Голод и его последствия

— Добрый день! — в один голос прокричали Рукия и Химе, входя в маленький и уютный кондитерский магазинчик. Небольшой колокольчик, который висел над распахнутыми дверьми, тихонько и ласково звенел от малейшего дуновения ветерка. Еле слышный звон, похожий на журчание прохладного лесного ручейка, разбавлял плотную летнюю жару, которая сегодняшним днём окутала собой даже самые тенистые закутки. Навстречу девушкам выбежала лохматая Уруру в домашней одежде, с метёлкой в руках. Всё те же два хвостика, розовая юбочка в горошинку, белая короткая футболка. — Привет, Уруру, — ласково поздоровалась Иноуэ, тепло улыбаясь и скромно сложив руки. — Скажи пожалуйста, Йоруичи-сан сегодня у вас? Девочка посмотрела на неё большими грустными глазами и, коротко кивнув, жестом пригласила следовать за ней. В магазине было по-летнему тепло и ярко, полчища безделушек на полках пестрели цветастыми бликами, пуская по стенам солнечных зайчиков. — Рукия, — шёпотом окликнула девушка свою подругу, проходя мимо разноцветных блестящих витрин. — Иду, — отозвалась Кучики с другого конца магазина. Сделав над собой усилие, она оторвала взгляд от яркой упаковки леденцов, с которой ей весело улыбался кролик Чаппи, и побежала следом. Йоруичи сидела в одном нижнем белье и доедала восьмую тарелку рамена, когда в комнату вошли обе девочки. Возле неё уже собралась приличная гора грязной посуды. — О, привет, девчонки! — дожевав свою вермишель, Шихоин поставила пустую миску на пол рядом со многими другими мисками, тарелками и чашками. — Слышала, у вашего Ичиго с Пустым проблемы. Эй, Дзинта, принеси ещё добавки! — Рукия и Химе, кивнув в знак согласия и приветствия, быстренько уселись за маленький столик напротив богини шунпо. Выровнялись по струночке, сложив руки на коленках. Йоруичи немного напряглась, заметив на лицах девушек странную улыбку и сияющий взгляд. В этот момент в комнату зашёл Дзинта, еле-еле перебирая негнущимися ногами. По его вискам медленными дорожками струились капельки пота. Складывалось такое ощущение, будто он сейчас умрёт. — Вот ваша седьмая… восьмая… очередная порция рамена, Шихоин-сан, — уже потеряв счёт мискам и тарелкам, загробным голосом произнёс мальчик. Бедняга задолбался с самого утра париться на кухне и таскать по жаре тяжёлую посуду с едой. Дзинта с грохотом поставил тарелку на стол и обессиленно упал на колени. — Ага, молодец. И принеси ещё онигири. И суши с тунцом. И рисовые лепёшки. И чай для девочек не забудь! — громким голосом скомандовала женщина-кошка вслед тяжко стонущему, уползающему в сторону кухни мальчугану. Деревянная дверца за ним закрылась. Вскоре из-за неё послышались всхлипы и приглушённое рыдание. Девушки сочувственно переглянулись. — Так, ну выкладывайте, что там с ним стряслось. — Йоруичи принялась уплетать горячий вермишелевый суп, — Урахара меня проинформировал немного, — с набитым ртом проговорила она. — Хотя, думаю, с ваших уст рассказ этот прозвучит убедительнее… — Ох, Йоруичи-сан, всё началось с того, что в один прекрасный вечер Куросаки-кун прибежал домой злой и огорчённый! — воодушевлённо начала Орихиме. — Ага-ага, — поддакнула Рукия, оживлённо кивая. — А потом… — и понеслось. У Иноуэ не на шутку развязался язык, она говорила много и без остановки, преувеличивая всё подряд. Кучики всё это время сидела с очень серьёзным лицом, кивая в такт головой, как китайский болванчик, и поддакивая после каждого предложения. — У него на лице виднелись грусть и ужасная тоска после тех слов Урахары-сана. — Химе печально закатила глаза, а Рукия со скорбным выражением лица в десятый раз