Голод и его последствия

— Они хотят, чтобы я убил тебя! Понимаешь?! Убил! — Ичиго метался из стороны в сторону уже в своём внутреннем мире. Хичиго, обессиленно откинувшись на флагшток старика, сидел, согнув левую ногу в колене. Сил на то, чтобы произнести «Я тоже этого хочу», просто не осталось. Он смотрел куда-то за спину Шинигами сквозь полуразомкнутые веки. Бледные руки недвижимо покоились на поверхности бетона, медленно высасывающей последние остатки телесного тепла. — Я что, так похож на человека, который просто так может взять и кого-то проткнуть?! — Ичиго, до этого остановившийся и зло скрестивший руки, вновь начал метаться туда-сюда, но уже с большей скоростью. Из-за своей ярости он даже не замечал, что реацу его Пустого почти полностью исчезла. — Он сказал, что с тобой сложнее, чем с рыбкой! Ты представляешь?! С рыбкой! Он сравнивал тебя с рыбой! — Куросаки уже громко кричал, сопровождая слова резкими размахиваниями для большей экспрессии. Ичиго не мог понять, почему, но это высказывание Урахары сильно оскорбило его гордость. — А вот потом уже… Эй, Пустой? Пустой?! — повернувшись лицом к своему инверсивному близнецу, Ичиго встрепенулся и схватился за голову: глаза того закатились, а голова безжизненно запрокинулась, оголив шею. Осунувшееся лицо по-мертвецки расслабилось. Обездвиженное белое тело начало медленно терять равновесие и, если бы Ичиго не подбежал и вовремя не подхватил его, упало бы плашмя на бетон. Парню на мгновение показалось, что если бледная кожа коснётся крыши серого небоскрёба, она треснет и рассыплется на миллионы мелких осколков, как самый хрупкий фарфор. — Пустой, очнись. Очнись, пожалуйста! — Шинигами усаживал на место Хичиго, моля его не умирать и открыть глаза. — Ты слышишь меня? Отзовись! — Куросаки, как и когда-то, вновь тряс белые плечи, судорожно сжимал за воротник в просьбе услышать его. К сожалению, все попытки были тщетны. Глаза расслабленно закрылись, а голова, не держась прямо, склонилась к левому плечу. Ичиго всё ещё пытался удобнее усадить Альтер Эго у флагштока, тормошил, несильно бил по щекам, то и дело брал его лицо за скулы, пытаясь выровнять голову. Хичиго не реагировал. Куросаки напряжённо замер, и, сильно сжав тонкие руки немного выше локтей, приблизил своё лицо к Пустому. В карих глазах пульсирующей дрожью зрачков заиграли волнение и беспокойство. Брови нахмурились, образуя две складочки на переносице. Нижняя губа предательски дрожала. Хичиго не реагировал! Рыжий, зажмуриваясь, обессиленно склонил голову и аккуратно накрыл ладонями бледные и холодные кисти рук. Спина, обтянутая чёрной одеждой, несколько раз содрогнулась. Ичиго неслышно шмыгнул носом, пряча лицо за рукавом. Вдруг Шинигами резко выровнялся. Светлые брови трогательно изломились, а в орехового цвета глазах зажегся яркий огонёк озарения. — Сейчас, подожди секундочку, я сейчас… — Ичиго быстрым шёпотом лепетал слова, распахивая на груди Пустого косоде. — Вот, сейчас, вот так. Давай… давай я тебя накормлю. Отведя в стороны полы рубахи, Куросаки положил ладонь на оголённую фарфоровую кожу как раз в том месте, где у людей находится сердце. На ощупь кожа была, как папирусная бумага — такая же приятная, тонкая, сухая. Безжизненная и холодная. У Шинигами засосало под ложечкой, а в горле вновь появился распирающий комок. Ичиго попытался не думать об этом и тихо шептал бессвязные предложения с одним смыслом — «всё будет хорошо». Он всей своей душой ощущал, что не должен молчать. — Зачем? Зачем в прошлый раз ты так жертвовал своей силой?! Направив часть своей реацу в руку и дальше, создавая постоянный поток, Куросаки пытался передавать свою духовную энергию, как его когда-то учили в поместье Куукаку. Сначала поток был слабым, но со временем становился всё сильнее. Парень старался изо всех сил. В надежде, что его старания не окажутся напрасными, Шинигами часто бросал молящие взгляды на лицо Пустого. Реакции не было никакой. Хоть область груди под рукой и нагрелась, Ичиго понимал, что это всего лишь его собственное тепло. Рыжий юноша уже было собирался сдаться, как вдруг, последний раз посмотрев на лицо Альтер Эго, заметил какое-то движение. Щёточки белых ресниц еле заметно задрожали. Ичиго часто поморгал, проверяя, не привиделось ли это ему. Но после того как веки Пустого сжались, а брови нахмурились, Шинигами не сдержал радостного вздоха и изо всех сил попытался сделать поток сильнее, не веря своим глазам. Уперев в бледную грудь уже две руки, Ичиго почувствовал, как под вспотевшими ладонями напряглись мышцы. Куросаки в победном стремлении сделал очень сосредоточенное лицо и уставился на свои пальцы. Но внезапно его взгляд медленно уплыл в сторону. Ичиго сглотнул. Реакция Пустого проявилась не только в мимике и напряжении мышц. Щёки рыжего окрасил еле заметный румянец, со временем становясь всё ярче: голубоватые бусинки сосков