Голод и его последствия

Во внутреннем мире временного шинигами Куросаки Ичиго царили тишина, покой и умиротворённая идиллия. Небо сияло голубой стеклянной лазурью. Яркое солнце щедро дарило тепло и уют, игривыми лучиками отражаясь от оконных стёкол статных небоскрёбов. Лёгкий ветерок непринуждённо гулял по крышам, любопытно заглядывая в каждую щелочку и оставляя за собой невидимый шлейф сладковатого аромата сакуры. Играясь, он юркнул в распахнутое окно, откуда доносились неразборчивые перешёптывания и тихий искренний смех; качая оконные створки и невесомо приподнимая прозрачные шторы, легонько коснулся прохладой белого, как большой зимний сугроб, одеяла. Одеяло тут же задвигалось и интимно зашептало, тихонько хихикая и иногда показывая из-под себя то бесцветные лодыжки, то смуглую пятку, то ладони, переплетённые пальчиками в любящем жесте. Ветерок, стесняясь, тут же улетел прочь — тихая речь постепенно умолкла, и через плотную ткань стали доноситься лишь влажные звуки поцелуев, шумные вздохи и неслышное шуршание тела о тело. Вдруг "сугроб" вновь вздыбился и кокетливо вскрикнул, заливисто смеясь и весело прыгая по всей кровати. Юноши, балуясь, шаманили под одеялом, сгоняя с себя тёплое обволакивающие ощущение полуденной дрёмы — после блаженного удовольствия и со стонами частых движений начало потихоньку клонить в сон. Тогда парни, устраиваясь поудобнее и трепетно прижимаясь друг к дружке, с часок передремали. На подушки, растопырив пальчики, выскочили молочно-белые ладони. В следующее мгновение смуглые руки, нежно сжимая бесцветные запястья, схватили их и вновь затянули под одеяло. Вся комната снова наполнилась забавным хихиканьем и томными вздохами. Но вдруг, приглушая смех и торопливое копошение, раздался медленный вкрадчивый скрип. Негромкие перешёптывания сразу же утихли, одеяло без движения застыло на месте. В комнате воцарилась звенящая тишина. Немного помедлив, скрип, неприятно каркая и кряхтя, повторился уже чуть громче. Одеяло вздрогнуло. Из-под него медленно показалась рыжая макушка, а потом и настороженный карий взгляд. Ичиго, сжимая белую ткань в кулачках, удивлёнными глазами уставился вдаль. На небольшую белую дверцу. Странно. Она, даже никого не предупредив, как-то сама собой взяла и появилась. В следующий миг, бесцеремонно откидывая одеяло, вылез и Хичиго — весь растрёпанный, помятый и с ног до головы покрытый красными пятнышками. Смешно щурясь и хмуря брови от внезапно настырного яркого света, он сонно потёр глаза и часто-часто поморгал. Куросаки, подозревающе сузив веки и не отводя взгляда от загадочной двери, легонько поцеловал заспанное личико в щёку. Обвил руками обнажённые плечи в собственническом жесте, крепко прижимая Пустого к себе и ероша пятернёй торчащие прядки волос. Остерегаясь ещё каких-нибудь проделок своего внутреннего мира, закрыл своё Альтер Эго собой же, защищая и по-своему оберегая. Хичиго, продрав, наконец, непривыкшие к свету глаза, непонимающе уставился на незамысловатый деревянный предмет интерьера и обнял своего юного хозяина за талию. Парни, плотно прижимаясь друг к дружке щеками, озадаченно смотрели на вторую по счёту дверь, которая вела уж совсем не в коридор. — Король, с чего бы это?.. — Понятия не имею… — Куросаки уже было собирался встать и проверить. Но дверь медленно приоткрылась и вновь злобно поскрипела несмазанными петлями. Как будто бы её открывало Кентервильское привидение. Только воя и звона цепей для полной картины не хватало. Пустой, сильно стискивая в объятиях Шинигами, настойчиво попросил жестом остаться в кроватке, рядышком с ним. Что Ичиго охотно и сделал. Нет, рыжий, конечно, привыкший был к духам и полтергейстам. Но не в собственном же подсознании, ёлки палки! Юноши медленно приподняли головы и вытянули шеи, настороженно всматриваясь в нечто за дверью. Как по взмаху волшебной палочки, она полностью отворилась, уже не скрипя и