произнесла своё «Угу». Шихоин даже перестала есть, отодвинув тарелку от себя, и, не моргая, уставилась на девочек. Иноуэ положила руку на сердце и опустила взор: — Куросаки-кун стал очень часто замыкаться в своей комнате! Это очень странно… Но однажды он заснул, точнее, ушёл во внутренний мир, прямо на диване в зале! — после этих слов девочка детально описала все те «слова и вздохи», которые они с подружкой услышали, предварительно сделав из Ичиго «томно дышащего, уставшего парня с белёсыми капельками на щеках». Рукия, наконец, внесла в рассказ свою лепту, сказав, что по ночам часто слышит негромкие стоны из комнаты Куросаки. Через полчаса Иноуэ закончила свой рассказ. Йоруичи осоловевшими глазами смотрела на неё, запыхавшуюся от своих стараний. Было видно, что бывшая шинигами пребывала в немалом шоке. — Вот оно что… — тихо произнесла Шихоин, отводя в сторону задумчивый взгляд. Счастливые девушки обменялись довольными улыбками. Вдруг Йоруичи резко выпрямилась и с грохотом встала из-за стола, эпично смотря перед собой. Благородная тень её тела накрыла гору грязной посуды. Быстро повернув голову, будто вспомнив нечто важное, Йоруичи мигом побежала к маленькой комнатке, по пути подтягивая спавшее бельё. Девушки, вытянув шеи, удивлённо посмотрели ей вслед. Из комнаты пахну́ло тленным запахом старых книг, послышались шлепки босых ног и громкие ругательства. Орихиме уловила звуки частых перелистываний и ударов бумажных пергаментов об пол. Раздалось раздражённое рычание. Шихоин, рассерженная и перевозбуждённая, выбежала обратно, захлопнув за собой дверцу. — Да где же она, чёрт возьми?! — выдала женщина-кошка, тяжело дыша и часто вертя головой. Дзинта, в это время выходивший из кухни, нёс в руках большущий поднос с тарелками, аккуратно балансируя с двумя чашечками на голове. Медленно, маленькими шажочками, он уже почти дошёл до стола. Вдруг в глазах Шихоин зажглись яркие лампочки озарения. Она рванула от книжной комнаты в противоположную сторону. — Да отойди ты! — напоследок крикнула она, сбивая с ног бедного пацанёнка. Кружечки с горячим напитком перевернулись и ударились об пол. Чайный кипяток беспощадно окропил плечи и кожу на голове. Йоруичи увлечённо копалась в каком-то ящике. Выпрямившись, она улыбнулась своей находке. Вдруг до её ушей донёсся громогласный крик мучений и боли, перерастающий в громкое рыдание. Сильно вздрогнув от неожиданности, бывшая шинигами аккуратно выглянула из-за угла, оценивающе осматривая комнату. Убеждаясь, что это всего лишь ошпаренный Дзинта, женщина облегчённо вздохнула и уверенными шагами подошла к столу. Из зажмуренных глаз быстрыми потоками вытекали крупные капли слёз. Взволнованные Химе и Рукия вытирали бумажными салфетками красного, как рак, ноющего мальчугана, успокаивая его ласковыми словами, приговаривая: «До свадьбы заживёт» или «Не больно, не больно». Подружки испуганно дёрнулись, когда перед ними на стол с грохотом упало что-то большое и тяжёлое. Дзинта успокоился и, тихонько всхлипывая, попятился назад. Он резко развернулся и, сопровождая каждый свой шаг болезненным «Ай!», убежал прочь из комнаты, подальше от импульсивной женщины-кошки. Йоруичи по-хозяйски упёрла свои руки по бокам огромной и толстой книги, выжидающе смотря на девушек. Девушки же, мимолётно бросив взгляд на массивный и пыльный том, тихонько сглотнули и уставились на Шихоин. Помолчали. Через минуту все присутствующие в гробовой тишине медленно уселись за стол. Богиня шунпо лёгким движением руки смахнула со стола все ненужные столовые приборы: ложки, вилки, тарелки и палочки для еды. Аккуратно наклонилась к книге и шумно сдула с неё толстый пыльный слой. Кучики и Иноуэ оглушительно чихнули и замахали руками, разгоняя грязный туман. Женщина элегантно положила руку на упругий кожаный переплёт. Подружки озадаченно переглянулись и вновь устремили взгляд на вещь, полную тайн и загадок. — Самый действенный способ передачи реацу, — серьёзно сказала Йоруичи, открывая двум парам любопытных глаз полностью исписанные и хорошо проиллюстрированные страницы. В комнате на минуту стало светлее, а в ушах у девушек раздалось ангельское пение. Не церемонясь и придвигая книгу ближе к себе, они жадно уставились в выцветшие от времени картинки. Как загипнотизированные, широко раскрыв рты, подруги застыли на месте. — Йоруичи-сан, м-можно мы ненадолго… одолжим у Вас эту вещицу? — заикаясь, попросила Рукия, смотря на Шихоин молящим и, в то же время, предвкушающим взглядом. Орихиме медленно вытерла выступившую слюну с открытых губ и, не моргая, уставилась на пожелтевшие листы. Йоруичи победно ухмыльнулась и, вальяжно откидываясь назад, утвердительно кивнула.

***

Ичиго разлепил глаза и сладко зевнул. Зажмурившись, потянулся, похрустел косточками, разминая затёкшие мышцы. Диван, знаете ли, не кровать. Снаружи всё ещё звенел птичий перепев и светило солнце, хоть время и близилось к вечеру. Шинигами мечтательно улыбнулся, вспоминая умиротворённое лицо своего Альтер Эго. Быстрые поцелуи, полуприкрытые веки… Куросаки томно вздохнул. Неожиданно его взгляд упал на небольшой кофейный столик рядом с диваном. Ичиго замер, приметив, что на стекле лежит нечто большое и странное. «Ничего себе, какая громадина! — восторженно подумал он, с восхищением рассматривая большую книгу в самодельной бумажной обложке. Немного помедлив, Куросаки протянул руки и аккуратно подобрал её со столешницы. — Интересно, кому понадобилось оставить тут такую красавицу?» Ичиго вертел книгу в руках, оценивающе осматривая её состояние и толщину переплёта. На сестёр он бы в жизни не подумал: у них «времени на книжки не хватает», тем более, на такие. Поворачивая к себе книгу лицевой стороной, Шинигами провёлся рукой по бумажной гладкости. На белом фоне виднелось чернильное, написанное от руки заглавие. Большой и аккуратный почерк. Ичиго он показался до жути знакомым. — Способы передачи реацу и её усвоения… — монотонным шёпотом прочитал про себя паренёк. Карие глаза удивлённо расширились. Из груди вырвался радостный вздох, когда он осознал смысл длинного и сложного названия. Куросаки лучезарно заулыбался, плотно прижимая тяжесть тома к себе, как самое дорогое. Возведя взгляд к небесам, юноша в мыслях поблагодарил всё, что только можно и нельзя. «Господи, кто же это в мире такой догадливый? — пролетела в голове солнечная мысль. — Кто бы ты ни был, спасибо тебе». Ичиго дрожащими руками взялся за переплёт, всё ещё не веря своим глазам. Тяжело и часто дыша от предвкушения, с негромким шелестом открыл книгу. И тут же резко её захлопнул, чуть не выронив из рук. Книга с грохотом падает на маленький столик, туда, где и лежала ранее. Шинигами, красный, как рак, закрывает ладонями пылающее лицо. Быстро натянув на себя простыню, он закутывается в неё с головой и беспомощно сворачивается в комочек. — Чёрт возьми! Чёрт возьми!.. — копошится на диване большая белая гусеница, смущаясь и шёпотом выкрикивая незлые ругательства. Самодельная бумажная обложка отвалилась от кожаного переплёта и теперь покоилась на полу. На книжном форзаце яркими красными буквами виднелось оригинальное название — «Индийское искусство любви: 64 сексуальных позиции и 1000 способов получить от них удовольствие».