Голод и его последствия

Пустой сидел на краю небоскрёба, свесив ноги, и снова бесцельно вглядывался в даль. Немного изогнутый, массивный меч, окутанный чёрными бинтами, без дела лежал в сторонке. Внутренний мир темнел. До этого маленькие и пушистые комочки белых облаков становились всё больше, тяжелели и, чернея, норовили закрыть собой ярко-голубую синеву. Сбиваясь в большие серые сугробы, облака набухали, превращаясь в тучи. Похоже, вскоре они обрушатся на серый мир проливным и солёным дождём. Хичиго тяжко вздохнул. Опять его хозяина что-то гложет изнутри. Пустой поднял голову и устремил взгляд на грозовых гигантов. На бледное лицо упала холодная капля, медленно стекая по щеке и останавливаясь на кончике подбородка. Хичиго уже поднял руку, чтобы убрать такую вот импровизированную слезу, как вдруг его тело пронзило невероятной болью. Пустой напрягся. Он зажмурил глаза и крепко стиснул зубы, стараясь не издать ни звука и с гордостью перенести очередной приступ. Но с белых губ всё же сорвался болезненный стон. Внезапно Хичиго расслабился и приоткрыл глаза. Боль отступила, оставив после себя лишь неприятные ощущения. Пустой изнеможённо вздохнул и устало откинул голову. После ухода Ичиго таких болезненных приступов было несколько. И с каждым разом ломота и судороги становились всё продолжительнее — подаренная порция реацу постепенно покидала ослабленное голодом тело, и он ничего не мог с этим поделать. Пустой ощущал себя открытым сосудом с водой, который поставили на огонь. Реацу, словно вскипевшая вода, испарялась невидимыми клубами пара, уходя в серую высь и возвращаясь обратно к хозяину. Сидя на краю пропасти и разминая болезненно ноющую руку, Хичиго оценивал своё положение. Недавно он заметил, что вместе с болью к нему пришли некоторые отголоски эмоций. Не вернулись, а именно пришли — другие, новые чувства, совершенно Пустому не знакомые. Спокойствие, понимание, сочувствие. Хичиго, зажмурив глаза, отрицательно помотал головой, пытаясь вычеркнуть последнее из своего сознания. Может, это так повлияла реацу Ичиго, принеся с собой своеобразный побочный эффект, чёрт знает. В любом случае, такие чувства обычному пустому ни к чему… Вдруг серые тучи растворились, вновь обнажая ярко-синее небо. Во внутреннем мире заметно посветлело и стало немного теплее. — О, Пустой, вот ты г… А ну быстро отсядь от края, бледная ты поганка! Тебе прошлого раза мало было, что ли?! Хичиго, вздрогнув от неожиданности, резко прижал коленки к груди и обхватил их руками. Он повернул голову и, изогнув бровь, непонимающе уставился на рыжего юношу. Ичиго, до этого радостный и спокойный, теперь стоял, запыхавшийся от своего же крика. Уперев руки в бока, он яростно прожигал Пустого взглядом. Хичиго, тихонько сглотнув, отполз от края крыши немножечко дальше. Куросаки, посчитав, что этого не достаточно, быстро подбежал к нему и подхватил под лопатки. — Я тебя больше ловить не собираюсь! — говорил он, приподнимая и оттягивая удивлённого Пустого ближе к знакомому флагштоку. — Ты словил меня в прошлый раз?! — Хичиго пару раз сморгнул непонимание, а затем повернул голову к рыжему юноше. — Ну да. То есть, нет! То есть... да, — мнётся Ичиго, всё ещё держа Пустого за рёбра. Карие глаза часто забегали, брови нахмурились. — В смысле… Заткнись! — выкрикивает Шинигами, разжимая руки и отводя взгляд. — Но зачем, Ичиго? Твой внутренний мир не может причинить мне никакого вреда, — спокойно тянет Хичиго, подбираясь и скрещивая на бетоне пятки. — Серьёзно?.. — выдаёт Куросаки, неловко потирая затылок. Он садится рядом в такой же позе. — Ну, в любом случае, больше так не… Стой! А как ты это узнал? — Ичиго дёргается и, повернув Пустого лицом к себе, внимательно всматривается в чёрно-золотые глаза. — Ты что… падал не один раз?! Хичиго отводит в сторону грустный взгляд, будто бы что-то обдумывая. Затем, немного расправляя плечи и вновь смотря на напряженного юношу, медленно моргает в утвердительном жесте. Глаза Ичиго расширяются. Нижняя челюсть плавно опускается вниз. — Так! Если ещё раз вытворишь что-нибудь подобное, я добровольно сюда приду и пропишу тебе пиз*юлей! — твёрдо говорит Куросаки, скрещивая руки на груди. Пустой немного надувает щёки, пытаясь сдержать гортанный смешок. — Вот чего ты ржёшь? — Ичиго, смотря на такое лицо перед собой, старательно пытается сдержать улыбку. — Зачем вообще было так делать? — Ну, — многозначительно тянет Пустой. Он смотрит на Шинигами, улыбается и пожимает плечами. — Я не очень умный… Ичиго, до этого так старательно сохраняющий серьёзное выражение лица, не выдерживает. Его пробивает на смех. Он несильно бьёт Хичиго по предплечью, бросая при этом короткое «Вот дебил!», и разваливается на крыше небоскрёба, расставляя руки и ноги. Из груди всё ещё вырываются негромкие смешинки, когда Пустой укладывается рядом с ним. — А сам-то… Он кладёт бесцветные руки себе на грудь, сплетая в замочек пальцы. Парни лежат на нагретом невидимым солнцем бетоне, беззаботно улыбаясь и любуясь далёким небосводом. Отчего-то с краю он стал немного оранжевым, как в предзакатное время. Хичиго никогда раньше такого не видел. Сонно прикрыв глаза, он с удовольствием наблюдал за лёгким нежно-розовым маревом, что окутывало вершины огромных серых домин. Ичиго, временами ёрзающий от какого-то странного ощущения суматохи под рёбрами, украдкой бросал быстрые косые взгляды в сторону Пустого, незаметно вытирая вспотевшие ладони о чёрную ткань хакама. Он ещё с самого прихода во внутренний мир заметил, что сердцебиение его немного чаще и сильнее, чем обычно. Да что там — в груди будто поселился рой заводных стрекоз. Сердце колотилось, как сумасшедшее, словно пыталось пробить грудную клетку. Шумно выдохнув и что-то решив про себя, Куросаки резко перекатился набок, подпирая щёку ладонью. Хичиго, почувствовав движение рядом, обернулся и вопросительно посмотрел на рыжего парня, ожидая каких-нибудь слов с его стороны. Но Шинигами ничего не говорил. Он просто внимательно рассматривал своё Альтер Эго, словно в том крылся ответ на терзающий его вопрос. Хмурое лицо приобрело сосредоточенный, задумчивый вид. С губ спала тень былой умиротворённой улыбки. Пустой уже было открыл рот, чтобы поинтересоваться, в чём вопрос, как вдруг всё его тело вновь свело судорогой. Вместо слов с бледных губ слетел лишь болезненный вскрик. Хичиго, зажмуриваясь и кривясь от боли, обхватил себя руками и согнулся дугой. На этот раз приступ ударил по ослабленному организму с удвоенной силой. Ичиго от неожиданности резко подскакивает на месте. Садится, пребывая в секундном шоке и ничего не понимая, смотрит на болезненно содрогающееся тело своего «второго Я». — Пустой! Эй, Пустой, что с тобой?! — Куросаки мигом оказывается возле Хичиго и трясёт его за плечо, пытаясь докричаться. — В-всё… в порядке! Ааа! — платиновые волосы стелятся по монохромной серости, когда Пустой запрокидывает голову, стараясь сдержать громкий крик. — С-со мной… всё в порядке! — он сильно сжимает зубы. Затем, намереваясь перевести дыхание, снова вскрикивает от нестерпимой боли. Ичиго, не медля, переворачивает его на спину и быстро гладит сведённые судорогой конечности, пытаясь немного их расслабить и унять боль. Мимолётно убирает растрёпанную белую чёлку со вспотевшего лба, наблюдает за то и дело дёргающимся кадыком на фарфоровой шее. Хичиго изгибается в спине, издавая совсем уже нечеловеческий крик, более похожий на рык настоящего пустого. И Шинигами понимает — следует поторопиться! Он резко распахивает на вздрагивающей груди белое косоде, подчиняясь внутреннему порыву и проделывая ту же самую процедуру, что и в прошлый раз. — Да ничего с тобой не в порядке! — громко кричит Ичиго. Надавливая руками на грудную клетку, прижимает Пустого к бетону, старается удержать тело и сделать сразу большой поток реацу. Ничего не выходит. Пустой постоянно вздрагивает от сильных судорог, из-за чего отдача духовной силы каждый раз прерывается. Изнеможенное тело бьётся в конвульсиях, с искусанных губ вместо вскриков уже срываются лишь затихающие стоны. Ичиго смотрит на своё Альтер Эго, отмечая про себя, что всё это больше похоже на предсмертную агонию. Крик Куросаки смахивает на рычание. Шинигами привстаёт, резко распахивая на себе ворот одежды. — Нет, это не дело! — вновь кричит он и прижимается своей грудью к взмокшей и холодной груди своего Пустого. Ичиго чувствует, как под ним дёргаются, дрожат чужие мышцы от боли и напряжения. Он, зажмуривая глаза, вновь старается направить духовную энергию в Хичиго, прижимает вздрагивающее тело плотнее и ближе к себе, обнимая за талию. Получается… Поток реацу, исходящий из сердца Шинигами, оказывается во много раз сильнее и объёмнее, чем в предыдущих попытках. Бледные пальцы стараются сжать, счёсывают свою белоснежность о брюхо бездушного здания, рисуя по серому алые ленты. Руки, на ладонях окрашенные в красный, приподнимаются вверх, а затем расслабленно падают на поверхность бетона. Хичиго в последний раз изворачивается, прогнувшись в спине, шумно вдыхает, затихает. Затем всё его тело расслабляется. Куросаки ощущает, что движение под ним полностью прекратилось. Он сильнее прижимает к себе Пустого и утыкается лбом в выпирающую ключицу, обтянутую папирусной кожей. Шинигами не хочет верить своим мыслям и догадкам по поводу того, почему его Альтер Эго перестало двигаться, он боится открыть глаза. Но, всё же пересилив себя, Ичиго приподнимает голову и направляет взгляд на лицо своего «второго Я». Из горла вырывается громкий выдох облегчения. Хичиго смотрит приоткрытыми глазами в небо, раскинув руки. Его взгляд живой. Сухие, потрескавшиеся губы немного шевелятся, и теперь Куросаки чувствует, как из него большими глотками пьют реацу. Самостоятельно. Шинигами облегчённо улыбается, вновь утыкаясь носом в фарфоровое плечо, всё ещё отдавая большое количество духовной энергии. Одной рукой он сильнее обхватывает Пустого поперёк талии, прижимая ближе, другой — поглаживает выступающие рёбра, проводя пальцами по бесцветной коже. — Король… — Ичиго слышит слабый, осипший и с хрипотцой голос. Жмётся щекой к белой груди, ощущая под собой слабую вибрацию голосовых связок. — Ты вытащил меня с того света. Снова. Пустой невидящим взглядом смотрит в небо, чувствуя приятную теплоту чужой заботы, которая разливается по всему ослабленному, покрытому испариной телу. — Спасибо… — Всё хорошо, — как мантру, шепчет Куросаки, закрывая глаза и проводясь носом по длинной жилистой шее. — Всё хорошо... Он чувствует, как его волосы ерошит немного дрожащая рука. «Я больше не позволю ему так мучиться!» — думает парень, делая такие необходимые сейчас объятия крепче. Ичиго чуть-чуть приподнимает голову, заглядывая в чёрные с золотом глаза, под которыми виднеется болезненно синяя кожа. Пустой и Шинигами недолго смотрят друг на друга. Затем в глухой тишине слышится тихий шёпот: — Пустой… — М? — У тебя… губы пересохли... — не дожидаясь ответа, Ичиго медленно склоняется к бледному, бесстрастному лицу. Он легонько целует своё Альтер Эго. Сначала в уголок рта. Затем, сминая в поцелуе чужие губы, чувствует, как душу обволакивают неописуемо приятные лёгкость и теплота. Блаженно закрывая глаза, аккуратно проводится языком по сухой кожице, находит небольшую трещинку на нижней губе, влажную и солоноватую на вкус. Ичиго старательно зализывает её в надежде, что так ранка быстрее заживёт. Шинигами отстраняется, разрывая вполне целомудренное касание губ и нежно смотря на подрагивающие белые ресницы. Хичиго открывает глаза. Минута растворяется в напряжённом молчании... — О Господи! — на выдохе проговаривает Ичиго, зарываясь носом в снежные волосы, вдыхая приятный, тёплый аромат за ухом. Прохладные тонкие руки обнимают его за шею, притягивая, прижимая к себе ближе и крепче.