приветливо приглашая вовнутрь. — Опачки! — Ичиго, склоня голову, лучезарно заулыбался. Быстро развернулся к своему Альтер Эго, а затем, прижимаясь к нему грудью, ловко подхватил под ягодицы, вставая с кровати и неся на себе своего Пустого, будто тот был весом с пушинку. — Пошли. — К-куда?! — Хичиго плотно обхватил ногами королевскую поясницу. Изумлённо прижался к родному телу, обвивая руками шею и недоумевающе смотря на то, как твёрдые уверенные шаги постепенно отдаляли его от уютной кровати. — Сейчас увидишь, — шёпотом пропел ему на ушко Куросаки. В следующее мгновение дверь за ними закрылась. *** — Ну, Король, перестань! — Хичиго, жмурясь и лучисто улыбаясь, прикрыл своё лицо от сверкающих брызг. Рыжий парнишка, от усердия высунув кончик языка, старательно поливал своего Пустого водой из душа. Не скрывая своего восхищения, наблюдал за прозрачно блестящими каплями, которые терялись в бесцветных прядях и торопливо стекали по щекам, красиво очерченным скулам, длинной шее... Низ живота на миг свело. Но потом благополучно отпустило. Хичиго, уже не прикрываясь от водных потоков, упёрся ладонями о дно ванной и встал на четвереньки. В блаженстве закрывая глаза, немного поднял голову, подставляясь и чувствуя на лице мокрые очищающие прикосновения. Такой дождь ему нравился. Даже очень. Соблазняюще медленно провёлся язычком по верхней губе, слизывая с кожи пресную влагу. Ичиго сглотнул и шумно выдохнул, убирая рычажок душа подальше. От греха подальше. Поворачиваясь, прикрепил его к фиксатору на стенке. Вода тут же дотронулась подтянутого стройного тела, сбегая по коже быстрыми ручейками, тарабаня каплями о фасетку. Куросаки зажмурился и расслабленно опустил плечи, когда вместе с водными касаниями почувствовал к себе и поглаживающие прикосновения ладоней и ласковых губ. Пустой, придвигаясь к нему со спины, осторожно обвил руками талию и дотронулся поцелуем впадинки предпоследнего позвонка. Постепенно приподнимаясь, ловил губами прозрачную влагу, осыпал невесомыми поцелуями бронзовую кожу. Легко проводясь язычком, двигался всё выше. Сначала поясница. Потом спина, лопатки, плечи, длинная шея… Шинигами встретил его губы своими. Изогнувшись и плотно прижимаясь спиной к мокрой бесцветной груди, с наслаждением прильнул поцелуем к своему Пустому. Легонько сжал белую ладонь, которая неспешно водила по кубикам пресса. Пальцы невольно зарылись в снежные волосы — Куросаки то и дело пропускал между фалангами мешающие мокрые пряди, убирая их с закрытых глаз. Хичиго, млея, нежил в своих объятиях королевское тело, ловил губами слышные вздохи. Так юноши и простояли, самозабвенно целуясь под небольшим комнатным дождём. — Хичиго, — выдохнул Шинигами в приоткрытые губы. Разворачиваясь, крепко обнял угловатые плечи и уткнулся лбом в район шейного изгиба. Мысли путались. — Хичи… — Да, мой Король? — что-то не так. Пустой, чувствуя сильное, волнами исходящее от хозяина напряжение, поплотнее прижался к влажному телу. Легонько приподнимая пальцами королевский подбородок, вопросительно посмотрел в грустные глаза. — Что такое?.. — Почему… — Ичиго мешкает и нервно теребит кончики белых волос. В неуверенности застывает, потупив взгляд. Хичиго удивлённо смаргивает с глаз воду — его Король… боится? Но чего? Рыжая чёлка обвисла и потемнела, мокрыми пластами закрывая глаза. Куросаки выпрямляется, хмурясь и готовясь услышать самое худшее. — Почему… ты не съел меня тогда? — Что? — Пустой удивлённо мотнул головой, раздумывая, не лгут ли ему уши. Шинигами лишь сильнее сжал обесцвеченные предплечья в ладонях. — Ты ведь мог. Ты ведь мог это сделать! Ты знал, что это был голод. — Хичиго облегчённо вздыхает, немного пошатываясь, когда Шинигами трясёт его за плечи: Король не боится — это всего лишь боль воспоминаний. — Ты знал про чёртов голод! Ты знал... Ты знал это! Но ничего не делал! Ты ведь мог с лёгкостью захватить моё сознание! Ты ведь