Голод и его последствия

— Мне так хорошо, — с придыханием шепчет Куросаки, перебирая пальцами выбеленные недлинные прядки. — Я, наверное, самый счастливый человек в мире... — Тогда я — самая счастливая частичка души самого счастливого человека в мире, — безмятежно мурлычет Пустой, блаженно примлевший на тёплой груди. Его ушей касается негромкий искренний смех. Они, взмыленные, уставшие, обессиленно лежат на скомканных, перепачканных кровью и семенем простынях. По телу щекотливыми мурашками расползается ощущение теплоты и глубокой привязанности. За окном ночь, звёздная и апокалиптически тихая. Луна, какая любопытно заглядывает глазами-кратерами через раму, отражается в янтарных радужках, сияет в них искорками восхищения и удивлённого восторга. «Такая красивая…» — думает Хичиго, увлечённо считая яркие звёзды. Свежесть, прохлада. Вокруг всё меняется. Даже воздух теперь пропитан дремотой и неким блаженным спокойствием. — Хичиго, — Пустой чувствует у себя на спине приятную тяжесть. Ичиго укрывает его одеялом и сжимает в объятиях. — Я не хочу уходить. Я хочу остаться здесь, с тобой... Навсегда. — Тихо говорит Шинигами, украдкой смотря на падающую звезду. Кожи касается лёгкое дыхание ветра. — Нет-нет, — сверху слышится шёпот: кроткий, трепетно дрожащий. Ичиго удивлённо смотрит в чёрное золото глаз. — Нельзя… — Пустой нависает над ним, невесомо дотрагиваясь щеки ладонью. Бегает взглядом: волнительно, часто, будто сам не хочет верить в свои слова. И Куросаки невольно задерживает дыхание, смотря на удивительный серебряный блеск, каким играет в снежных вихрах лунное сияние. Белая кожа, отливая драгоценным свечением, казалось, сама излучает свет. — Не нужно, Ичиго, не нужно. Я ведь всегда с тобой… Существо, целующее его щёки и сладким шёпотом ласкающее слух, кажется Ичиго волшебным, фантастично прекрасным. Оно, меловым отражением нависающее над его лицом, подобно божеству — эфемерному, призрачному. Протяни руку — и пропадёт. Растворится, дымкой исчезнет, оставляя в душе лишь чувство произошедшего чуда. — Я всегда рядом. Только позови… Ичиго, внимательно всматриваясь в лимонный огонь, легонько сжимает в ладони тонкий обод запястья. Сердце в груди замирает, пропуская пару глухих ударов. Юноша, ликуя, в блаженстве прикрывает глаза. «Мой!» Он, растворяясь в ласковом свете, не может поверить, что божество, которое безумно любимо — его собственное. Кровное, осязаемое, обитающее в его душе и принадлежащее ему, только ему. — Позови. Слышишь? Просто позови, и я приду, отзовусь, дам тебе всё, что хочешь. Всё отдам тебе, Ичиго. Ичи-го… — исступлённо шепчет Пустой. — Король, мой Король. Он приникает губами к губам, исцелованным, тёплым, и Шинигами думает, что всё вокруг сон. Чудесный, сказочный сон, который можно сравнить только с райским блаженством. — Ты отдал мне много, слишком много себя. Тебе нужно восстановиться, вернуть себе силы. — А как же… — начал было Ичиго, но неуверенно запнулся, чувствуя палец на своих губах. — Всё будет в порядке. — Тепло улыбаясь, шепчет Хичиго и оглаживает средней пястью его скулу. Потихоньку склоняясь, аккуратно дотрагивается поцелуем лба. — Спи, Ичиго. — Сознание забирает тягучая, сахарно липкая сонливость. Куросаки послушно опускает веки. — Спи… Тихий шёпот утопает в ночной прохладе. Вокруг тишина, безмолвие, идиллическое и спокойное, прерываемое лишь звоном падающих звёзд. Пустой прислоняется щекой к подушке, где недавно лежало желанное тело и осталось родное тепло. Сжимает руками простынь; она, шелковистая, так приятно пахнет любовью хозяина, его заботой. Хичиго, улыбаясь, смотрит в окно и вновь любуется лимбом-луной. Шинигами теперь спит во внешнем мире, оставив ему лишь счастье и неслышные отголоски дыхания. — Я всегда буду защищать тебя, что бы ни случилось, — говорит далёкому небу Пустой