Голод и его последствия

— Хичиго, — Куросаки ласково целует шею, обнажённые плечи. Зарываясь носом в белоснежные волосы, звучно вдыхает терпкий, непередаваемо приятный аромат своего Пустого со вкусом ветра и весеннего дождя. Закрывая глаза, крепко-крепко обнимает, шепчет немногословные признания, как мантру повторяет любимое имя. Хичиго жмётся ближе, прижимается крепче к родному горячему телу, теряясь в обоюдном наслаждении и торопливых тёплых прикосновениях. Как воск плавится от ласковых тихих слов. — Мой Король… — закусывает губу и прикрывает веки. Трепетно переплетает пальцы своих ладоней с пальцами нежных рук, которые спешно гуляют по всему нагому телу, ласково поглаживая и даря ни с чем несравнимое чувство любви и заботы. Шинигами сильнее стискивает Хичиго в своих объятиях, покрывая быстрыми звонкими поцелуями скулы и белую шею. Любовно сжимает бесцветные пальцы в своих ладонях, касается губами светлого ушка, обжигая кожу жарким и влажным дыханием. Он медленно проводится горячим язычком по тонкой раковинке, вбирает в рот пухлую и мягкую мочку, ласково играя с ней, несильно посасывая. Хичиго шумно вздыхает, трётся спиной о тёплую сильную грудь. Так трогательно и преданно называет своего Короля по имени. Юноши, растворяясь в сладком наслаждении, крепко прижимаются друг к другу обнажёнными горячими телами, переплетая ноги, чувствуя, как жаркая волна страсти вновь накрывает их с головой. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает Ичиго, наклоняясь близко-близко к родному лицу и пытливо заглядывая в красивые, наполненные восторженным блеском золотые глаза. Хичиго, чувствуя приятную тяжесть тёплого тела, обвивает руками шею и статные плечи. — Мне никогда не было так хорошо, — шёпотом выдыхает Пустой в алые губы, закрывая глаза и притягивая Шинигами ближе к себе. Поцелуй получается долгим, невообразимо возбуждающим, влажным и страстно нежным. Настолько приятным, что Ичиго весь дрожит от удовольствия, тихо постанывая и судорожно сжимая руками горячую изогнутую спину. С влажным причмокиванием парни трепетно ласкают мягкие губы друг друга, старательно раскрывая рты и шумно выдыхая. Тёмно-синий язычок то и дело мелькал между губ, пропадая во рту Куросаки и изучая в нём каждый миллиметр жаркого и влажного пространства. «Но я всё ещё голоден… — слышит Ичиго у себя в голове, крепко прижимаясь к белоснежной груди. — Покорми меня ещё, мой Король». — Да-да, сейчас… — выдыхает в поцелуй Шинигами и всем своим весом наваливается на Хичиго, страстно обводя языком подбородок, длинную шею и выпирающий бугорок адамова яблока. Пустой не может сдержать тихого стона, вжимаясь щекой в подушку, когда чувствует на себе твёрдый, возбуждённо подрагивающий член. Изнеможённо закрывает глаза и шире раздвигает согнутые в коленях ноги. Ичиго рвано дышит, покрывая мокрыми поцелуями выступающие ключицы, непроизвольно толкаясь бёдрами вперёд. Утыкается лбом в молочно-белое плечо и несдержанно постанывает, ощущая своей плотью затвердевшую, налитую кровью плоть своего Пустого. Руки плотно обхватываю спину, делая интимное объятие ещё крепче, чувственнее. Хичиго, ласково прижимаясь к хозяину, активно подмахивает бёдрами навстречу — Куросаки торопливо трётся между его ног, толкаясь пахом в его пах, ещё больше распаляя и без того ранее не угасшее желание. Ичиго широко раскрывает глаза и громко вдыхает сквозь поцелуй — набухший от вожделения, текущий белой смазкой член соскользнул с горячего кожаного мешочка и прошёлся по соблазнительной ложбинке между упругих, слегка порозовевших ягодиц. Шинигами, со звонким чмоком разрывая жаркий поцелуй, немного отстраняется и ласково вглядывается в большие чёрные океаны глаз. Предвкушающе смотрит с нетерпением и неутолимой жаждой. Хичиго, прикрыв веки, облизывает припухшие от поцелуя губы, гладит тёплыми ладонями мягкие, забавно краснеющие щёки. Он немного подаётся вперёд — скользкая головка упирается в маленькую выемочку, чуть-чуть выше сжатого мышечного колечка. Неотрывно глядя в шоколадные, затуманенные страстью глаза и немного развязно улыбаясь, Пустой медленно приподнимает бёдра чуть повыше. Из его груди вырвался тихий полувздох-полустон — до предела напряжённый член уткнулся прямо в тугой, подрагивающий проход. Шинигами громко стонет любимое имя, изгибая шею и запрокидывая голову, чувствуя своей плотью горячее похотливое нетерпение своего Пустого. Он приподнимается на дрожащих локтях, нависая над Хичиго и тяжело дыша, стараясь не слететь с катушек раньше времени. Сквозь сомкнутые бесцветно-порозовевшие губы проскальзывают тихие стоны — Пустой, сжимая в своих ладонях шёлковую простыню, начинает неторопливо вилять бёдрами, подразнивая, заставляя влажную от смазки головку касаться нежной кожи и маленьких, едва ощутимых складочек вокруг тугого колечка. Ичиго гортанно вскрикивает и плотно стискивает зубы. Напряжённое возбуждение становится распирающе болезненным — из-за сладостных провокаций и мимолётных дразнящих касаний набухший член натянуто пульсирует и вздрагивает, готовый обильно излиться в любую минуту. Пламенный похотливый порыв заставляет последние остатки здравых мыслей кануть в бездну — от плавных грациозных движений и тихого постанывания у Куросаки окончательно сносит крышу. Он ненасытно припадает к горячему, влажному от возбуждения и страсти телу, алчно лаская губами каждый участочек кожи, жадно обводя языком красивые голубоватые соски и вбирая в рот затвердевшую нежную бусинку. Хичиго, уже не сдерживая сладких стонов, весь дрожит от ощущения невероятно приятной, мокрой теплоты на своей груди. Сильно изгибается в спине, когда Шинигами, звонко причмокивая от удовольствия, с аппетитом ласкает его. Ичиго, не помня себя от любовного вожделения, страстно лижет нежную, налитую цветом кожицу на ореоле, потирает и гладит мягкими кончиками пальцев привставшую бисеринку. Стройные ноги невольно раздвигаются ещё шире — Пустой, чувствуя на своём бедре горячий, переполненный кровью и возбуждением член, истомлённо запрокидывает голову и зарывается пальцами в яркие рыжие волосы. Шинигами трепетно жмётся к своему Альтер Эго, покрывая грудь, рёбра и живот ласковыми, лёгкими поцелуями. Плавно двигаясь то вверх, то вниз, проводит влажную блестящую дорожку от ключиц до пупка. Мокро обводит небольшую тёмную впадинку, ныряя в неё язычком, опаляя белоснежную кожу горячим дыханием. Прислонятся щекой к белым волоскам внизу живота, нежно трётся о своего Пустого, как откормленный домашний котёнок. Плоть Хичиго также изобильно сочится, нетерпеливо подрагивает, и Куросаки, закрывая глаза, осторожно прислоняется к ней губами. Пустой со стоном изгибает спину и, вжимаясь лопатками в мягкую перину, неосознанно выкрикивает шёпотом имя своего хозяина – Ичиго проводит горячим язычком по самому основанию, лижет ствол и набухшие венки напряжённо пульсирующего члена. Огромное воздушное одеяло сбилось к краю кровати, касаясь своим уголком пола. Бесцветные пальцы судорожно сжимают белые простыни, комкая и немного стягивая. Ичиго с громким чувственным вздохом слизывает большую белую капельку, медленно стекающую по обнаженной синеватой головке. Нежно гладит пальцами возбуждённый член, чувствуя кожей часто-часто бьющиеся венки, понимая, как сильно у самого колотится сердце. Мимолётно касаясь губами уздечки и ласково целуя устье уретры, Шинигами опускает голову и припадает ртом к тёплой мошонке, всё ещё чувствуя на губах приятную солоноватую влагу. Хичиго зажмуривается, ощущая на своём теле ласковые сильные руки, открывая рот в беззвучном крике. — Ичиго… пожалуйста! — его грудная клетка шумно вздымается и опускается, как у человека, без передышки пробежавшего огромное расстояние. Пустой слёзно просит, умоляет своего хозяина не останавливаться и дать ему больше, выкрикивая стонами родное имя, извиваясь в тёплых руках, как змея. Ичиго сам уже почти на пределе, он безумно хочет свое Альтер Эго — до дрожи в ногах, до скрипа зубов. Хичиго страстно изворачивается, когда нежные ладони обхватывают его за талию, поглаживая бока и поясницу. Шинигами аккуратно переворачивает его на живот. Пустой охотно подчиняется, живо перебирая ногами и заваливаясь взмокшей грудью на мягкие подушки. Куросаки немного приподнимается, придвигаясь ближе и любуясь своим Пустым. Ласково поглаживает ладонями мягкие порозовевшие ягодицы. Хичиго шумно дышит, а Куросаки смотрит, не отрывая глаз — запоминает. Запоминает громкие вздохи, приглушённые тканью подушки, вздрагивающую, блестящую от испарины спину, острые обнажённые плечи. Да, как же красиво. Хочется вечно разглядывать пушистые белые ресницы, изогнутые тонкие брови, бесцветные руки, судорожно сжимающие шёлковую простынь… Ичиго не выдерживает и, томно простанывая признание, всем своим телом наваливается на Пустого, крепко сжимая его в страстных объятиях и потираясь щекой о лопатки. Хичиго приоткрывает затуманенные сладким желанием глаза. Прозрачные тюлевые шторы плавно колышутся от малейшего дуновения ветерка. Сквозь распахнутое окно на Пустого оранжево смотрит закат. Яркие лучи весело плещутся в чёрных, как дёготь, глазах, солнечными зайчиками играют на смуглой, влажно блестящей коже Ичиго. «Так хорошо…» — Пустой прикрывает веки и утыкается носом в подушку. В голове пропадают последние остатки осознанных мыслей, когда нежные руки подхватывают его под бёдра и немного приподнимают вверх. Хичиго послушно становится на колени, прогибаясь в спине. Всё еще согревая своим горячим дыханием белую ткань, зажмуривает глаза и несознательно обхватывает руками большую подушку. Ичиго, ласково улыбаясь, гладит ладонями изогнутую спину, проводится пальцами по длинной впадинке позвоночника, опускаясь ниже – массируя и лаская упругие ягодицы, осторожно касаясь внутренней части бёдер. Пустой вздрагивает, чувствуя сзади жаркий вздох своего Короля. Кожа цвета лебединого пера вся покрывается мурашками, когда мягкие губы едва ощутимо касаются впадинок на пояснице. Ичиго, прикрыв глаза, осыпает тёплыми поцелуями своё Альтер Эго, мягко поглаживая бесцветную голень, обводя пальцами твёрдую косточку щиколотки. Шинигами спускается ниже и слышит удивлённый вздох, приникая своими губами к тугому мышечному колечку. Прижимаясь ближе, медленно проводит мокрым язычком по всей длине соблазнительной ложбинки – от мошонки и до самого копчика. Чёрно-золотые глаза широко раскрываются, и Пустой сильнее вжимается щекой в подушку, двигая бёдрами, тщетно пытаясь отстраниться от влажных, невообразимо смущающих прикосновений. — Нет, Король, не нужно так! Что же ты… ах! — сильные руки плотнее прижали строптивые бёдра к лицу, удерживая на месте и не давая вырваться, уйти от обескураживающих ласк. Ичиго, обжигая нежную кожу жарким дыханием, усердно и влажно ласкал своего Пустого языком между ягодиц. Хичиго сильно зажмурился и плотно накрыл свой рот ладонью, силясь сдержать вырывающиеся наружу громкие стоны. Шинигами ощущал, как под его пальцами напрягаются и дрожат мышцы, как Пустой сжимается и мило ёрзает от напористых касаний. Он всем телом чувствовал это, когда обводил кончиком языка невероятно узкий, пульсирующий проход. Влажно касался маленьких, еле заметных складочек, игриво подразнивая, как свеча плавясь от заглушённых ладонью стонов и нечленораздельного мычания. Шумно выдыхая, Ичиго сильнее прильнул губами к подрагивающему колечку, создавая непристойное прикосновение, чем-то отдалённо напоминающее поцелуй. Пустой смущённо забрыкался, упираясь пальцами ног в скомканные белые простыни. — Не надо, Ичиго, нет! Прошу… — вжал шею в плечи, стараясь спрятать лицо за тканью подушки и закрывая руками алым пламенем горящие щёки, — прошу тебя, мой Король, всё что хочешь. Делай всё, что хочешь, но только… — хриплый металлический голос перешёл на шёпот, чтобы потом вновь громко вскрикнуть. — Только не останавливайся, Ичиго! — громко простанывает Пустой, уже не сдерживаясь и чувствуя, как бёдра сами вздымаются навстречу приятно ласкающему рту.