мог… — Пустой лишь ласково улыбается и целует зажмуренные веки. Ичиго болезненно кривится, вспоминая бездыханное тело в своих руках. — Ты мог… Тогда почему терпел? Почему терпел боль? Почему ты шёл на верную смерть?! — юноша, умоляюще всматриваясь в чёрные с желтизной глаза, судорожно гладил ладонями белые щеки. — Почему? Почему ты не съел меня тогда?.. — Куросаки беспомощно утыкается носом в выпирающую ключицу. — Король, ну что ты, в самом деле? — с напускной флегматичностью бросает Пустой, лаская пальцами вздрагивающие бока. Ему приходится прикусить губу изнутри, чтобы сдержать довольную улыбку — всё-таки чертовски приятно ощущать себя нужным. Вода звонко стучит о ванную и хлестает брызгами по коже. — Я ведь мог тебя потерять. Почему?.. — всхлипывает Ичиго и трётся лбом о мокрую папирусную кожу. Альтер Эго с деланной жеманностью закатывает глаза и устало вздыхает. — А почему ты не проткнул меня мечом при нашей последней встрече? Или почему не оставил лететь с крыши вниз? — Куросаки вздрагивает и поднимает голову, поймав тёплый взгляд своего отражения. Пустой всё же не может сдержать улыбку. — А зачем делился своей духовной силой столько раз? — Хичиго переходит на вкрадчивый шёпот, опаляя порозовевшее ушко жаром дыхания. — Зачем постоянно приходил сюда? Мм? — он постепенно опускается вниз, завлекая за собой своего Шинигами. Ичиго лишь послушно, как тряпичная кукла, садится рядышком на холодный мрамор. — Я… я… — не может он подобрать слов, завороженно глядя в красивые золотые глаза. Они гипнотизируют, притягивают… Заставляют захлебнуться, утонуть в непроглядной тьме. Куросаки безвольно склоняется, словно пытаясь быть ближе ко своему Альтер Эго. Дыхание становится сбитым, тяжёлым, но он, как заколдованный, неотрывно продолжает смотреть. — Потому что я… — Да, Ичиго, и я тоже. — Пустой, отвечая на несказанные слова, сократил расстояние между их губами до минимума. С грацией хищника потёрся о смуглую грудь. — Мной руководили те же принципы. К тому же… — Ичиго всё не мог оторвать взгляда от маленьких росинок-капелек, которые алмазами блестели на длинных, немного слипшихся от воды ресницах, — С голодом можно по-всякому справиться. Тем более, моё любимое Величество нашло отличный способ. — Металлом пропел на ухо тихий голос. Куросаки встрепенулся, поджал губы и смущённо заулыбался, краснея, как стеснительный мальчишка. Хичиго, ластясь со спины к королевскому телу, довольно хмыкнул — он и есть стеснительный мальчишка. Его рыженький мальчик. — Правда, — продолжает Пустой, виляя бёдрами и с элегантностью пантеры отползая от своего хозяина, — немного грязный способ. — Шинигами медленно повернул голову, наблюдая за изящностью движений. Против воли приоткрыл рот и шумно вздохнул, когда его глазам открылись многочисленные следы их откровенных развлечений. Слова, смешиваясь со стуком капель, отдавались в сознании гулом, неразборчивыми звуками и слышались теперь, как через плотную ткань покрывала. Кофейный взгляд потерял свою осмысленность, смотря невидяще и тотально обнажая скрытые разумом желания. Хичиго, закрывая отверстие стока заглушкой, выглянул из-за своего плеча и игриво подмигнул, обаятельно улыбаясь. Изогнулся, как потягивающаяся кошка, и приглашающе двинул бёдрами, жестом призывая себя искупать. Шинигами, прикрыв глаза и тяжело дыша, медленным безвольным движением приблизился к манящему телу — влечение отправило трезвый ум в бездну, оставляя лишь жажду и первичное сознание. Куросаки положил ладони на упругие молочно-белые ягодицы. Хичиго изогнул шею, закрывая глаза и шёпотом выдыхая тихое «Да~…». Рыжий юноша попытался сморгнуть наваждение. Сердечко забилось часто-часто, трепыхаясь в грудной клетке, как воробушек в ладонях. Животные, инстинктивные желания вмиг испарились, прогоняемые чувством нежности и чуткой заботы. Аккуратно водя руками по мокрому от воды телу, Шинигами ловил пальцами прозрачные