и закрывает глаза, — мой Ичиго… *** — Куросаки?! Где чёртов Куросаки?! — дико орал Абарай, напрасно пытаясь перекричать неописуемо громкий рёв. Холлоу, пришедший сегодняшним днём в Каракуру, обладал просто гигантскими объёмами духовной энергии и силой, какая ещё за версту сбивала ног. — Где он, чёрт возьми?! Я не прощу себе, если этот рыжий балбес упустит такое зрелище! — Ренджи! — хором выкрикнули Исида и Рукия, и тут же отпрянули в сторону. Огромных размеров чудовище, свирепо загребая лапами землю, возвело голову к поднебесью и издало громогласный, просто оглушающий рык. Друзья, невольно согнувшись, резко закрыли руками уши. Кривясь и жмурясь, попытались устоять на ногах, когда мощная волна реацу вихрем разлилась по округе, сметая всё на своём пути. Абарай закрылся ладонями — пыль и мелкие острые камушки нещадно резали лицо, застилая мглистой грязью глаза, попадая в рот и уши. Кучики, не удержав равновесия, повалилась на колени. Отчаянный крик Орихиме утонул в гулком энергетическом потоке — давление реацу стало просто невыносимым. — Где! — Лейтенант 6-го отряда сжал рукоять Забимару. — Этот! — уклонился от летящей в него ветви. — Рыжий! — высвободил шикай. — Осёл?!! — Какая тебе разница?! — сквозь громовой шум прокричала Кучики младшая. — Давай попытаемся пробить его маску!! Почва под ногами тряслась, словно по ней неслось стадо перепуганных антилоп. Пустой, поднимая мутные клубы пыли, лёгким движением хвоста сбивал деревья и высокие связные столбы. С яростью носорога он надвигался прямиком на группку друзей, которые притаились за небольшим холмом. Чад и Рукия уже приняли боевую стойку, Ренджи замахнулся мечом. Орихиме испуганно прижала ладони к груди, смотря, как подрагивает лук в руках Урюу. — Приготовились… — раздался командный бас Абарая. Тетива натянулась сильнее, кулаки брутально сжались, ладонь крепко ухватилась за рукоять занпакто. — По моей команде… — Все напряжённо замерли в преддверии атаки и страшного сражения. В ушах нагарами бил гулкий сердечный ритм. — На счёт…? Но вдруг, прекращая порождать хаос и землетрясение, чудовище изваянием застыло на месте. Замерло, вспахав когтями землю и настороженно втянув голову в костяные плечи. Друзья с неким удивлением заметили, как оно, опасливо оборачиваясь, принюхалось и испуганно прижало уши. — Рукия, скажи… — в глухой тишине, которая теперь грузом давила на уши, раздался хриплый мужской голос. — Ичиго левша? — Нет, вроде… — Тогда почему он держит Зангетсу левой рукой? Холлоу, поджимая лапы, попятился назад. Как-то жалобно, испуганно заскулил, смотря ввысь, где точкой виднелся чёрный силуэт. — Что за?.. — у Исиды даже спали очки. Он, опустив лук, истинно по-исидски поправил оправу указательным пальцем. — Что с его реацу? Полы чёрного шикахушо крыльями развивались на фоне небесной лазури. Ичиго, нахмурив брови, пристально осматривал чудовище размером с пятиэтажный дом, которое пугливо накрыло лапой разрезы в маске — видимо, отверстия выгнивших глаз. Тишь порвал цепной звон. Друзья, словно зачарованные, застыли с открытыми ртами, наблюдая, как медленно поднимается лезвие чёрного клинка Зангетсу. Вокруг эмульсией сгустилась реацу. Его, Ичиго, реацу, какая заставила упасть на колени не только пустого, но и беднягу Иноуэ. Куросаки направил остриё на врага. Пространство дрогнуло. Обречённый, отчаянный рёв утоп в крепко концентрированном сгустке энергии, необъятным огнём покрывшем близлежащий участок небесной глади. Было достаточно одного взмаха рукоятью, чтобы гигантский полумесяц на половины разрубил маску и самого выходца из Уэко. Яркое сияние пламенной синевой и кроваво-алыми всполохами ударило в глаза. Гетсуга, которой Куросаки прикончил пустого, состояла из двух компонентов реацу, совершенно противоположных друг другу по своей природе. Но в комбинации они дали просто убойный, фееричный результат, какой раскидал друзей во все стороны и оставил за собой глубокий каньон. — Ох, глазоньки, — жалобно простонала Химе, потирая кулачками веки, пока Урюу судорожно пытался выкопать нижнюю свою половину из песчаной груды. Рядом, почти в таком же земляном навале, гордо красовались чьи-то ноги. Иноуэ несколько отрешённо их оглядела… — Кучики-сан! — А затем быстро подбежала к сим торчащим ногам и потянула на себя за лодыжки. — Держитесь, Кучики-сан! С первого раза таки ничего не вышло. Но с помощью Абарая, который, в свою очередь, тянул целительницу за бока, Рукия репкой вывалилась из земли — она, чумазая, кувырком скатилась по песчаной куче и лупоглазо уставилась на пыль, какой растворялся по округе падший дух. Пустой постепенно рассеивался на комочки реацу, и в скором времени о его существовании напоминал лишь масштабный погром. Друзья проводили исчезающие духовные частицы взглядом, негласно сойдясь в вопросе «И что это вообще такое было?» Рядом прозвучала лёгкая поступь. Ичиго, в прямом смысле, снизошёл к ним с небес и теперь растерянно почёсывал свой рыжий затылок. Друзья медленно повернули к нему головы. Оглядели, оценивающе так, словно пришельца с Криптона. Минута растворились в тяжёлом молчании. — Ты что это сейчас такое вытворил, Куросаки?! — первый своей басовитой претензией нарушил тишину Ренджи. С этого момента в апельсиновую макушку с размаху врезался гигантский, доверху наполненный вопросами вагон: — Эта реацу принадлежала твоему пустому? — Как у тебя вышла такая Гетсуга? — Ты себе допинг, что ли, вколол? — Без маски?! Ты сделал это без маски?! — Что с твоей грёбанной реацу, придурок?! — Ты контролируешь силу пустого?! — Это был твой пустой? Признавайся, пустой?! Как ни странно, больше всего интереса проявляли единственные здесь представительницы прекрасного пола. Иноуэ и Рукия просто облепили Куросаки с двух сторон и щедро осыпали вопросами его уши. — Да-да, наверное… — спешно, невпопад и как-то безучастно отвечал Ичиго. Чад, единственный, кто не открыл рта по своей манере, пристально смотрел на его лицо — настораживало то, что кончики губ были немного приподняты. Ясутора задумчиво потёр подбородок, перебирая в голове стикеры воспоминаний. Сколько он себя помнил, после очередного сражения Ичиго неизменно был мрачный, угрюмый и хмурый пуще прежнего. Но сейчас на лице временного шинигами наперекор всем принципам витала улыбка: лёгкая, почти незаметная и отчасти… мечтательная? Имел бы Садо в придачу к природной проницательности дар телепатии, здорово бы удивился, узнав, что в эту минуту его рыжий друг исступлённо шепчет в мыслях слова благодарности. — Будь добр, расскажи поподробнее, как это у тебя получилось? — на удивление любезно подкатил к новоиспечённому герою Исида с целью утолить своё и заодно всеобщее любопытство. Вокруг мгновенно воцарилась звенящая тишь. На Куросаки впёрли пристальный взгляд и приготовились слушать. Ичиго заколебался и часто забегал глазами. — Ну… это получилось… это… — начал неуверенно мямлить он. Замялся. Смешение духовной энергии, неординарное строение атаки, сила, импульсами гуляющая по телу — всё это было из-за… Понимание предательски опрокинуло на щёки ведёрко с пунцовой краской. — Так, ну хватит вам! Задрали уже! Столько силы истратить, и всё из-за нас. Не видите что ли — устал человек?! Вон, от переутомления покраснел даже… Все присутствующие, за исключением порозовевшего рыжа, пооткрывали рты и шариками округлили глаза. — Химе?! — в унисон прокричали они, предварительно заменив последнюю букву её имени на протяжную «э». — Ага, Химе-Химе. Уже пятнадцать лет, как Химе… — с беззаботной улыбкой прощебетала Иноуэ, потихоньку подталкивая Куросаки в спину. — Ты, главное, не забивай голову сильно, иди домой, поспи, покушай, а то