Голод и его последствия

Июнь. Замечательный месяц. За окном настоящее, всеми любимое лето. О чём-то увлечённо трепещут цикады, птички, звонко чирикая, хлопочут у своих гнёзд. Деревья высоко простирают свои ветви в безоблачное синее небо; тихим, вкрадчивым шёпотом шелестит листва. Нигде ни облачка, но жары всё же нет. Прохладный дневной ветерок обдувает расслабленное тело, лежащее на диване напротив открытого окна. Рыжие растрёпанные волосы еле заметно колышутся от мимолётного дуновения. Снаружи доносятся визги играющих детей, смех и прочий шум летней суеты. В комнату, беззаботно прыгая, забегают два ярких солнечных зайчика. Поскакав по стенкам и потолку, неуверенно подбираются к спящему юноше и играют своими яркими лапками уже на его лице. Ветер чуть-чуть усиливается, немного наклоняя ветвистую сакуру, которая растёт во дворе около крыльца. Тень от раскидистой кроны почти полностью загораживает небольшое окно, прогоняя весёлых, но молчаливых гостей. Комната наполняется непередаваемым запахом свежей листвы и леса. Светлые ресницы даже не дрогнули… — Куросаки-кун, — в комнате показывается фигура девушки в лёгком сарафане. Орихиме тихими шажками подходит к спящему юноше. — Куросаки-кун, ты ещё, — девушка держит дрожащие руки на своей груди, — спишь?.. Она неуверенно кладёт ладонь на лоб Ичиго. — Ну что? — слышится за спиной громкий шёпот, и из-за двери показываются нос, ладошки и два больших любопытных глаза. Иноуэ делает до невозможности хмурое и серьёзное лицо, показывая подруге большой палец. Рукия, вся просияв и чуть не споткнувшись о дверной порожек, тут же оказывается рядом с ней. Девушки подозрительно переглядываются и вплотную подходят к Ичиго. — А может быть, всё-таки спит?.. — неуверенно лепечет Химе. — Кхм. Сейчас проверим. Ичиго… — еле слышный шёпот. — Ичиго, — чуть погромче. — Ичиго!!! — Рукию, наверное, услышал весь квартал. Ноль эмоций. Кучики выпрямляется и с улыбкой до ушей смотрит на оглушённую, но всё ещё неуверенную подругу. Орихиме прячет взволнованный взгляд. Брюнетка, шумно вздохнув, хмурит бровки и вдруг решительно кивает сама себе. Она внимательно оглядывается вокруг, выискивая нежелательных свидетелей, а затем наклоняется и еле слышным вкрадчивым шёпотом произносит: — Ичиго, — кидает взгляд на Иноуэ, — это я сломала твой PSP. — Обе взволнованно замирают. Никакого внимания. На юношеском лице не дрогнул ни один мускул. Девушки закрыли рты ладошками, сдерживая восторженные крики счастья. Орихиме уже хотела было сказать что-то очень-очень хорошее, но вдруг спохватилась, сделав испуганное лицо: — А вдруг на этот раз оно его сожрёт?! Рукия уже думала испуганно удивиться, как неожиданно послышался шумный вздох. Грудная клетка молодого человека резко поднялась, а затем медленно опустилась. Ичиго повернул голову и немного приоткрыл рот. Его губы еле заметно шевелились. Девушки, до этого перепугавшиеся до смерти и крепко прижавшиеся друг к дружке, обменялись вопросительными взглядами. Очень низко наклоняясь к лицу Ичиго и столкнувшись щеками, они старательно вслушивались в неразборчивые слова. «Всё хорошо… Всё хорошо…» — неслышно слетело с его губ. — Он говорит, что хочет ещё! — с душой прокричала Орихиме, встрепенувшись и взявшись руками за голову. — Аах! — Кучики издала предобморочный стон и, закатив глаза, приложила руку ко лбу тыльной стороной ладони. — Нужно быстрее рассказать Йоруичи-сан! — Орихиме остервенело трясла Кучики младшую за плечи, а та ещё умудрялась утвердительно кивать. На минуту остановившись, подруги многозначительно переглянулись и подмигнули друг другу. В мгновении ока комната опустела, оставляя у себя лишь запах недорого парфюма и движение скрипучей двери. Ичиго лежал, иногда лишь негромко вздыхая. Вдруг в комнату быстро залетела Рукия, схватила лапкой жменю конфет, лежащих на кофейном столике, и так же молниеносно убежала. На стенах вновь заиграли солнечные блики, даря ощущение тёплого лета.

***

Ичиго сидел, прислонившись спиной к стене небоскрёба и положив на плечо голову своего Альтер Эго. Глаза Хичиго были закрыты, он сильнее уткнулся носом в шею своему хозяину, плотнее прижимаясь к тёплому, живому телу. Шинигами, чувствуя у себя на коже частое и прохладное дыхание, плотнее укрыл вздрагивающие плечи чёрной тканью своего косоде. Пустой поёжился. Его морозило. Куросаки, стараясь обнять и прижать как можно ближе к себе, легонько поцеловал белобрысую макушку и зарылся носом в снежные волосы. Хичиго очень сильно изменился: лицо осунулось, обнажая острые скулы, щёки впали, косточки ключиц пугающе выпирали в области плеч. Каждый раз проводясь рукой по спине Пустого, чтобы поплотнее запахнуть на дрожащем теле согревающую ткань одежды, Ичиго чувствовал твёрдые бугорки позвонков. «Кожа да кости. Боже, ты выглядишь, как мёртвый!» — Шинигами сильно зажмурился, прислоняясь щекой к влажному горячему лбу. Хичиго приоткрыл глаза, под которыми тёмной тенью залегла болезненная синева. — Не волнуйся, Ичиго, это пройдёт... — сказал тихим и безжизненным голосом. Ичиго горько покачал головой, судорожно гладя шею, спину и торчащие рёбра. — Король, тебе нельзя здесь так долго оставаться… — Пустой хрипло закашлялся и немного перевёл сбитое дыхание. — Тебя ведь спохватятся… — он хотел сказать ещё кое-что, но неуверенно запнулся, почувствовав на своих губах чужой указательный палец. — Пока тебя не вылечу, никуда отсюда не уйду. — Решимости в голосе Куросаки было не занимать. — Зачем?.. — Хичиго устало положил голову на его плечо. Глаза сами собой закрывались, но бедняга боролся с болезнью изо всех сил. Хоть Ичиго и отдал ему бо́льшую часть своей реацу, этого, всё же, было очень мало для поддержания нормальной жизнедеятельности. Тем более, организм Пустого усваивал лишь небольшое её количество, всё остальное постепенно отдавая обратно хозяину. — Зачем, Ичиго?.. — Потому что… — Шинигами, явно не договаривая, опустил взгляд и сжал бесцветную руку. Закрывая глаза, прислонился лбом к горячему виску. — Потому что. Губы Пустого невольно подрагивали. Ему было ужасно холодно. Но та страшная пустота внутри почти исчезла. И Хичиго не мог этому не радоваться. Тёплая улыбка потухла, так и не появившись на бледных губах. Он искренне не понимал: зачем хозяин, так жертвуя собой, принося ему и себе нестерпимую боль, продолжал спасать Пустого, практически вырывая из лап смерти? — Господи, Король, что же ты творишь? Я ведь считаюсь твоим врагом, чудовищем… — слабый голос хрипит, поэтому звенящих металлических интонаций почти не слышно. — К тому же, нельзя доверять тому, у кого даже имени не… — Хичиго, — спокойно говорит Шинигами, смотря куда-то вдаль. — Что?.. — Хичиго, — Куросаки опускает глаза и, немного смущаясь, продолжает. — Я очень давно дал тебе это имя. Просто боялся произнести его вслух. Не знал, как ты отреагируешь. Да и с фантазией у меня с детства проблема была. — Юноша сильнее прижался к Пустому, гладя по взъерошенным волосам. Аккуратно взял его за руку, переплетая пальцы. — А если честно… — тяжёлый, но решительный вздох, — Просто хочу быть ближе к тебе, Хичиго. Шинигами поднимает голову, встречая удивлённый взгляд чёрных глаз. В глазах Пустого проскакивает небольшой испуг, недоверие. Но Ичиго замечает ещё кое-что: яркие огоньки надежды, смешанные с болезненным жаром странной лихорадки. Пустой в неверии вглядывается в лицо хозяина, пытаясь осознать и понять то, что сейчас произошло. Он с полминуты смотрит на Ичиго. А затем все оставшиеся силы уходят на то, чтобы крепко сжать тёплую шею и покрывать лицо лёгкими благодарными поцелуями. — Ичиго! — Пустой быстро целует брови, лоб, щёки, нос, сильно зажмурив глаза, чтобы не показывать на ресницах солёные капельки счастья. Куросаки то и дело тянется навстречу, блаженно улыбаясь и прикрывая веки. Старается хоть немного поймать губами такую нежную благодарность его Хичиго. — Спасибо. Спасибо, мой Боже, спасибо тебе! Ичиго, Господи. Но почему? Почему, мой Король? — Потому что люблю… — Шинигами трепетно держит за скулы своего Пустого, так же ласково отвечая на быстрые поцелуи. — Я люблю тебя…