Бесы

      В назначенное время Чуя уже стоял около одного из складов Мафии. На душе было скверно из-за того, что пришлось ответить отказом на все заманчивые предложения Фёдора остаться в постели и полежать ещё пять минуточек, которые точно переросли бы в полчаса, а затем и в часы в кровати. Как же хотелось остаться с любимым и весь день смотреть с ним фильмы.       Но нужно было работать.       Вот только…       — Почему ты не можешь просто сдохнуть, мерзкая скумбрия?! — в который раз за последние десять минут тратил свои нервные клетки Накахара. Он просто не мог до конца свыкнуться с мыслью о том, что теперь ему придется очень много времени проводить со своим напарником.       Это слово отдавало неприятным гулом в ушах. Чуя настолько ненавидел Дазая, что все мысли улетучивались, стоило неприятной личности высокого роста оказаться в поле зрения. Хотелось лишь одного.       Чтобы эту наглую рожу украсили свежие раны и побои.       — Я бы с удовольствием, но не нашёл я ещё того, кто согласится на двойной суицид, — печально вздохнул шатен, злорадно усмехаясь, — напарник.       Слово неприятно резануло слух, горечью оседая на языке. Обоим было непривычно так долго находиться в обществе друг друга. Обычно их встречи ограничивались парой-тройкой колких слов и недолгой дракой.       Дазай то и дело поглядывал на попутчика, не в силах не делать этого. Скука овладела им из-за нависшей тишины, поэтому он не мог отказать себе в удовольствии рассмотреть (опять) свою персональную головную боль.       Нужно было, наверное, что-то ответить, подколоть, но никто уже не мог этого сделать. Осаму слишком тщательно пытался отыскать хоть какой-нибудь недостаток в отливающие медью рыжих прядях, в которые так и хотелось запустить пальцы; в небесно-голубых глазах, смотрящих на мир открыто, не скрывая насмешки.       Он смотрел, искал эти недостатки и… не находил.       Казалось, что во всём безупречном образе Чуи не было ничего лишнего.       Он казался идеальным.       Слишком светлым и чистым для такого грязного, порочного и кромешно чёрного места, коим являлась Портовая Мафия.       — Да когда нас уже заберут отсюда?! — недовольно зашипел Чуя, расхаживая взад и вперёд, безуспешно пытаясь развеяться и занять себя хоть чем-то. Не придумав ничего лучше, чем поговорить с ненавистным Дазаем, он вырвал шатена из не совсем приличных мыслей.       Сфокусировав немного мутный и мечтательный взгляд на говорившем, Дазай не смог отвести глаза. Потому что Чуя смотрел на него пристально, будто приковав к месту.       Рыжие волосы скрывала шляпа. Руки — кожаные чёрные перчатки. Шею — ебаный бархатный чокер с ремешком, который так и хотелось сорвать с белоснежной шеи, оставляя на мягкой коже ярко-бордовые метки.       Осаму одернул сам себя. Чуя ему не принадлежит. И он не имеет права так думать.       Ведь мягкая улыбка и взгляд, полный нежности и безмерной любви при чтении сообщений, лучше всего доказывали, что сердце Чуи Накахары отдано одному единственному человеку.

И это точно не Дазай Осаму.

      МойМойМойМойМойМойМойМойМойМойМойМойМойМойМойМойМойМой

Я сделаю его своим.

      Позволив себе короткий взгляд в сторону объекта своих мыслей, Дазай усмехнулся. План по захвату мира (потому что за несколько месяцев Чуя для шатена стал целым миром и лучиком света в насквозь прогнившем царстве отчаяния, страха, смерти и тьмы) уже начал вырисовываться в его голове.

И он не побоится осуществить его.

***

      Стоило Дазаю принять нелегкое (но такое приятное) решение по завоеванию сердца одного рыжего напарника, за ними пришли.       Как бы зловеще это не звучало, но это оказалась всего лишь Коё. Она оглядела обоих парней и хмыкнула, загадочно улыбаясь. Прикрыв рот рукавом своего излюбленного кимоно, она хитро посмотрела на Осаму, заставляя того немного занервничать от её изучающего взгляда. Будто оценивает жениха для дочери.       Или сына.       Шатен еле смог сдержать нервную улыбку. Если он сможет переманить её на свою сторону, то…

Чуя точно станет его.

      — Чуя-кун, выпрямись! Ты уже взрослый, а всё не можешь держать осанку! — запричитала она, не отрывая глаз от Осаму. Коё будто пыталась отыскать в его душе всё, что могло бы навредить её любимому протеже. Она походила на заботливую старшую сестру, которая всегда беспокоится о «младшем братике», мастерски скрывая это за маской строгой учительницы.       Осаму позволил себе слабую улыбку, наблюдая за тем, как Накахара чуть нервно поправляет перчатки и закатывает глаза, но выполняет поручение Коё. Он держался дерзко, но было видно, что он благодарен ей за заботу. Разумеется, Чуя любил свою воспитательницу, которая была хоть и строгой, но справедливой.       — Я пришла забрать Чую, чтобы подготовить к вашей первой миссии в качестве напарников! — заулыбалась она, незаметно подмигивая шокированному Дазаю.       Не слушая возражений своего протеже, Одзаки приобняла Чую за плечи и увела того за собой, оставив Осаму одного. Но теперь ему есть, о чём подумать. Нельзя же забрасывать работу. А теперь ему представилась уникальная возможность обдумать план миссии как следует, когда причину его мыслей увели под ручку.       И пусть вместо немого восхищения появилось беспокойство, шатен не может допустить мысли о чём-то, кроме Мафии. Не сейчас.       Мысленно чертыхнувшись и кинув взгляд на то место, где секунду назад скрылся Чуя и Коё, Дазай тряхнул головой. Нельзя сейчас забивать голову такими ненужными и глупыми мыслями.       Скоро он, наверное, возненавидит слово «нельзя».       Но теперь он просто глубоко вздохнул прохладный морской воздух и пошел искать Мори, который точно знает, что тут вообще происходит.

***

      Сейчас же Осаму мог с уверенностью сказать, что глава Портовой Мафии, бывший хирург, хладнокровный убийца Мори Огай не понимает шуток.       — Ты сейчас серьёзно? — в который раз спрашивал у своего босса Дазай, нервно ходя взад и вперёд. Он до сих пор не мог поверить в происходящее. Но два именных приглашения на бал в честь какого-то важного события, о котором шатен не имел ни малейшего понятия до сегодняшнего дня, лежащего поверх бумаг Огая, заставляли усомниться в правильности собственных доводов.       — Разумеется, — хитро улыбнулся Мори, но хмурый вид подчиненного заставил поморщиться. — Ну что с тобой? Не ты ли говорил, что никто не сможет заставить Накахару надеть платье? Так вот — получи и распишись! Поблагодарил бы, что ли, ради разнообразия. Такую услугу тебе оказал! Ты должен прыгать от радости как влюбленный идиот, коим ты, между прочим, и являешься, а не испепелять меня взглядом! Коё постарается, успокоит его, а ты будешь радоваться возможности полапать свою спутницу Чую Накахара на глазах у всех!       Соблазн был велик, но…       Да какие тут сомнения! Разумеется, это был шанс попробовать завоевать его сердце, да ещё и так скоро, но…       Дазай знал, что в этом невысоком подростке с ангельским лицом живет чуть ли не сам Дьявол, нашептывающий Чуе всякие полезные расправы над врагами. Этот Сатана с милым личиком мог при желании уложить шатена на лопатки парой ловких ударов.       И Осаму не хотел в полной мере ощутить на себе силу хрупкого на вид Чуи. Пусть он иногда и выглядел, как неуверенный в себе подросток, роняющий всё, что держит в руках, но Накахара мог в следующую секунду снова стать безжалостным и хладнокровным мафиози, который забирал чужие жизни без сомнений и страха.       Хотя Дазай в своем роде любил пытать людей, но сам боль не любил. Он мог стерпеть побои Чуи, ведь они были не особо сильными. Ни у кого из них не было цели причинить как можно больше боли. Нет. Скорее даже наоборот. Чуя хотел доказать и себе, и ненавистной скумбрии, что он сильнее, что он может стать сильнее, если пожелает. А Осаму просто показывал, кто на самом деле сильнее. Выше. Не доставало только «быстрее», но здесь шатен уступал не только рыжему коротышке, но и многим другим.       Но теперь, когда редкий (скорее даже единственный) шанс увидеть Чую таким был так близко, он не мог думать рационально…       — А теперь объясни мне план, — сдался наконец собственным желаниям и бесам Дазай, плюхаясь на стоящего напротив стола Мори кресло. Из большого панорамного окна виднелся весь Порт, море и часть Йокогамы. Старые трущобы были близко, но делать было нечего — нужно же было держать эту часть города под присмотром. Этим-то и занималась Мафия на протяжении многих лет.       Осаму перевел взгляд на босса. Два года прошло с тех пор, когда шатен стал свидетелем становления Мори новым главой Портовой Мафии. Два года. Теперь ему восемнадцать, и, казалось, в жизни не появится ни смысла, ни чего-то нового.       Но после появления Чуи в его жизни всё полетело к хуям.       Планы и идеи на жизнь начали потихоньку рушится, а устаканившийся образ жизни обрёл новые оттенки и краски.       — Всё довольно просто, — начал отвечать Огай, вмиг став серьёзным. Наверное, именно этого он и ждал. — Ты с Чуей должен попасть на бал, который устраивают каждые пять лет. Там будет присутствовать одна группировка, и вам нужно перевести переговоры по передачи заложников. Но… лучше будет, если заложник той банды уже после всего будет… устранен, — подобрал нужное слово Мори. Радикальные меры не должны были пугать никого из Портовой Мафии, поэтому Дазай лишь приподнял бровь.       После недолгой паузы босс продолжил:       — А после просто уйти, желательно, чтобы вас не узнали. Но если что-то пойдет не так, то действовать по обстоятельствам.       — И что же за группировка такая? — не понимал Дазай. Ему было всё равно, но хмурый взгляд босса лучше любых слов говорил, что задание будет не из легких… Вот только, в чём же заключается сложность?       — Ты прекрасно их знаешь. Это «Овцы».

***

      Чуя же успевал только охуевать больше и больше, следя за миниатюрным бушующим торнадо в лице Кое Одзаки, потому что… Какого чёрта вообще?       Почему он, один из будущих исполнителей комитета Портовой Мафии, один из самых верных её сотрудников и обладатель одной из сильнейших сил в тёмном мире, где он живет не первый год, должен будет надеть платье и играть роль подружки (это слово бесило почти точно также, как и слово напарник, но было ещё более унизительным) какого-то там Дазая?!       Маска хладнокровия начала стремительно раскалываться на кусочки; злость — переполнять всё его маленькое тело, а руки — сжиматься в кулаки до белых костяшек пальцев. Он готов был рвать и метать от переполнявших его чувств.       Ненависть.       Ох, как же он ненавидел! Дазая за то, что тот будет его сопровождать и за то, что стал его напарником. Мори — за нелепое задание, про которое он до сих пор не в курсе; Коё… На «старшей сестренке» он вдруг остановился. Да, она могла раздражать его или нервировать своей заботой, но ненавидеть он её не мог. Поэтому это жгучее чувство мальчик решил испытывать только на двух людей — Огая и Дазая. Хотя… Весь мир — также неплохой выбор.       Смущение.       Да и как не смущаться, когда из тебя, полноправного члена Мафии, хотят переодеть в девчонку?! Хотелось закрыться у себя в доме вместе с Ко-чан и не испытывать это мерзкое чувство, когда кровь приливает к щекам и хочется то ли чтобы это никогда не происходило, то ли… чтобы никогда не заканчивалось.       Страх.       Это мерзкое саднящее чувство сковывало тело, не позволяя дышать, заставляя выдыхать рвано, а вдыхать глубоко и замирать на мгновение. Сердце на секунду останавливается и потом заходиться в бешеном ритме.       ЧёртЧёртЧёртЧёртЧёртЧёртЧёртЧёртЧёртЧёртЧёртЧёртЧёрт       Смятение.       Для человека, который большинство миссий проводил один, хорошо придуманный план и предсказывание ходов противника — норма. Но что делать, когда всё, что ты смог придумать и предпринять совершенно не соответствует происходящему в действительности? Все попытки понять, а тем более принять — испытание не из легких.       Безысходность.       Но скоро приходит осознание того, что все разумные доводы на самом деле не являются таковыми. Будто бы вся логика, решительность и вроде как верные решения испарились и обратились в ничто. Почему так хочется продолжать?       Предвкушение.       Ну же.       — Если будешь так хмуриться, то замуж никогда не выйдешь, — усмехнулась Коё, заметив напряженную позу своего воспитанника и буквально убивающий (кого-то определенного) взгляд, направленный в одну точку. Было заметно, что он в мыслях уже давно четвертовал, попытал всеми возможными пытками, казнил, оживил и ещё раз убил одного-единственного человека.       Да уж, Дазай страдал, если бы был здесь.       — Правильно «жениться», Коё-сан, — закатил глаза Чуя, надувая щеки и скрещивая руки на груди.       — Нет, Чуя-кун, ты, мой дорогой, именно «выйдешь замуж», — и улыбается так хитро-хитро, будто знает какой-то страшный секрет. И Накахара молится, чтобы она не догадывалась о Фёдоре. Он ведь глава преступной группировки, с которым связываться нельзя, а подросток с ним не только «связался», но и успел завести отношения! Если, конечно, редкие встречи, секс и иногда вместе проведенные выходные за просмотром телевизора можно назвать так.       Пусть он и был зол — в бешенстве — от задания и ситуации в целом, но… Да какие к чертям «но»!       Буквально всё сейчас его выводило из себя: висевшее на вешалке чёрное платье с красивым бантом того же цвета на груди, украшенным каким-то светло-зеленым камнем; улыбающаяся Коё со своими искусно подведенными глазами; неудобный — слишком низкий — стул, на котором Чуя сидел; нелепые намеки на не пойми что; мысли об одной личности, которой так и хотелось съездить по наглой морде, хотя он наверняка ни о чём не догадывался… Потому что-то Дазай точно не упустил бы возможность поиздеваться над ним.       — Боже, какое унижение! — Накахара прикрыл пылающее лицо рукой, чтобы не видеть хитрый взгляд Одзаки, который буквально вопил о том, что в скором времени мальчику придется испытать все пытки Ада под названием «преображение». Аргх, как же хотелось кого-нибудь убить! Да хоть плюшевую игрушку на мелкие кусочки разорвать, душу отвести, так нет же! Не дадут!       — Да помогут мне Боги, — прошептал он, окончательно смирившись со своим положением (нет).       Спорить с Коё (а тем более с Мори) — себе дороже.       — Тебе определенно понадобится их помощь, — засмеялась девушка, отходя от своего воспитанника и начиная рыться в одной из объемных сумок. Да что же там такое лежит-то?! Кирпичи? Или сразу гроб, чтобы не искать потом, когда Накахара подохнет от смущения, ярости, злости, ненависти и пыток своей Коё-сан?       Хорошо хотя бы Элис здесь нет, а не то двойной бы удар Чуя не выдержал бы… Или Дазай. Потому что если бы Элис с Коё всерьёз принялись за дело — вдвое больше милоты и красоты получилось бы. А так — всего лишь один раз помучается от будущего неотразимого внешнего вида своего напарника.       Достав оттуда расческу, что не могло не радовать успевшего напридумывать себе всякого Чую, Одзаки принялась за волосы. Мягкие рыжие пряди надо было расчесать, помыть, высушить, ещё раз расчесать и завить. Хотя насчёт завивки Коё до сих пор сомневалась. Волосы Чуи и так вьются от природы, но…       Девушка на секунду замерла, задумавшись. Затем тряхнула головой и потащила уже не сопротивляющегося подростка в ванную комнату. Позже придумает, что с его волосами делать, а сейчас…

Красота требует жертв!

***

      Дазай никогда в своей жизни не волновался так, как сейчас.       С одной стороны, он безумно хотел увидеть Чую в платье, с распущенным маллетом, волосами, которые наверняка будут медным водопадом падать на хрупкие плечи и спину. Увидеть, как подведенные чёрным карандашом глаза горят ненавистью вперемешку со смущением из-под отросшей рыжей чёлки; как накрашенные (обязательно красной) помадой губы сожмутся в тонкую полоску; как нежные (но в бою неимоверно сильные) руки в перчатках сожмут край короткого платья; как это самое платье будет открывать вид на стройные ноги, наверняка гладкие после стараний Коё и обтянутые капроновой тканью; как тонкая полоска чокера скроет вид (но лишь частично) на тонкую шею…       Но с другой…       Дазая волновала лишь собственная реакция на потрясное тело Накахары и реакция самого Чуи.       Если всё пройдёт хорошо, Осаму пообещал себе, что поцелует напарника. Честно-честно. Если их, конечно, не убьют раньше.       Он уже давно переоделся в чёрный костюм с галстуком-бабочкой и теперь ждал, когда Чуя соизволит прийти к нему. По телу пробежала легкая дрожь, а сердце участило свой ритм в ожидании… чего угодно. Хоть обычного Чую с известием о том, что он не собирается переодеваться и вся шумиха — всего лишь шутка, которую никто не стал бы претворять в жизнь.       Да чёрт, он готов был к чему угодно. К чёрному классическому платью от Коко Шанель, глубокому вырезу или декольте, короткой длине или чему похуже вроде абсолютного неглиже или чулок в сеточку, обтягивающем платье и…       Похоже, его унесло немного не в ту степь.       Да где же он?!       — Дазай-кун, давно ждёшь? — раздался за спиной Осаму голос Коё. Обернувшись, он начал осматриваться в поисках своей спутницы. Не отыскав того взглядом, он как-то сразу поник, но не подал виду. Поняв его с одного взгляда, Одзаки загадочно улыбнулась и подмигнула.       — Он скоро придет. Как только поборет стеснение и, чего греха таить, восхищение, — объяснила она, хитро поглядывая то на заинтригованного шатена, то на длинную винтовую лестницу, по которой должен был спуститься Чуя.       Дазай очень надеялся, что его сердце переживёт этот день.       Как и член.       Он отвернулся от довольной собой девушки, которая выглядела слегка помято после многочасовых стараний, и сделал пару упражнений для успокоения по типу вдох-выдох. Эти нехитрые манипуляции вроде улучшили состояние парня, выгнав из головы заманчивые образы и картинки.       Хотелось то ли закричать и уйти, громко хлопунув при этом дверью, то ли…

Чтобы эта сладкая пытка Никогда Не заканчивалась.

      Дазай шумно вдохнул и в который раз поправил ненавистный галстук. Он нервничал. Не из-за миссии, хотя особое напряжение, присущее в таких случаях, всё-таки присутствовало. Просто… У шатена было такое чувство, будто это задание обязательно что-то изменит. Либо их отношения с Накахарой (или, по крайней мере, сдвинет их с мёртвой точки), либо его репутацию. В лучшую или худшую сторону? Ответа на этот вопрос он не знал.       Драки и издёвки, побои и упрёки, споры и насмешки, злые косые взгляды и постоянный адреналин в крови были важной частью жизни Осаму, но этого было чертовски мало.       Хотелось больше, ярче, ближе, дольше. Это казалось чем-то личным, какой-то безумной мечтой без шанса на реальность. Сказка, мираж, что-то непостижимое, но определенно охуенное и сносящее голову.       Это было бы как свист в ушах от быстрой езды, как эйфория от дурманящего кровь алкоголя, как чистый кайф от чувства чего-то необузданного, безумного и горячего.       Он повернулся к Коё как раз в тот момент, когда послышался громкий стук каблуков по мраморному полу на втором этаже со стороны лестницы. Дазай замер. Он был не готов к тому, чтобы его мечта воплотилась в реальность так скоро.       Сердце пропустило удар и забилось в несколько раз быстрее. Казалось, ещё немного и оно выскочит из груди, оставляя на дорогом ковре кровавые пятна и ноющую пустоту.       Через пару минут перед Дазаем и Одзаки предстал (или точнее сказать предстала) Чуя в тёмном синем платье немного выше колен, кашемировых чёрных туфлях на высоком каблуке и с ёбаным чокером на шее. Спасибо хоть колготки были матовыми и настолько нетонкими, что увидеть гладкую кожу было весьма проблематично.       Осаму сглотнул. Он очень надеялся, что все его эмоции не выдают его с головой и он не ведёт себя как озабоченный придурок.       В голове всплыли слова Мори. Коим ты и являешься. И смех такой злорадно-весёлый.       С каких пор его внутренний голос начал говорить, как Огай? Вопрос мысленно повис в воздухе, а ответ так и не был найден.       Шатен постарался не задумываться об этом и выглядеть более или менее расслабленно.       Не думаю, что вставший член поможет тебе в этом, — произнёс в его голове ехидный голос Мори. Это уже было слишком.       Дазай ещё раз взглянул на Чую и его сердце в очередной раз сделало кульбит.       Ох, эта ебаная помада.       Похоже, миссия будет одной из наименьших проблем.       Потому что… чёрт. Чуя всегда был важнее всего остального.       Его волосы выглядели как-то необычно, ведь теперь они не вились, как обычно. Похоже, Коё выпрямила их. И потратила на укладку намного больше лака, чем изначально предполагал Дазай.       Подведенные тёмным карандашом глаза блестели из-под чёлки и горели решимостью, смущением, нескрытым восторгом и… совершенно ничтожной каплей ненависти. Шатен удивился этому даже больше, чем отсутствию шляпы, которая смогла бы скрыть прямые рыжие пряди.       Он думал (ждал), что Чуя зарычит, потом сразу же ударит его или, на крайний случай, использует (попытается) способность, но… н-и-ч-е-г-о. Абсолютное Н-И-Х-У-Я.       Всего лишь взгляд. Даже не прожигающий насквозь ненавистью, презрением или пренебрежением. Без суженных в попытке испепелить или передать всю свою злость глаз, без криков и угроз, летающих предметов.       Всего лишь. Ебаный. Стыд.       Усмешка появилась на лице спокойного до этого момента Дазая. Он ещё раз придирчиво осмотрел Чуи, стараясь не задерживаться взглядом на слишком аппетитных местах слишком долго (а не то он просто не выдержит) и сказал, издевательски растягивая гласные в словах:       — У тебя очень милое платье, напарница, — двойной удар. Это было нечестно, но в этой войне шатен не мог себе позволить проиграть. Поэтому сразу начал с козыря, с удовольствием наблюдая, как милое личико напротив искажает гримаса гнева. Как накрашенные красной помадой губы приоткрываются в оскале, открывая вид на белоснежные зубы.       Поправив рукой лямку платья, Чуя ничего не ответил, но, не разрывая зрительный контакт, направился в сторону шатена. Тот нервно сглотнул, но продолжил улыбаться. Когда до цели было меньше двух метров, напряженную тишину разрезал звонкий смех Коё. Она тщетно пыталась скрыть его за кашлем.       — Вы такие веселые, когда испепеляете друг друга взглядом! — объяснила она свою реакцию на молчаливую схватку парней. Осаму дёрнул плечом и смолчал, а Чуя лишь неопределенно хмыкнул и гордо прошёл мимо Дазая, задевая его юбкой. Так и хотелось дотронуться, но шатен понимал, что парой переломов всё не закончится. И если он хотел дожить хотя бы до завтрашнего дня, то придётся постараться.       — Навстречу приключениям? — задал он вопрос сам себе. Ответом ему послужило рычание Накахары и ещё один приступ смеха Коё.

***

      В помещении было душно и многолюдно. Чуя старался вести себя, как подобает человеку его статуса, но это довольно проблематично, когда ты парень, выдающий себя за девицу. Было бы проще, если бы он хотя бы наблюдал за ними, флиртовал и тому подобное, но… Единственным за всю жизнь примером порядочной девушки для него было сестрица Коё, так что полностью вжиться в роль почти не представлялось возможным.       Но парень пытался. Честно. Особенно если это задание от Мори и облажаться нельзя категорически. Особенно если ты вообще не знаешь, что он тут блять делает. План ему так и не объяснили. Всю дорогу до места встречи напарники молчали, а когда они приехали и вошли в зал, то Дазай как-то странно улыбнулся и скрылся из виду, сказав напоследок что-то вроде «постарайся не влипать в опасные ситуации». И понять была ли это угроза или забота было невозможно.       Многие кидали на него многозначительные взгляды, из-за чего хотелось съежиться до размера улитки и убежать оттуда в тот же миг. Но нельзя. Нужно терпеть, улыбаться, играя свою роль хорошо и до конца. Желательно до конца. И потом долго и с упоением отыгрываться на одной мерзкой скумбрии с умело подвешенным языком. Потому что Чуя почти не сомневался в том, кто именно надоумил Мори на такую идиотскую авантюру. Только идиот и мог. Коим и являлся Осаму.       Последнюю фразу в его голове произнёс почему-то голос Мори, но вникать в собственные странности не хотелось. Вообще. Потому что учить других, анализировать и тому подобное — легкотня. А вот понять самого себя бывает трудно. Гораздо труднее, чем могло показаться на первый взгляд.       Поэтому Накахара вздохнул, сжал руку в тонких перчатках в кулак, разжал, мило улыбнулся… и встретился взглядом с до боли знакомыми карими глазами.       — У тебя красивое платье, Чуя-тян, — Достоевский улыбнулся и оглядел его с ног до головы. Его улыбка лучше любых слов говорила, что если платья не было вообще, то ты был бы ещё красивее.       Хотя казалось, что быть более привлекательным невозможно.       — Ты что тут делаешь? — решил всё-таки подойти поближе Фёдор, опуская ладонь на локоть Чуи и начиная подталкивать его в сторону подальше от толпы. Он ещё раз прошёлся взглядом по обтянутым перчатками рукам, затянутым в чёрные колготки ногам, по всему телу, которое сейчас было скрыто за тёмно-синем платьем. Голубые глаза сверкали из-под рыжих локонов радостным блеском. Было видно, что тот безумно рад видеть своего парня, но…       Чуя встал как вкопанный и затравленного огляделся по сторонам. Если Дазай увидит, как он мило болтает с каким-то парнем, то это уже будет пиздец. Но если тот ещё и узнает Фёдора, то… Пиши пропало. Будет не простая взбучка, как происходило обычно, а драка не на жизнь, а на смерть. Если бы он мог пользоваться способностью, то без проблем вышел победителем, но… С Осаму это было невозможно. И результат будет предрешён. Не в пользу Накахара.       Поэтому он ещё раз огляделся и потянул не сопротивляющегося Достоевского за собой. Найти безлюдное место было почти нереально, но Чуя смог с этим справиться.       Пустая комната встретила их тишиной, что говорило о хорошей звукоизоляции, и… огромной кроватью, которая занимала чуть ли не больше половины всего пространства.       Парень мысленно чертыхнулся, сетуя на озабоченные замашки хозяев. Он уже было открыл рот, чтобы начать оправдываться и извиняться за двусмысленность ситуации, но сложно говорить, когда тебя прижали к только закрывшейся двери и заткнули очень действенным, на самом-то деле, способом. Поцелуем.       Язык Фёдора прошелся по ровному ряду зубов, а рука запуталась в прямых рыжих волосах, кожей ощущая их мягкость и обилие лака.       Чуя протестующе застонал в поцелуй, но рот приоткрыл, позволяя горячему языку Демона столкнуться со своим. Оттолкнуть брюнета сейчас казалось Чуе чем-то невозможным. Мысли улетучились, оставляя после себя лишь приятный привкус мятной зубной пасты на губах.       Быстро взяв себя в руки (хотя этого очень не хотелось), Накахара еле оторвался от Фёдора и быстро прошептал, будто боялся, что его сейчас прервут и его миссия и карьера накроется, как говорят в народе, медным тазом:       — Пожалуйста, Фёдор-кун, прекрати, я тут на задании от Мафии, мне нужно идти…       — Так иди, — мурлыкнул на чуть покрасневшее ушко брюнет, целуя шею, скрытую чокером, и вылизывая открытые участки кожи. — Я тебя не держу, — и сжал пальцы на талии ещё сильнее, показывая, что держит. Ещё как держит… До синяков и сжатых зубов, прикушенных губ до крови, чтобы сдерживать стоны, которые рано или поздно всё равно прозвучат в комнате.       — Я серьёзно, — договорить опять не дали настойчивые губы. Они целовали нежно, но постепенно темп начал нарастать, но Чуя всё же смог опять оторваться и попробовал оттолкнуть своего парня, но тот оказался сильнее. Глубоко вздохнув, он серьезно посмотрел на Достоевского и сжал руки, спокойно лежащие у него на талии. Началась немая борьба взглядов. И лидировал тут явно не Демон-Достоевский.       Он закатил глаза и отпустил рыжика из своего захвата. Пожав плечами, Фёдор потянулся за ещё одним поцелуем.       Но тут неожиданно раздался громкий взрыв, и мир погрузился во тьму.

***

      Дазай жалел всего о нескольких вещах: он не успел вдоволь насладиться временем, проведенным с Чуей, особенно последние несколько часов, когда предмет его обожания был так близко и так долго впервые. Сбежал, как только представилась возможность.       Ага, а сейчас Осаму молился, чтобы Чуе хватило ума не высовываться, Бога ради, пожалуйста.       Как же, держи карман шире.       Как только заложники были переданы «из рук в руки» без каких-либо недовольных людей, шатен насторожился: условия переговоров были не слишком радужными (в отличии от Дазая), особенно для «Овец».       Парень, конечно, предполагал, что после двух лет бывшие «друзья» Чуи стали более озлоблены на Мафию и что они придумают что-нибудь для смягчения почти беспощадных условий Порта, но чтобы так решить этот вопрос.       Ещё один взрыв.       Колонна, за которой прятался Дазай, дрогнула, но выдержала. Раненое плечо нещадно болело. И как он не углядел пулю? Был бы здесь Чуя…       Думать о нём не хотелось.       Надо сосредоточиться на задании, Осаму.       Самоуспокоение не помогло.       Крики людей действовали на нервы, а дым застилал глаза, и увидеть что-то было весьма проблематично. Огонь, казалось, был везде, пылая ярким красным цветом с примесью оранжевого.       Выглянув из своего укрытия, Дазай понял, что-либо им пизда, либо…

Пиздец.

      Это единственное слово, которым смог описать ситуацию шатен. Потому что недалеко от его укрытия показалась знакомая рыжая макушка, и сердце рухнуло куда-то вниз, оставляя после себя давящее чувство беспокойства и злости.       — Какого он сюда-то пришёл, — страдальчески застонал он, замечая рядом с его Чуей какую-то подозрительную личность. А это ещё кто тако—       Не успел он разозлиться, как почему-то раздраженный Чуя развернулся к следовавшему за ним парню и залепил пощечину, что-то ему крикнув. Дазай смог разобрать только «Достоевский».       Осаму злорадно усмехнулся, тут же зашипев от тянущей боли в плече.       Брюнет в шапке-ушанке, как мог судить шатен, не обиделся, а понимающе кивнул и, бросив прощальный взгляд, полный ебаной нежности и любви, ушёл. В душе парня появилось немного детское желание подойти к напарнику, закинуть его на плечо и запереть где-нибудь далеко, чтобы никакие Достоевские не смогли его найти и забрать.       Нужно было что-то срочно придумать, пока они вдвоем не сгорели тут заживо. Выход нашёлся довольно быстро. Точнее, ответ сам нашёл его.       — Скумбрия, — этим тоном можно было резать вены, что шатен с удовольствием сделал бы, если бы не поистине адская боль в плече, которое заныло ещё больше, когда Чуя схватил его за здоровую руку и потянул за собой. Лицо шатена исказила гримаса боли, но он попытался быстро стереть её, чтобы не заставлять напарника волноваться (а разве вы не обязаны беспокоиться друг за друга, Дазай?), но тот всё же успел заметить.       Накахара посмотрел на раненое плечо парня и, увидев кровь, побледнел. Но глаза его запылали яростью.

И это было пиздецки красиво.

      — Кто. Это. Сделал? — Осаму уже говорил, что этим тоном можно резать вены? Так вот, он ошибся. Эти слова, похожие на рык, не давали шанса на смерть без постоянной боли.       — Чуя, — Дазай видел, как земля под их ногами (то, что от неё осталось) начинает парить в воздухе. Как держащая его рука покрывается красно-чёрными отметинами, а губы шепчут:

О, дарители тёмной немилости. Не тревожьте меня вновь

***

      Разум уплывал. Не было ни криков, ни огня, ни боли. Н-И-Ч-Е-Г-О. Лишь неразбериха из чувств, тьмы. Хотелось то ли поскорее избавиться от этого, то ли продолжать. Но вот что это такое?       Почему так хочется убитьубитьубитьубитьубитьубитьубитьубитьубитьубить. Пытать, слушать, как чужие кости ломаются под пальцами, как давление убивает, калечит, разрушает всё, что хотелось Чуе.       Вокруг — круговорот из шума, красок и звука. Так много всего, что мозг не может сосредоточиться на чём-то одном, оставляя вокруг себя лишь пустоту и такой яркий свет, что абсолютно всё казалось чёрным.

Бесконечная темнота вокруг и внутри.

      В нём самом — смесь чувств, эмоций. Их настолько много, что не остаётся ничего. Холод и безразличие — вот, что сейчас пылает в его груди.       А потом раздается ещё один взрыв.

***

      Всё закончилось так же быстро, как и началось: Дазай воспользовался способностью, как только понял, что происходит. Но было слишком поздно: здание, находящиеся за городом, было разрушено. Вместе с людьми, которые находились там.

Вот и приструнили «Овец».

      Почему Накахара не убил и его тоже Осаму не знал. Не хотел знать и думать о чём-то, кроме своего напарника. Когда ты успел так полюбить это слово, а?       — Что это было? — прошептал он, хватая Чую за руку и используя способность. Прижав обмякшее тело к себе, Дазай свободно выдохнул.       Не почувствовав сопротивления, шатен удивился. Поудобнее устроив напарника на своем плече, он усмехнулся: рыжик мирно посапывал, не обращая никакого внимания на окружающий мир. Правда, его ангельский вид немного портила запекшаяся кровь, капающая изо рта, глаз и ушей. Похоже, то, что с ним произошло, — нечто поистине непонятное, ужасающее и…

Так вот ты какой, Арахабаки.

      Осаму усмехнулся и, не удержавшись, поцеловал своего напарника в нос. Задумавшись ещё немного, он на секунду прижался своими губами к чуть приоткрытым Чуи. Чувствовался вкус мятной зубной пасты.       Оторвавшись от мягких губ своего напарника, шатен вздохнул, подхватил Напарника на руки и пошёл в сторону огней Йокогамы.

Им предстоит долгая дорога до дома Осаму.

***

      Проснуться от чувства, что воздуха катастрофически не хватает, — то ещё удовольствие. Вот и Чуя отбросил одеяло в сторону, чтобы вздохнуть свежий воздух, который дул из полуоткрытого окна, и поспешно отвернулся от ярких лучей света. Приоткрыв глаза, он резко сел на кровати, потому что…

Это была не его постель.

      — Какого чёрта? — перебинтованные руки, гудящая голова и чужая квартира. Что может быть хуже?       — Чуя, ты проснулся! — хуже может быть только Дазай Осаму, входящий в комнату, как к себе домо—       Похоже, теперь ясно, в чей дом попал парень.       — Почему из всех людей я проснулся в доме с тобой? — Чуя со страдальческим стоном рухнул обратно на подушки и также резко сел обратно.       — Да лаааадно тебе, малыш Чу. Я просто хотел убедиться, что ты проснулся и… Не жалуешься на здоровье.       — Со мной всё в порядке и… Почему ты вообще об этом беспокоишься? И что произошло вчера? Зачем ты нацепил на меня эти бинты?! Я что тебе, мумия?!       На гневную тираду Дазай лишь закатил глаза и, сказав «завтрак готов», вышел из помещения.       Ещё немного поворчав для собственного успокоения, он всё же встал и, решив, что ответы получит на кухне, поспешил туда. Запах был верным признаком вкусной еды и горячего чая или кофе. Надеясь на удовлетворение любопытства и голода, он не заметил, как уже сидел на высоком барном стуле в просторной комнате и оглядывал открывшееся помещение.       Панорамные окна во всю стену, книжные полки, заполненные разного рода литературой, барная стойка, куча алкогольных напитков на всех горизонтальных поверхностях, почти также, как и у Чуи дома. За исключением такого множества книг. Поэтому обстановка казалась уютной и привычной.       — Так что вчера произошло? Я отключился? Просто не помню совершенно ничего после того, как увидел кровь на твоем плече… Кстати! Ты в порядке? — заботливый Чуя выглядел очень мило, и хотелось его обнять так, что Дазаю стоило огромных усилий не сделать этого.       — Со мной всё хорошо, малыш Чу. А ты, как я понимаю, не просто отключился, а… — слова давались с трудом, но шатен всё же смог закончить, — похоже, ты использовал свою скрытую способность. Ты сказал что-то вроде «о дарители тёмной немилости, не тревожьте меня вновь» и бум! Превратился во что-то с кроваво-красными пятнами на руках и ногах, взрывоопасное и смертоносное. Своей силой ты в мгновение ока, если так можно сказать, уничтожил преступную организацию, да и всех людей, находившихся тогда в здании. Но задание мы хотя бы выполнили.       Закончив, Осаму выдохнул и не решился взглянуть на напарника, боясь увидеть в его взгляде что-нибудь, что ему не понравиться. Образовавшуюся тишину прервал звонок телефона. Дазай облегченно ответил на вызов и вышел на балкон. Тяга к курению его скоро, наверное, убьёт.       Поскорей бы.       Когда он вернется, Чуя попросит отвезти его домой.       Потом парень будет долго мучить себя разными провокационными вопросами, потому что на пороге дома его напарника встретит тот самый тип с бала, которого прошлой ночью прогнал Накахара. И выглядеть он будет очень не дружелюбно по отношению к самому шатену.       А после они хорошо проведут время (нет) вместе с любимыми (ха-ха-ха) людьми.

***

      — Мори-сан! — в кабинет к главе Портовой Мафии почти что ввалился мужчина средних лет с чуть седыми волосами, зализанными назад, тонкими бровями, усами и короткой бородкой. Монокль на правом глазу блеснул в свете заходящего солнца. Длинное, черное пальто поверх белой рубашки с черным галстуком-бабочкой развевалось из-за широких шагов Хиротцу и несильных порывов ветра.       — А! Хиротцу-кун. Что-то новенькое произошло за сегодня?       — Да, босс. Дазай-сан и Чуя-сан выполняли свою первую миссию, — он говорил уверенно, но было видно, что его волнует эта информация.       — И? — подтолкнул его к ответу Огай.       — Они… уничтожили группировку. И то место, где проводился бал, теперь стало лишь горсткой пепла.       — Ну что ж, — казалось, этот факт нисколько не смущает босса Мафии, — похоже, Соукоку принялись за дело.       — Соукоку, Мори-сан?       — Да. Теперь это название их команды. Соукоку, Двойной Чёрный… Или по-простому — