно повеселиться.       Хофман продолжал рассказывать о Фронтазе, но Элман почти не слушал. Открывшийся новый мир был настолько пугающим и удивительным одновременно, что это совершенно сбивало с толку. Через некоторое время повозка выехала на главную площадь, в центре которой красовался большой фонтан. Вокруг него были разбросаны торговые палатки и небольшие деревянные сооружения, из окон которых валил ароматный пар.       — Это таверны, — ухмыльнулся Хофман, подметив заинтересованность в глазах Элмана. — «У Вкусного Марти» и «Вишневый эль». Первую открыл Марти, местный пивовар. Скажу откровенно, готовят в его заведении пресно, но сносно, а вот все, что касается напитков, — у Хофмана на лице нарисовалась блаженная улыбка. — Им нет равных. В «Вишневом эле» же все с точностью да наоборот.       — Таверны, — повторил Элман, стараясь запомнить незнакомое прежде слово. — Это что-то вроде столовой?       Мужчина, ведущий коней под узды, как-то странно покосился в сторону северного эльфа. Так обычно смотрят на тех, кто совсем ничего не понимает в элементарном.       — Не совсем, — ответил русоволосый эльф. — Скорее увеселительное заведение, — он поднял вверх указательный палец и понурил им. — Для взрослых дяденек и тетенек.       Элман пару раз сморгнул, а затем неодобрительно уставился в спину говорящего. Звучало так, словно в его глазах Элман выглядел совсем еще несмышленым ребенком.       Главная площадь плавно сменилась узкими улочками, где было уже гораздо тише. Как успел заметить Элман, Фронтаз условно можно было разделить на несколько уровней: верхний и нижний, потому как после Центрального бульвара дорога поползла глубоко вниз. Красивые каменные дома сменились пейзажами горной местности.       Поместье де Лоренц находилось на нижнем уровне. Сюда вели склоны горной поверхности, уводя дороги в глубокие минеральные пещеры. Если бы не фонари, предусмотрительно освещающие дорогу вдоль, здесь царила бы абсолютная темнота.       «Какое странное место. Столь разительно отличается от того, что я только что видел».       Многочисленные сталактиты и сталагмиты сотворили из огромной пещеры, что расположилась под самым городом, неповторимую сказочную архитектурную композицию. В результате розово-синеватого освещения фонарей, гроты здесь стали напоминать самые настоящие дворцовые сады и залы; вместо деревьев и прочей растительности пещерную местность украсили окаменелые фигуры, сотворенные самой матушкой-природой. Свисающие с высоких потолков остроконечные наросты минералов выглядели зачаровывающе. Проезжая под всем этим великолепием, Элман с открытым ртом наслаждался одним только видом нижнего уровня Фронтаза. Находиться здесь было гораздо приятнее, чем на Центральном бульваре.       — Прибыли, — известил Хофман.       Внутренний двор поместья де Лоренц выглядел опрятно. Двухэтажный каменный дом был хорошо освещен со всех сторон, что добавляло ему некоторого уюта. К сожалению, хозяин не смог лично поприветствовать своего гостя, так как ожидал гостей еще вчера, а сегодняшним утром дела потребовали его во дворце короля. Но это ничуть не смутило Элмана, так как прислуга хорошо позаботилась о нем.       Выделенная гостю комната находилась на первом этаже в восточной части поместья.       — Это твое временное пристанище, — констатировал Хофман. — Господин Лоренце прибудет к вечеру, а пока можешь отдохнуть. Уверен, — проницательно отметил мужчина. — Ты невероятно измотан.       — Спасибо, — поблагодарил Элман, наткнувшись на колкий взгляд Шона, который тут же надменно фыркнул.       Спустя некоторое время оба эльфа покинули комнату и отправились по своим делам. Ноги сами понесли Элмана к кровати. Перина была мягкая, а плед ворсистый и пушистый. Ощущение усталости накатило с новой силой, как только голова коснулась перьевой подушки.       «Как же я устал».       Душой и сердцем.       Смогли ли охотники токийского поселения отразить нападение оборотней? Стоило только вспомнить, с какой звериной силой волки рвали бедных эльфов на куски, становилось тошно. В горлу подкатил комок; на языке почувствовался солоновато-стальной привкус тошноты. Как раз, когда Элман перекатился набок и попытался выровнять дыхание, в дверь постучали, а затем, не дождавшись одобрительного ответа, вошли.       — Я стучал, — безэмоционально подметил Шон.       — Но не дождался приглашения войти, — ответил Элман, а затем напомнил сам себе, что в этом доме является гостем и так открыто выражать недовольство неприлично.       Следом за темноволосым эльфом в комнату протиснулась хрупкая девчушка лет шестнадцати. Маленькая светловолосая головка выглянула из-за широкой мужской спины; серые глазки-бусинки несколько раз очертили Элмана по контуру. Аура эльфийки была гораздо приятнее, чем аура Шона, одного из тех эльфов, кто сопровождал Элмана до поместья.       — Зачем ты поплелась за мной следом? — раздраженно протянул Шон и одним лишь движением отодвинул девушку от себя. — У тебя что, забот мало? Так я тебе сейчас их добавлю.       Девушка похлопала глазками и хитро улыбнулась, проходя немного вперед.       — К твоему великому сожалению, — хихинула она. — В этом доме ты всего лишь сын хозяина и не в твоих привилегиях давать мне поручения. Так что не храбрись. Я всего лишь хотела поприветствовать нашего гостя.       Наблюдая за беседой, Элман вдруг почувствовал себя третьим лишним. Было видно, что несмотря на неловкость, эти оба знали друг друга очень хорошо.       «Значит, Шон – сын Лоренце де Лоренц? А эта девушка…?»       Словно почувствовав надобность в представлении, девушка повернулась к северному эльфу и склонила голову в кротком поклоне. Несколько пепельно-светлых прядок упали ей на лицо.       — Мадам Зефира всегда к твоим услугам, уважаемый гость, — у девушки был столь мелодичный и славный голосок, что, казалось, она не говорила, а пела. — Я – дочь главного управляющего этого поместья. Вольна распоряжаться собственным временем как пожелаю, но иногда Шон мнит себя моим господином. Не обращай на это внимания. Шон, стоящий в стороне, шикнул на эльфийку и та снова захихикала.       «Какая милая девушка, — подумалось Элману».       Незатейливая беседа отвлекла от тошноты, которая вскоре и вовсе сошла на нет.       — Так что же, как твое имя?       — Ох, — Элман совсем не заметил, что забыл представиться. — Мое имя Элман.       — Какое интересное имя.       — И что же в нем интересного? — бросил Шон, подперев дверной косяк своим плечом.       — Тебе не кажется, что оно не созвучно с типичными эльфийскими именами? — пролепетала Зефира, пожав плечами.       — То есть, мое имя при знакомстве тебя не смутило? — спросил парень.       — Оно обычное для коренного горожанина, — снова пожала та плечами и уставилась на Элмана. — А вот твое…ты ведь не фронтазиец? По крайне мере, абсолютно на него не похож: все еще слишком свеж душой и телом.       Столь пристальное внимание от малознакомого человека ставило Элмана в неловкое положение. Сейчас Зефира не казалась уже такой милой и легкой, скорее дотошной и любопытной. Ну и что ответить на этот шквал нескончаемых вопросов?       «Какая же она любопытная».       — А любопытство – не порок, — сверкнула девушка глазенками и загадочно покачала головой.       Сердце пропустило удар. Она что, только что прочитала его мысли? Как она смогла понять, о чем в этот самый момент думает Элман?       — Смотри, — Зефира протянула правую руку и приподняла рукав своего платья.       На иссиня-молочной, почти прозрачной коже красовалась алая татуировка в виде плавных завитушек, оковывающих запястье и продолжающих ползти вверх к предплечью.       «Дарованная».       — Ты умеешь читать мысли? — почти испуганно произнес Элман. Кому вообще может понравиться ощущение, когда в твоей голове копошатся посторонние и исследуют самое сокровенное?       — Хи-хи, — это хихиканье начинало нервировать. — Твои мысли очень легко прочесть по твоим слишком открытым глазам.       — Да заткнись ты уже, — угрюмо произнес Шон. — Как вообще что-то можно понять по глазам? И прекрати дурить ему голову. Я видел, как эту татуировку тебе рисовала прислуга.       Бесконечное многоголосье не только нервировало, но и раздражало вечно сдержанного интроверта в лице Шона. Зефиру, дочь главного управляющего в доме его отца, он просто терпеть не мог. Эта эльфийка порою была совершенно несносна, болтлива и криклива. К тому же, он всего лишь пришел известить гостя, во сколько будет ужин.       — Как грубо, — ответила Зефира, видимо, ощутив на себе поток горьких феромонов раздраженного альфы.       Шон сообщил о том, что хозяин дома поприветствует своего гостя за ужином в семь вечера, а затем молниеносно покинул комнату. Подумать только, чтобы сказать всего несколько слов ему пришлось вытерпеть с десяток минут пустой болтовни. Когда из комнаты, любезно предоставленной Элману на время его пребывания в поместье де Лоренц, испарился Шон следом за ним сбежала и Зефира, мило попрощавшись и сообщив, что она придет чуть позже и отведет его на ужин.       Наконец-то в комнате остались только Элман и многозначительная тишина. Многозначительной она была потому, что благодаря ей в голову снова полезли мысли. Оказавшись наедине с собой, Элман вспомнил те обстоятельства, что привели его в этот дом, в этот город, к незнакомым ему людям.       Оставаясь в одиночестве, всегда ли теперь он будет вспоминать о нападении черных оборотней на токийское поселение?