Голод и его последствия

Солнце не палило — пригревало, назло летнему зною, довольно ласково. Дзинта, нежась в его лучах, развалился на крыше с соломинкой во рту. По крыльцу шуршала метлой Уруру. Вокруг кондитерского магазинчика, как и всегда, витали аромат сладостей, непринуждённость и будничная идиллия. — Способов этих, как известно, существует довольно много, и итог передачи реацу, вопреки Вашим ошибочным предположениям, Йоруичи-сан, не зависит от наличия телесного контакта, — Киске, присаживаясь на краешек дивана, жестом пригласил Йоруичи сесть рядом. — Но… как тогда у Ичиго получилось такая смесь? — вкрадчиво поинтересовалась Кошка, примостив на коленях красный пуфик подушки. Она начала издалека, одержимая решением разузнать всё о рыжем мальце и не мучить себя дурацкими до ужаса мыслями. — О~о, — протянул Урахара. — Здесь только гадать. Я могу выдвинуть лишь теоретическое предположение. Без, — он выделил интонацией это слово, — уверенности в его достоверности. — И всё же?… Шляпник с минуту смотрел в её блестящие желточной мольбой глаза. Почесал свою двухдневную щетину. Затем, глубоко вздохнув, спрятал пальцы в отворотах своих рукавов. — Когда эмоциональный всплеск достигает своего апогея, — всё же начал рассказ он, соблаговолив утолить любопытство сидящей напротив, — происходит непроизвольный выброс обильного количества реацу. А поскольку у нашего мальчика она льётся огромным потоком и постоянно, в минуты психической напряжённости он может, сам того не осознавая, накачать ею находящихся рядом объектов, восприимчивых к духовным импульсам, — пояснил Киске, отложив свой головной убор на обтянутый кожей подлокотник. — Его Пустой, как Вы знаете, Шихоин-сан, зверушка отнюдь не пушистая, и обладает силой примерно в таких же объёмах. Если не больше. Поэтому подобной способностью также не обделена. Так вот, к чему же я веду. Когда Куросаки-сан использовал Гетсугу против того холлоу, в его атаке я заметил некую… патологию, если можно выразиться так. Духовные частицы, используемые в ней, не только имели разное строение. Часть их уплотнились в массе. А иные… — он сделал затяжную паузу. Будто собирался сказать нечто в край невероятное. — А иные — воссоединились. Породили из двух одно целое. Из этого следует, что при образовании такой аномалии в эмоциональной вспышке находились оба участника — и Куросаки-сан, и его Пустой. Повисло неловкое молчание. Шихоин непонимающе заблымала очами. Киске вздохнул. Сложив ладони корзинкой, он опустил их на колени. — Ладно, давайте так. Представьте: на столе стоят два сосуда, — с энтузиазмом учителя-химика средних классов начал жестикулировать он. — В этих сосудах в одинаковом объёме налиты жидкости, совершенно разные, но в смешении дающие истинный раствор. Сосуды приложили друг к другу горлышками и хорошенько взболтнули. — Урахара прихлопнул ладонями и потряс ими в воздухе. Йоруичи, словно зачарованная, увлечённо помотала головой вслед его жестам. — Разъединили, — торговец развёл руки. — Поставили обратно на стол, — плашмя уронил их на бёдра. — И что же мы получаем при разъединении? А при разъединении мы получаем сосуды, наполненные совершенно иной жидкостью, но теперь одинаковой в своём строении. С их реацу произошло почти то же самое, моя милая Шихоин-сан. Я назвал это неким эффектом баланса. В моменты отчаяния или иного фактора, порождающего адреналиновый выброс, Ичиго-сан и его Пустой подобны этим сосудам, соединённым вместе. И их энергия будет смешиваться вплоть до момента, пока не станет абсолютно идентичной. В эту секунду Богиня шунпо растерянно завертела головой. — Стой-стой, погоди… Ты сказал «отчаяние»? Думаешь, это было отчаяние? — Ну, — многозначительно пропел бывший капитан Готея, — такого результата можно добиться и вследствие применения сексуальных практик. — Отвернувшись, он и не приметил, как напротив него выпучили глаза. — Но не думаю, что Ичиго-кун согласится на совокупление с собственным Пустым. Таки он до такого не опустится... — было сказано с неопровержимой и беззаботной уверенностью, внушающей полное неверие в факт, что Ичиго опустился. Причём, опустился конкретно и грузным булыжником залёг на дне. — Полагаю, эффект баланса, скорее всего, был вызван огромным выбросом реацу в отчаянной схватке! — улыбаясь, пролепетал за веером Киске. Странно, но ему показалось, что Шихоин вздохнула уж чересчур облегчённо. *** — Они-чан, а почему ты так долго спишь? Ичиго, поднёсший уже кружку к губам, чуть