заметно затвердели и немного по-девичьи привстали, нежная кожица на ореолах чуть-чуть сморщилась и налилась цветом, как от холода или небольшого возбуждения. Длинная изогнутая шея, поминутное вздрагивание грудной клетки, обтянутой папирусной кожей, только добавляли масла в огонь. Ичиго наблюдал за всем этим, как загипнотизированный, не смея отвести взгляд. Внутри будто всё перевернулось, сердце ухнуло куда-то в желудок, а руки свело колючей дрожью. Шинигами совершенно не понимал своей странной реакции, но ничего не мог с собой поделать. Он вроде и осознавал, что надо бы полностью сосредоточиться на «трапезе», но делал всё против воли. Дрожащая рука медленно перекочевала к левому ореолу, дотронулась затвердевшей синеватой горошинки. Мягкие кончики пальцев неуверенно помассировали нежную кожу. По телу сразу пробежали толпы мурашек, дыхание стало сбитым и неровным. «К-какой приятный цвет…» — подумалось пареньку. Как вдруг его крепко схватили за ту руку, от которой всё ещё поступала реацу, и сильно прижали её к себе. Шинигами, уже красный до кончиков ушей, сильно вздрогнул и чуть было не заорал от испуга. Но потом, переведя взгляд на лицо Хичиго, Куросаки понял, что тот всё ещё без сознания. Пустой лишь рефлекторно пытался ухватиться за источник энергии, уже самостоятельно впитывая в себя реацу. Для него этот источник являлся единственной ниточкой жизни. Издав понимающий вздох, Ичиго вновь сложил руки вместе и возобновил отдачу силы, хоть он и истратил уже её большую часть. Через пять минут перед глазами всё поплыло. Куросаки, ещё стараясь отдавать реацу, ослабленно ссутулился. Кажется, теперь-то он понимал, каково было его Пустому делиться своей силой. Когда вокруг уже заплясали разноцветные пятна, руку Ичиго перестали сжимать и потихоньку отодвинули от себя. Шинигами поднял голову. Тяжело дыша и с капельками пота на лице, посмотрел уставшим взглядом в полуоткрытые чёрно-жёлтые глаза. Первые несколько секунд взгляд Пустого был расфокусированный и бессмысленный. А затем белые веки широко распахнулись, зрачки сузились, а жёлто-оранжевая радужка засветилась привычным жизненным азартом. Куросаки, стараясь сохранять как можно более серьёзное выражение лица, внутренне праздновал свою немаленькую победу и устраивал банкеты. Хичиго, размяв шею и осмотревшись, вернул голову в привычное положение. Уставился сначала на раскрасневшегося, тяжело вздыхающего парня, затем перевёл взгляд на себя, точнее, на распахнутое косоде. — Король, что за лёгкая эротика? — приподняв бровь, с сарказмом спросил металлическим голосом. Ичиго, всё же переступив черту сдержанности, сгрёб своё «второе Я» в объятья. Смеясь и плача одновременно, он кричал что-то вроде: «Пустой, ты вернулся!». «Вот так сюрприз…» — подумал Хичиго, от удивления широко раскрыв глаза и боясь пошевелиться. Когда его перестали наглым образом комкать и душить, он отстранился от радостного недо-шинигами, всё ещё ощущая сильную слабость в теле. — Король… — только и смог произнести он, глядя на исчезающего полупрозрачного Ичиго. Куросаки истратил слишком много реацу, поэтому его насильно выбрасывало из собственного же внутреннего мира. Похлопав Пустого по плечу и кинув ему напоследок: «Поспи и постарайся не напрягаться до моего прихода», Ичиго ушёл из мира неприветливых небоскрёбов. Пустой ещё немного посидел, смотря на то место, где секунду назад находился его хозяин. Затем, найдя, наконец, в себе силы подняться на ноги, он устремил взгляд в синюю высоту. На небе не было ни единого облака. Лёгкий ветерок обдавал кожу прохладным дыханием, игриво теребя платинового оттенка волосы. Хичиго, всё ещё любуясь безоблачным небом, запахнул своё косоде. Он улыбнулся, чувствуя приятное тепло от рук Ичиго в том месте, где у людей находится сердце.

***

— Но почему оно не поглотило Ичиго раньше?! — громко спросила Рукия, широко разводя руками. — Понятия не имею, — Урахара сидел за столиком, улыбаясь и обмахивая лицо веером. Кучики и Иноуэ сидели рядышком с ним и попивали тот странный отвар, который Киске называл чаем. Девочки пришли в магазинчик к торговцу утром, чтобы разузнать, что же произошло с Ичиго. — Я тоже задавался этим вопросом. Так или иначе, между ними отнюдь не типичные отношения. Вчера Ичиго-сан так категорически отреагировал на мой совет! — панамочник театрально всплеснул руками. — Ага, — протянула Рукия, накладывая в чай больше сахара, чтобы заглушить странный вкус. — Он вообще псих стал в последнее время. — Я… а я думаю… — начала тихонько лепетать Химе, смущаясь и устремив взгляд в свою чашку. Глубоко вдохнув, она собрала в себе все свои зачатки смелости и, зажмурившись, выпалила: — Я думаю, Куросаки-кун просто любит своего Пустого! Урахара прикрыл ехидную улыбку веером, смотря на красную, как мак, девушку. — Нэээ?!.. — только и смогла произнести поражённая Кучики, насыпая сахар мимо чашки.