Не говори мне о судьбе

Без резких движений, очень осторожно, я поднялся за "своим" камнем на одно колено. Караван сейчас растянулся точно в контролируемой моим отрядом зоне, вдоль которой располагались позиции бойцов. Сам же я укрылся на самом "переднем краю" засады, ближе всех к дороге. Именно сюда, вперед, рванутся застигнутые врасплох контрабандисты, надеясь прорвать окружение. Моей задачей будет этого не допустить. Выровняв дыхание, я поднял свой арбалет, прицеливаясь. Ближе всех ко мне, в дюжине шагов, шли двое. Человек и гном, они вели весь отряд, лишь немного опережая идущую первой лошадь. На обоих была добротная экипировка и теплые, подбитые мехом, плащи. Гном держал наготове, казалось бы, небрежно лежавший на плече массивный боевой молот, человек был вооружен висевшим у бедра мечом, за его спиной виднелся широкий круглый щит. Они о чем-то негромко переговаривались, но я был все еще далековато, чтобы понять слова. - ДАВАЙ!!! - проорал я, на выдохе нажимая на курок. Первый болт попал точно в цель, войдя человеку с мечом прямиком в глаз. Он рухнул на спину, как будто его огр дернул за привязанную к шее веревку. Я знал, что одновременно с этим послушник Кезон, которого я поставил старшим над лучниками, столкнул с крутого противоположного склона заранее приготовленный валун. В это же время оставшиеся трое стрелков выпустили первые стрелы. Отсюда я не видел своих бойцов, но услышал короткий, резкий свист, крики раненых и предсмертные хрипы. Каменюка, меж тем, прокатилась по крутому склону и ударила между лошадью и "повозкой", размозжив несчастному животному задние ноги и одним махом сломав оглобли, надежно обездвижив караван. Шестерка мечников также бросилась в атаку, боевые кличи всего через пару мгновений сменились криками и шумом рубки. Гном, надо отдать ему должное, увидев гибель своего товарища, ни на миг не растерялся, и сразу же бросился ко мне, занося молот. Я выстрелил еще раз, созданный соплеменниками оказавшегося передо мной врага, мой арбалет был снабжен двумя луками и мог сделать два выстрела до перезарядки. Но гном оказался куда проворней, чем можно было ожидать, за миг до выстрела вильнув в сторону. Второй болт лишь скользнул по его шлему, выбив сноп искр и не причинив никакого вреда. Я отбросил в сторону бесполезный сейчас арбалет, вырывая из ножен меч и подхватывая на руку заранее укрытый в снегу щит. Клинок подался легко, во время ожидания я специально несколько раз вытаскивал и убирал его, заставляя весь отряд делать то же самое, чтобы, не приведи Создатель, оружие не примерзло к ножнам. Быстро преодолев расстояние между нами, гном нанес сокрушительный удар молотом. Коротышки вообще были в большинстве своем очень сильны, и если бы я поставил "жесткий" блок, мой щит наверняка бы сломался. Но вместо этого, я держал щит под углом, отведя удар в сторону и быстро ткнув недомерка в левое плечо, точно под наплечник. Он попытался отступить, но, все же, не успел. Мой полуторный меч, вкупе с длинными руками, дали мне преимущество. Острие легко прошило плотный рукав и глубоко вошло в тело. От резкой боли он выронил молот, и я закончил дело рубящим ударом по шее. Кровь хлынула из обезглавленного тела фонтаном, обагрив мой клинок и забрызгав нагрудник. Вот именно поэтому доспехи храмовников обычно оснащали высоким, прикрывающим шею, латным воротником. Я ринулся вперед, в гущу боя, обходя сломанную повозку слева, чтобы ненароком не угодить под выстрелы собственных солдат. Разделавшись со своим врагом, ко мне присоединился послушник Сэмуайз, чуть опережая... Возможно, именно это было его ошибкой, потому что он даже не успел выставить щит, когда комок чистого пламени ударил его прямо в грудь. Взрыв рявкнул просто оглушительно, меня опрокинуло и протащило по земле пару ярдов, сильно ударив головой о камень. Несмотря на шлем, в голове зазвенело так, будто сами Небесные Хоралы грянули мне прямо в уши... В себя я пришел лишь через пару мгновений. Проглотив мерзкий, отдающий гарью комок, я подождал, пока застившая глаза тьма отступит. С трудом поднимаясь и стараясь преодолеть звон в ушах, я увидел, как вершину нависающего над дорогой холма буквально заливают волны пламени, мгновенно испаряя снег и запекая камень в стекло. Лишь через мгновение я осознал, что именно там укрывались мои лучники... Никогда еще раньше я не встречал колдуна подобной мощи... Обернувшись, я увидел одинокую фигуру, окруженную телами. Здесь были все - и храмовники и контрабандисты. Маг стоял посреди трупов, воздев руки высоко в воздух и безумно хохотал. Молодой парень с красивым лицом породистого аристократа счастливо улыбался, разглядывая бойню вокруг себя. Эта гримаса покоя и абсолютной, вселенской радости заставила меня задрожать от смеси гнева и неодолимого ужаса. В это мгновение, я с поразительной ясностью осознал, что это он всех убил. Всех, без разбора, своих и чужих! С поднятых запястий колдуна по рукам стекали ручейки крови, пачкая изящную, дорогую даже на вид, зимнюю куртку. Малефикар!!! Я много читал о них, но, разумеется, никогда раньше не встречал. С этой дрянью у нас разделались еще очень давно и, ценой огромных усилий, уничтожили любые книги, свитки, гримуары, любой клочок пергамента, содержавший хотя бы упоминание об отвратнейшем виде магического искусства. Как видно, в Марке с этой бедой еще не было покончено. Создатель, за что ты так суров с этими людьми? Есть ли хоть какая-то напасть, которую ты еще не обрушил на их головы? Сущности из тени, лишенные тел демоны ответили на зов чудовища в человеческом облике, прорвавшись в это навек оскверненное место через истончившуюся Завесу. Они ничем не напоминали жутких монстров, о которых говорили церковные псалмы. Сияющие, бесформенные силуэты, ежесекундно меняющие цвет и форму, они носились вокруг смеющегося мага, словно рой мух над лежалым трупом. Они кружились все быстрее, в безумном, адском хороводе, мерзком ритуале, сущности и цели которого я не желал знать. Колдун, кажется, только сейчас заметил последнего оставшегося в живых врага. Он перестал смеяться и опустил руки, но хоровод бестелесных демонов и отвратительная, полная превосходства улыбка на его лице никуда не делись. Он не торопился, спешить магу крови было некуда. Ему было интерсно, что я теперь буду делать. Что я смогу сделать против его мощи. В пылающих алым глазах читался вызов. Вызов мне. Вызов всему Братству. Вызов Создателю! В груди заклокотал праведный гнев при виде творившегося прямо перед моими глазами богохульства. Как смеет этот ничтожный червь попирать священные заветы самой Андрасте?! Мои щит и меч все еще были в моих руках и сейчас я абсолютно точно знал, что сокрушу эту тварь. Даже если это будет последним, что я сделаю в жизни. Крепче сжав в руках оружие, я выпрямился. Тихо, я начал читать молитву праведной ярости: - Я - молот, я жало копья Его. Я - латная рукавица на деснице Его! - я сделал шаг вперед. А затем еще один. И еще. С каждым произнесенным словом, с каждым шагом, мой голос крепчал, движение все ускорялось. - Я - гнев и ярость Его, именем Его и во имя Его! - я уже бежал к врагу, так быстро, как только мог, игнорируя сильную боль в боку и, казалось, разрывавшиеся изнутри легкие. Малефикар склонил голову на бок, похоже, я представлял для него занятное зрелище. Он поднял руку. - Я - Храмовник! Преследуй чародея, изгони демона, сожги малефикара! - с надрезанной ладони сорвался огромный огненный шар, яркой кометой устремившись ко мне, но нанесенные на мое тело освященные знаки уже горели голубым светом. Лириум кипел в крови и на коже, пронизывая тело волнами холода, но я уже не обращал внимания ни на что. Пламя ударило в щит, захлестнуло, сорвав с головы шлем, впилось в лицо, обдав нестерпимым жаром, и отступило в бессильной ярости. Отмахиваясь мечом от рванувшихся ко мне, словно стая хищных птиц демонов, я ни на секунду не прекращал бега. Нематериальные, но смертельно опасные призрачные когти царапали мои доспехи, зубы грызли щит, щупальца и лапы пытались опутать ноги, но не могли добраться до тела, в ужасе шарахаясь от сияющих под броней лириумных знаков. Ослепительно сверкавший в моих руках клинок резал эфирную плоть, оправляя в Тень одно демоническое отродье за другим. Но их было так много... До проклятого колдуна оставалось всего несколько шагов. Я занес меч над головой и... Поймал прямо по центру нагрудника заклинание каменного кулака. Монолитная глыба раскрошилась в ауре анти-магии еще до того, как коснулась стали доспехов, но даже несмотря на это, удар был страшен. Куча мелкого щебня боднула меня, словно таран крепостные ворота, опрокинув навзничь и отшвырнув далеко назад. Я попытался вновь подняться, но не смог! Проклятье, мои собственные ноги отказались повиноваться! Я дернулся еще раз, но добился лишь того, что изо рта вырвался с кровью хриплый кашель. Пальцы тщетно шарили по снегу, не в силах найти вырвавшийся из руки меч. Маг насмешливо посмотрел на меня. Черты красивого лица неуловимо изменились, теперь вызывая лишь инстинктивный страх и отвращение. Из глаз того, кто лишь недавно был человеком, пусть еретиком и отступником, но все же человеком, сейчас смотрела намного более древняя и злобная тварь. Одержимый. - ОтВоевАЛСЯ, РЫЦарЕНыш? - голос чудовища постоянно менял тембр и громкость, в нем непостижимым образом сплетались абсолютно противоречивые оттенки - истеричная веселость и всепоглощающий гнев, ярость кровожадного монстра и детская обида... Витавшие вокруг духи, наконец, нашли для себя тела. Резко, дерганно, неуклюже, послушники и контрабандисты вставали с промерзшей земли, щеголяя отрубленными частями тел, стрелами в боках и шеях, оплавленными доспехами и сломанными, неестественно вывернутыми конечностями. Словно марионетки под пальцами единого кукловода, немертвые повернули головы ко мне. Дружно шагнули. И еще раз... Парализованный болью и страхом, я не мог отвести от приближающейся смерти глаз. В момент гибели истинный храмовник должен был молиться, но мой отчаявшийся разум и одеревеневшие губы не способны были даже на это. Я мог лишь смотреть... Одержимый по-прежнему не сходил с места. Чудовищу не было в этом нужды. Оно собиралось сполна насладиться зрелищем того, как слугу ненавистного ему Бога разорвут живьем на части. Медленно, наслаждаясь причиняемыми страданиями. Именно в этот момент во лбу уже казавшегося мне неуязвимым монстра, совершенно неожиданно, возник арбалетный болт. С громким звуком спущенной тетивы, острие пробило кости черепа. Сила удара мгновенно сломала шею, запрокинув под неестественным углом назад голову. Демон внутри умирающего сосуда еще сопротивлялся, когда раздалось гулкое "панннг, панннг, панннг" и три новых болта с невероятной скоростью (ни один арбалет в мире не способен стрелять так быстро!) пробили корпус все еще державшегося на ногах тела, окончательно отправив тварь обратно в Тень. Повернувших головы к новой угрозе немертвых поразила ослепительная цепная молния, мгновенно испепелив почти с десяток. На немногих оставшихся прыгнула тонкая, стройная фигура с огромным двуручным мечом. На мгновение мне показалось, что я видел отблески характерного лириумного свечения... Впрочем, я не был уверен в том, что видел, потому что мой взор уже начала заволакивать подступившая вплотную тьма беспамятства. Покой и приятное тепло охватили меня, но я из последних сил старался удержаться в сознании, потому что прямо перед собой вдруг увидел чье-то лицо. Видение было неверным, смазанным, более-менее четко я мог рассмотреть лишь глаза. Великолепные, изумрудно-зеленые женские очи, в обрамлении пламенно-рыжих волос. Они не были похожи на глаза женщин моей Родины, но почему-то казались мне невероятно, просто поразительно знакомыми. Словно после долгой разлуки я встретил единственное на свете близкое существо. Тихий, мягкий, с легкой хрипотцой голос прекрасного видения доносился до меня словно через толстую пуховую подушку: - ...шишь? Скажи, как тебя... - Ч-ч... - из пересохшего горла я сумел выдавить лишь едва слышный хрип. - Ч-ч-т-т-о? - ...мя! ...тв... имя! Не отключ... - настойчиво повторила незнакомка, и я наконец понял, чего она от меня хотела. Что ж, хорошо. Люди хотя бы узнают, что написать на моей могиле... Собрав последние силы, я ответил: - Г...Г-гха-гаррус Вак-кха-риан.... - женщина улыбнулась. За секунду до падения в черноту, я все же сумел разобрать: - Джейн Хоук.