капли. Трепетно омывал ягодицы и белоснежные бёдра, осторожно стирая с нежной кожи небольшие кровоподтёки и мутную красно-белую смесь. Пустой, улыбаясь, удовлетворённо промычал и тихонько замурчал от наслаждения. Парнишка тщательно мыл своё Альтер Эго везде и всюду, заботливо лаская, прислушиваясь к шумным сдерживаемым вздохам. Вдруг Хичиго почувствовал себя как-то… странно. Внутри всё напряглось, сжалось, и стало очень жарко. Пустой и спохватиться не успел, когда мощная волна наслаждения прошлась по всему его телу, громким звоном отдаваясь в ушах. Он сильно вздрогнул и сладко простонал, судорожно вцепляясь руками в края ванной — сзади, по бёдрам, не спеша потекла большая белая капелька, оставляя за собой видный вязкий след. Куросаки, любовно поглаживая своё «второе Я», аккуратно стёр её и смыл белёсые разводы водой. Когда Пустой опомнился и пришёл в себя, от понимания всей курьёзности случая пришлось спрятать в ладонях пылающее лицо… *** Ичиго последний раз зачерпнул руками воду и выплеснул её на посеревшие от влаги волосы. Перекинулся через бесцветное тело, дотягиваясь до ручки смесителя и выключая водный напор. Хичиго отряхнулся, мотнув головой, как пёс; встал на ноги, держась руками за край ванны, чтобы не упасть. Куросаки растянул губы в весёлой улыбке и, приподняв брови, уставился на привлекательные округлые ягодицы. Они покрылись нежным розоватым оттенком и влажно блестели от воды. «Как попка младенца!» — Ичиго, быстро вставая, подхватил на руки бесцветное тело и выскочил из ванной. С эпичностью ниндзя проскользил по полу, и, опуская на ноги растерянного Пустого, потянулся к вешалке. Юноши, уютно кутаясь в мягкое махровое полотенце, трепетно обняли друг дружку, греясь и стуча зубами от резкой смены температур. Чистенькие, намытые до блеска, они за километр пахли мылом и клубничным шампунем. Наконец, согревшись, Куросаки скинул с себя ткань полотенца, закутывая Хичиго в большой белый кокон. Снова подхватив бесцветное обмотанное тело, понёс его в мягкую постель. Что-то ласково щебеча на белое ушко, пнул ногой дверцу — она послушно распахнулась и приветливо впустила Шинигами в комнату. Хичиго примлел на тёплом плече и, закрывая глаза, уткнулся носиком в смуглую шею. Рыжий парнишка, касаясь губами бледного лба, осторожно положил своё Альтер Эго на мягкую перину. Ловким движением сдёрнул с него полотенце и отправил его куда-то в угол — к давно забытым помятым тряпочкам одежды. Парни юркнули под одеяло и, переплетая ноги, уже хотели продолжить наслаждаться друг другом. Но не тут-то было. Хичиго огромными глазами посмотрел на полупрозрачные королевские пальцы. — Только не это..! — он лихорадочно стал обнимать пропадающие плечи, ощущая исчезающее тепло. Куросаки сначала немного удивился подобным действиям своего Пустого. Но потом, заметив то, что с ним творится, скривился и сильно зажмурился, хватаясь руками за белоснежное тело, как за нить собственного существования. — Нет. Нет! Нет! Нет! Я не хочу! — парень крепко, почти до хруста, сжал рёбра и уткнулся носом в фарфоровую грудь. — Не хочу! — но внутреннему миру было не интересно: хочет он или не хочет. Так или иначе, Шинигами выбрасывало из персонального рая в реальную жизнь. Пустой как можно плотнее прижался к хозяину, всеми усилиями воли стараясь помешать исчезновению. Но увы: — Хичиго… я скоро вернусь! — только и успел выкрикнуть Куросаки за секунду до того, как растворился в воздухе. Белобрысый огромными глазами уставился на пустоту перед собой. Болезненно скривив губы, он посмотрел на свои ладони. Там ещё ощущалась тёплая нежность прикосновений. Брови печально изогнулись, а нижняя губа предательски задрожала. Пустой не выдержал и, высоко задрав голову, громко, горестно взвыл. Ему больше ничего не оставалось, кроме как безвольно завалиться на мягкие простыни и с тоской глядеть в окно на тёмные грозовые тучи. Jasper Forks - River Flows In You