Не бывает любви несчастной...

Обстановка в доме у Борса была необычайно уютной. В камине уже пылал огонь, а на столе дымилось горячее жаркое. Очевидно, кто-то пожалел юношу и выполнил эту работу за него. Кто бы это ни был, Мерлин был ему крайне благодарен. Рыцари уже приступили к ужину, и, незаметно проскользнув мимо, слуга принца пристроился у камина с книгой в руках. На солнце его одежда давно высохла, но юноша всё равно умудрился простыть и теперь, кутаясь в теплый плед и прижимаясь к камину, маг, шмыгая носом, принялся углублять свои познания в вервульфологии. Он бы тоже не отказался от горячего ужина, но лучшего момента для чтения могло и не представиться. Последний раз обреченно вздохнув, юноша решительно распахнул книгу. Именно в этот момент на улице раздался протяжный вой. От неожиданности Мерлин аж подпрыгнул и выронил книгу, а рыцари схватились за оружие. - Это был обычный волк, - отхлебнув вина, мрачно произнес Борс. - Их здесь много водится, в лесу. Смущённые своей реакцией, мужчины в молчании продолжили трапезу. Даже Гвейн притих и нервно ёрзал на стуле под пристальным взглядом Персиваля. Артур был задумчив. Рассеянно вертя в руках кружку, принц сосредоточенно о чем-то думал. В отличие от занятых в гляделки великана и длинноволосого рыцаря, Ланс отлично понял, что мысли эти далеко не об оборотнях. Скользя взглядом по фигуре своего нескладного слуги, свернувшегося у камина и сосредоточенно, но так забавно хмурясь, читающего какую-то книжонку, принц едва заметно улыбался. Вскоре за столом вновь зазвучали пошлые шуточки, веселые песни и пьяный хохот (угадать чей, было не трудно), а Мерлин тем временем скептически перелистывал страницу за страницей. При виде названий некоторых глав его бросало в дрожь, а иногда он просто не мог сдержать истеричного смешка. "Ну и как нам поможет "Любовь под луной" или, например, "Размножение оборотней"?!" - чародей закусил губу. Но, не смотря на все сомнения относительно здравомыслия писателя, юноша упрямо листал книгу, ища что-нибудь подходящее. - Что читаешь? - Ланс плюхнулся рядом и заглянул в книжку. - Сказки на ночь? - Вроде того, - устало вздохнул маг. - Вот ты знал, что во время полнолуния, оборотень-любовник может заниматься любовью всю ночь без перерыва? Что, если взять... - Не надо Мерлин, достаточно, я понял, - усмехнулся рыцарь. Какой все же, оказывается, Гаюс извращенец! Что он подсунул бедному мальчишке?! И уже серьезнее добавил: - Нашел что-то? Мерлин раздраженно пожал плечами: - Ничего важного. Здесь собраны все известные ныне истории об оборотнях, но это просто легенды, сказки... Нет ничего конкретного. Есть, правда, пара интересных моментов про обращение. Вот смотри, - маг протянул Ланселоту книгу, тыча пальцем в какие-то иероглифы. Точнее, руны, но мужчина, как это ни странно, в древних магических письменах не разбирался. Он так и сказал юному колдуну, добавив, что Артуру книгу лучше не видеть. Парень только недовольно фыркнул: - В этом рассказе говорится, что оборотнями рождаются. Что способность передается от родителей к ребенку. Оборотень может спать внутри такого человека долгие годы и проявиться в самый неожиданный момент (во время солнечного затмения, парада планет, смертельной опасности, или при иных необычных обстоятельствах). Убить такого монстра можно лишь с помощью святой воды или обсидианового ножа. - Этот вариант нам не подходит. Ведь раньше оборотней здесь не было, следовательно, по наследству это передаться никак не могло... - Верно. Теперь смотри сюда, - Мерлин быстро зашуршал страницами и Ланс придвинулся ближе, внимательно изучая странные рисунки, что показывал ему маг. - В этой легенде сказано, что в некоторых маленьких селениях девушки, что на самом деле являются ведьмами, изгнанными из деревень, каждую полную луну выходят из леса и чаруют парней, живущих вблизи, — считают, что после встречи с такой ведьмой, в субботние вечера эти мужчины превращаются в волков. Так колдуньи мстят за свое изгнание... - Да... И ты в это веришь? - Ни капли, но такого я еще ни разу не слышал! - Не ты один... - А вот тут, - юноша ткнул пальцем в следующий абзац. - Тут пишут, что приобретение облика волка в результате проклятья: кары богов или чар злых волшебников, самое опасное. Такой оборотень отличается от других в первую очередь своей сверхъестественной силой, превосходящей человеческую минимум в несколько раз. Он необычайно вынослив, хитёр, обладает великолепным зрением, нюхом и способностью видеть в полной темноте. Есть еще варианты: рождение в канун Рождества, употребление в пищу волчьего мяса, утоление жажды водой из волчьего следа (или водоема, из которого пила волчья стая); рождение седьмым по счету ребенком в семье, погружение в сон на ступеньках своего дома ночью в пятницу... - Осталось выяснить, кто ночевал в пятницу на крыльце, а также, у кого в семье семеро детей и наша проблема решена, -саркастично заметил Ланселот. - Это пока все, что я нашел. Не знаю, зачем Гаюс всунул мне эту книжку... - Может, там есть все же что-нибудь важное? - Ланс нахмурился. - О том, как их убить? Или... ну, не знаю... - Вариантов куча! Серебряным мечом, серебряным кинжалом, да хоть серебряной ложкой, если сможешь! - Ну, серебряного меча у меня нет... - Надо мне было прихватить серебряный столовый прибор Артура, он всё равно им не пользуется, - друзья тихо усмехнулись. Настроение поднимал и буквально испепеляющий взгляд принца. Но юноша снова погрустнел. - Вариантов действительно много, но нет ни одного, где бы не пришлось убивать... Артур уже битых полчаса прожигал взглядом слугу, так замечательно проводящего время в компании рыцаря. О чем это они там шепчутся? Все уже разошлись по комнатам, уставшие после утомительной дороги. Остались только Мерлин, уютно устроившийся у камина, Ланс, молчаливо сидящий рядом с юношей (слишком рядом!), что невероятно бесило принца, он сам и Борс. Мужчина уставившись куда-то в огонь, тихо попыхивал трубкой. Наконец Ланселот поднялся, лениво потягиваясь, хлопнул Мерлина по плечу и, хитро улыбнувшись Артуру, тихо вышел из комнаты. "Что это была за улыбочка?!" - принц просто кипел. Почему, когда дело касается Мерлина, он не может держать себя в руках? Почему он готов рвать и метать, видя как его слуга улыбается кому-то, кроме него? Неизвестно, сколько бы еще он вот так просидел, терзая себя подобными мыслями, но принца вывел из раздумий тихий стук. Обернувшись, он не смог сдержать нежной улыбки: книга выпала из рук брюнета, который этого даже не заметил, продолжая мирно посапывать прислонившись к теплому камину. Плед сполз на пол, открывая взору его высочества диковинное зрелище: принц не мог отвести зачарованного взгляда от тонкой шеи, острых ключиц, приоткрытых губ юноши... В этот момент Мерлин выглядел таким безмятежным, открытым, расслабленным. Артур не был идиотом и понимал, что вечно приклеенная к лицу улыбка была скорее как защитная реакция. Мерлин никогда никому не открывался. Все свои чувства, обиды, эмоции маг позволял узнать о себе лишь то, что сам позволит. Несмотря на его искренность во всем, что не касалось его самого, Артур считал, что более скрытного и таинственного человека он не встречал. Эти придуманные наспех отговорки, нелепые оправдания... Мерлин действительно не умел врать, с улыбкой думал принц, но он не хотел давить. Когда придет время, он все узнает. Улыбка могла обмануть остальных, но не его! А сейчас, умиротворенное лицо юноши так и манило. Присев на корточки, Артур принялся исследовать взглядом лицо слуги, пытаясь запомнить эту безмятежность, когда мысли его Мерлина не занимают всякие тайны, секреты, загадки. Ресницы мага слегка подрагивали. Что ему снится? Артур невесомо провел большим пальцем по скуле юноши, легко коснулся губ... Мерлин недовольно наморщил нос и принц усмехнулся: "Я узнаю, Мерлин. Что бы это ни было, я узнаю... Ты мой, я хочу все о тебе знать! Мой..." Артур вздрогнул. Мысли услужливо уносили его все дальше и дальше... Принц резко поднялся, предварительно завернув спящего юношу в плед, и поспешил выйти на улицу. Ему был нужен свежий воздух. Много свежего воздуха. О чем он только думал?! Господи... Артур тяжело дышал, пытаясь успокоиться. Лицо Мерлина все еще было перед глазами... Внезапно раздавшийся шорох заставил принца напрячься. Он понял, что тут не один.