вон как весь похудел. — Без остановки тараторила она, спасая рыжего от настырных расспросов. Ичиго, попятившись, и возразить ничего не успел своей подруге, которая ни с того ни с сего решила кардинально измениться в характере. — Пострадавшими займёмся мы с Кучики-сан, Ренджи ещё раз пройдётся по периметру, проверит всё, а тебе нужно отдохнуть, выспаться. За нас не волнуйся, хорошо, Куросаки-кун? Ичиго только растерянно мотнул головой. Посмотрел на остальных. Остальные, помедлив, сурово кивнули в ответ, мол, свободен, отпускаем, спасибо. — Ну… тогда я пойду, пожалуй… — нескладно попрощался со всеми Куросаки. Орихиме и Кучики, солнечно улыбаясь, синхронно помахали ему ладошками. Ичиго, удивлённо отпрянув от такого радушия, неуверенно помахал им в ответ. И, вздохнув, вспышкой исчез в шунпо. Вслед ему донеслись тихие шелестящие нотки. — Что и требовалось доказать… — наклоняясь, украдкой прошептала Иноуэ на ухо подруге. — Угу, — довольно промычала подруга, растянув губы под стать самому настоящему Чеширскому коту. *** — Йоруичи-сан, Вы ведь тоже это видели? — Д-да… — запнувшись, тихо отозвалась Шихоин. Двор, где они пребывали в момент ЧП, находился от места событий примерно в нескольких километрах. Но даже с такого расстояния зрелище было просто сногсшибательным. На лице торговца заиграла хитрющая, самая что ни на есть урахаровская улыбка, которую поспешили спрятать за тканью веера. — Какая интересная, нет, я даже скажу, необыкновенная комбинация реацу вышла у нашего мальчика! — восторженно пропел он, размашисто телепая своим опахалом. — Может, послать за ним Тессая? Я должен срочно его увидеть! Боже, кажется, мы впервые в истории встречаемся с таким феноменом! — лепетал Киске, пока Богиня Шунпо потихоньку прирастала к земле. — Шинигами и пустой — симбиоз, который за гранью нашего понимания. Противостояние обеих сторон мутировало в сосуществование с взаимной выгодой. — Он, призадумавшись, таинственно спрятал взгляд в тени своей шляпы. — Как вы думаете, что могло породить такую смесь их духовной энергии? — Понятия не имею! — кажется, слишком резко ответила Йоруичи, потому что Урахара как-то подозрительно на неё покосился. Она, чтобы не палить контору и дальше, торопливо зашагала в помещение, мельком бросив дёрганное «Пора на обед!». Торговец загадочно хмыкнул, заметив некую нервозность в её походке. В магазинчике было до невозможности душно, и спёртый воздух балластом давил на сознание. Шихоин пингвинчиком прошагала по скрипящему полу. Ноги, ватные и непослушные, казалось, шли сами, пока их обладательница гуляла где-то в своих мыслях. «Что это вообще было?» — Эй, Йоруичи-сама, с Вами всё в порядке? — сёдзи неслышно раздвинулись, и из-за них аккуратно выглянула ярко-красная макушка. — Вы бледная вся… — Э?! О, ками, Дзинта, это ты, — женщина, на секунду утеряв бдительность, устало опустилась за маленький столик. — Нельзя же так пугать. Лучше завари мне вермишель! — прокричала она вслед закатывающему глаза мальчугану. Деревянные створки, закрываясь, глухо стукнулись друг о дружку, и желтоглазая удручённо понурила голову. Тяжкий вздох пошатнул листья годовалого фикуса, стоящего в дальнем углу. «Так, Йоруичи, соберись, возьми себя в руки и не делай резких движений», — кошка попыталась сгрести мысли в кучу. Тогда, в тот день, когда подруги наведались в кондитерку гостями, Шихоин, по правде сказать, не поверила ни единому их слову, ссылаясь на войны гормонов и безграничность подросткового воображения. Посему откровенно над ними простебалась. Нет-нет, кошка не врала на счёт способа передачи реацу, не врала ни капли. Но таких способов существует несметное множество, а запретный плод, как говорится, сладок… «Это всё было… правдой? Неужели они на самом деле сказали Ичиго про…?!» Шихоин уронила лицо в ладони. По чести говоря, всучили девочками ту злосчастную книгу в слепой надежде, что они просто полистают её на досуге. Ну, кто же знал, что эта самая книга окажется таким важным аспектом в чужой судьбе? Сопоставляя информацию, что дал ей Урахара о вечернем визите Ичиго, и данные, которые она выудила из мудрёных россказней девчонок, Богиня Шунпо запоздало поняла, что зря она тогда тем мудрёным россказням не поверила. Возможно, в них были кучи преувеличений и с потолка взятых фактов, но всё же… Миска гулко стукнулась о крышку стола. Дзинта в милом белом фартучке и с невероятно мрачным лицом пожелал женщине приятного аппетита. — Итадакимас, — ответно протянула Йоруичи, в этот раз как-то без особого энтузиазма. «Как бы там ни было — будет, что будет». Она властным жестом раскрыла палочки для еды. От удушающего круговорота мыслей очень хорошо помогал вкусный суп, и Шихоин, набивая полные щёки, старательно топила свою многострадальную душу в ароматном рамене. *** Окно открылось с тихим шуршанием пластика. — О~о, вы только посмотрите, какие люди! — Кон, занявший тело, с распростёртыми объятиями набросился на Шинигами. — Ну, ты, блин, разошёлся! Всё аж сюда было видно! И сестричка, наверное, тебя похвалила, — всхлипнув, завистливо завыл он. — А я, кстати, вот, такую вещицу у тебя под кроватью отрыл — улётище просто! Не знал, что ты таким увлекаешься, там всё так подробнмпмфгх! Ичиго, ловко спрыгнув с подоконника, без лишних слов зарядил ему в живот, достал из тела капсулу и впихнул её в мягкую игрушку. А затем, пока Кон не очухался, забросил львёнка в шкафчик и защёлкнул замок. — О чём это он?.. Куросаки, уже в бриджах и домашней футболке, устало опрокинулся на кровать. Пружины в ней раздосадовано заворчали. Рядом послышался тихий бумажный шелест. Ичиго привстал на локтях. И тут же примёрз к матрасу. Прямо на него, раскрытый на середине, глядел тот самый бедовый предмет, из-за которого пришлось поцапаться с Рукией и пережить подушечный залп. Минута пролетела в космической тишине. «Надеюсь, Кон не оставил на ней слюнявые пятна…» От лёгкого дуновения несколько страниц заманчиво перелистнулись. Книга блистала иллюстрациями в ярком солнечном свете. Куросаки отмер и уже хотел было резко её захлопнуть. Но, вопреки самому себе, застопорился, забыв свои ладони на кожаном переплёте. Он, не дыша, уставился на картинку, где нарисованный человечек усаживал партнёра себе не лицо. Металлический щелчок щеколды. Ичиго, повалившись животом на постель, отдал себя познаниям и кропотливому изучению. Описания были уровня отнюдь не любительского, поэтому сердце сжала хмурая уверенность, что авторы являлись истинными знатоками. За несколько мгновений парень уже перестал удивляться многогранности человеческого воображения. Посему главы о зоофилии, игрушках и прочей извращённой ереси благополучно опустились. Листая затхлые страницы, Шинигами рассуждал о том, что при атаке всё же израсходовалось немалое количество энергии. Логическая цепочка выстроилась как-то сама собой. Справедливо пришло решение, что энергия отчасти черпалась из реацу Альтер Эго. А следовательно: «Хичиго проголодался!» Куросаки в усердии засопел. В планах было посетить внутренний мир и сытненько накормить своего Пустого. Поэтому он, настойчиво игнорируя натянутую ткань боксёров, тщательно вчитывался в рукописные фразы с целью разнообразить меню. Ичиго очертил пальцем плавный контур эскиза, возрождая в мыслях образ удивительно белого тела. В памяти, будто нарочито, всплыли все те непередаваемые ощущения: почти полное онемение конечностей, звенящая лёгкость в голове и сила, пульсирующим потоком наполняющая ниточку каждого капилляра. Шинигами решил пока никому об этом не говорить. Ведь в момент той роковой атаки его собственное тело находилось отнюдь не в его власти. Seven Wiser – Self Esteem