не поперхнулся чаем. «Почему я так долго сплю? Ну...» Ну, естественно, совсем не из-за того, чтобы, оказавшись в чертогах внутреннего мира, прижиматься ушком к вспотевшей груди, слушать стук сердца и бархатный ропот голосовых связок, когда Хичиго, страстно изворачиваясь под его телом, до безумия сладко стонет — в мыслях сыронизировал юноша. — Эм, — в неуверенности замялся он. — Понимаешь, Юзу. У меня лето и всё такое… — нервозно затеребил край клеёнки под непонимающие взгляды сестёр. — Отсыпаюсь наперёд, понимаешь ли, да! — Нет, Ичиго, серьёзно, — Карин, вскинув локти на спинку стула, скептически его оглядела. — Ты стал запираться чаще и почти не выходишь из своей комнаты. Как это понимать?! — с неким упрёком выдала она, пнув под столом своего старшего родича в ногу. Куросаки рыжий часто забегал глазами в предчувствии, что сейчас, вот, прямо в этот момент, взболтнёт чего-нибудь лишнего. — Скажи, что у тебя переходный возраст, — украдкой прозвенели где-то внутри, и Ичиго мысленно возвёл рукотворный памятник своему Пустому, какой уже восьмой раз за день подкидывал ему спасительный отмаз. — Послушай, Карин, — начал речь временный шинигами на манеру престарелого лектора и, к удивлению, весьма спокойно. — Я сейчас нахожусь в том возрасте, когда крайне необходимо иметь личное пространство. — Жгёшь, Король, — многоголосо захихикал Хичиго. Куросаки солидно кивнул. Но чего ему только стоило сдержать после этих слов улыбку идиота… — Сейчас я нуждаюсь в уединении. Гормональный всплеск, перепады настроения. Подростковые проблемы и т.д. и т.п. — Карин иронично изогнула бровь. — Ичи, она неприступна! Дави на жалость! «Ладно, попробуем другую тактику!» Ичиго вздохнул. — Просто сейчас мне нужно побыть одному, понимаешь? — произнёс он с такой грустью на лице, что Юзу невольно прикрыла рот ладошкой. — Это пройдёт… скоро. Наверное… — Конечно-конечно, братик, — волнительно залепетала младшенькая, и, схватив с печки сковороду, плюхнула брату в тарелку чуть ли не всё её содержимое. — Ты, только вот, кушай, братик, поправляйся. Извёл себя совсем, худой как щепочка! — С-спасибо, сестрёнка, — немного неловко поблагодарил паренёк, сверкая рыжей макушкой над вершком съедобной горы, что красовалась в его тарелке. Карин лишь закатила глаза. Но с упрёками больше не лезла. «Фух», — выдохнул Ичиго в унисон с голосом в своей голове. *** — Ру-чан, а куда это Куросаки-кун идёт? — Не знаю. Но, судя по направлению, кажись, к Урахаре. Ты только глянь на его походку… — Чуть ли не подпрыгивает! — Такой весёлый. Птсс, он обернулся! Прячься! — и Кучики с Иноуэ пугливо юркнули под навес остановки. *** — О, привет, ИчиГосподи! — Шихоин прикрыла ладонью глаза. — Что такое, Йоруичи-сан? — Ты… весь светишься, — негромко пояснила она. Ичиго, от которого за три метра так и пёрло счастьем, в стеснительности потупил взгляд. — Да ладно Вам, — зарделся юноша. — Мне нужен Урахара-сан… — Третья дверь налево, — на манеру солдата отчеканила Йоруичи. И Куросаки, бросив ей беглое «Спасибо!», тут же вихрем ринулся по коридору. Женщина провела его взглядом. «Такой жизнерадостный… — Кошка задумчиво почесала затылок. — Наверное, часто побеждает Пустого в схватках», — пожала плечами она и, зевая, потопала к банной комнате. *** Ранее, во внутреннем мире — Открылся! — донеслось сбоку, и Шинигами, улыбаясь, лёгким движением руки отбил несильный удар. — Ха, отличная реакция, — Ичиго блаженно сощурился, когда его наградили тёплым и таким желанным прикосновением. Пустой мимолётно чмокнул хозяина в уголок рта, предварительно мазнув губами по ямочке на щеке. — Весь в меня. — Отпрянув, безмятежно пропел он. Куросаки бездумно потянулся вслед, надеясь продлить зефирную сладость момента. Но лицо обдало лишь хлёстким потоком ветра. — Х-хичиго? Стой! — позвал он, в растерянности озираясь. Сверху послышался приглушённый смешок, и звенящий голос, подразнивая, игриво протянул несколько ноток. — Подожди, куда же ты? — Сперва догони! — с задоринкой прокричал Хичиго, считая в сонидо бетонные крыши. — Сначала труд, потом зарплата! — Ах ты..! Ну держись! — Куросаки, не медля, со смехом ринулся за ним. Белая бестия не на шутку его распалила, и теперь тактильная мания жгучим перцем колола кончики губ. Бежать босиком по влажной от росы траве было жутко непривычно. Ступни тонули в ней, и точки-капельки светлячками искрили на солнце. Ичиго, догоняя своё долгожданное счастье, путался пальцами в живой махре. Ярко, свежо, хорошо. Когда Куросаки вернулся во внутренний мир, то не на шутку удивился окружающей его панораме. Но все мысли как-то сразу испарились, стоило заприметить посреди лужайки, что раньше была обнажённой стеной, белый барельеф. Его Хичиго, раскинув руки, нежился на солнышке. Дремал, забавно посапывая и потираясь щекой о сочно-зелёный вельвет. Вокруг почему-то пахло цветущей вишней. Куросаки пристроился рядом. Присел на колени, склонив голову в чувстве глубокого умиления. Он невольно залюбовался существом, которому ещё тогда, при первой встрече, не обинуясь, подарил половину своего сердца. И юноша, не сдержав себя, приник к соблазнительно приоткрытым губам — как раз в тот момент, когда обесцвеченная инверсия открыла глаза… Раскрутить Зангетсу на широкой ленте бинта не составило никакой сложности. Шинигами, мастерски проделав «удар на расстоянии», усмехнулся, в мыслях отмечая, что бесцветная копия оказалась-таки недурным учителем. — А я сзади! — А я знаю! На предложение краснеющего, как помидор, Ичиго «пообедать» Пустой ответил лишь многозначительным подмигиванием. И попросил достать мечи. Он уломал парнишку на тренировку, ссылаясь на то, что «аппетит сначала нужно нагулять». — Ты стал медленнее. — Эй, не дразнись! Хичиго, отбив меч с весёлым «Юху~», перехватил инициативу. В мгновении ока над рыжим затылком промелькнула тень. Сталь звонко повстречала сопротивление. Пустой, придерживая рукоять двумя руками, притянулся ближе. И, пока мечи скрежетали друг о дружку, выудил момент, чтобы хозяин мог вдоволь насладиться их обоюдной близостью. Шинигами, устраивая в душе праздник с конфетти и шампанским, шумно выдохнул сквозь поцелуй. Что ни говори, а целоваться Ичиго любил. Любил Ичиго и драться. Но делать это одновременно, чередуя ряд выпадов с поцелуями, мокрыми и непередаваемо жаркими от кипящего в крови адреналина, казалось ему просто невообразимым. — Ещё заход? — отстраняясь, поинтересовалось Альтер Эго. — Давай, — согласился Куросаки. Белые барашки парадом шагали по стеклянному небу. Мерное лязганье стали в привычной тиши, влажные звуки поцелуев и тяжёлые вздохи. Ичиго вспышкой нёсся в шунпо, зная, что сейчас нужно уклониться вправо, потому что двойник сделает подсечку. Пустой вторил его движениям, и два тела синхронно сделали оборот по воздушному пласту, скрестив мечи. Это было похоже на танец. На профессиональное, хорошо отрепетированное танго, где на двух танцоров один пульс и одно дыхание. Ичиго прикрыл глаза, не прекращая шагать в такт биению сердца. Зачем смотреть, если он чувствует свою половинку так ясно? Сейчас ему было хорошо. Невероятно хорошо. Хичиго, уклоняясь, легко огладил кончиками пальцев его ладонь. А у Куросаки перехватило дыхание. Этот жест… он был наполнен чем-то эфемерно любовным, неуловимо трепетным — был неосязаем, как сверкающий солнечный зайчик. И было так замечательно: ощущать, что Они — одно целое. Предугадывать удар, каждое, даже мимолётное движение, любой неосознанный жест, читать взгляды и мысли, как раскрытую книгу, — чувствовать друг друга так чутко. Так… правильно. Пустой шуршит шёпотом в его сознании — интересуется, не устал ли? Куросаки только мотает головой, солнечно улыбаясь. Блокирует сверху удар и приникает губами к такой манящей, соблазнительной шее, где на белом шёлке кожи ещё виднеется пара красных следков. Он целует его, пока сталь сыплет искры на их макушки. Целует, пока лёгкие сжимаются от напористого стремления. Пока Хичиго, положив пальцы ему за ухо, рисует их кончиками ломаную к подбородку. Белый Зангетсу плашмя валится на пол, а Ичиго отшвыривает свой меч куда-то в сторону. Оружие с дребезгом встречает стекло. Куросаки заваливает своё «второе Я» на лопатки. Трава приминается под тяжестью тел, её бархатные язычки приятно щекочут ладонь. Хичиго елозит руками по бетону, нагретому солнцем и всецело поросшему сочной зеленью. Изгибается, позволяя сладкой неге сплошь заполнить извивы артерий. Мысли почему-то окутывает хмельной туман, а Ичиго, взъерошенный весь, рвано дышащий от боевого азарта и торопливых ласк, валится сверху, прямо на него. — Я победил? — восторженно, с почти детской надеждой в голосе спрашивает он. Пустой, жмурясь от солнечного света, улыбается. — Давно, мой Король, — шепчет в приоткрытые губы перед тем, как согреть их своими. Весь мир вмиг вспыхивает огненным серпантином, играя в карамельных глазах ослепительным блеском лучей. — Ты победил меня очень давно… Liam Espinosa – What About Yesterday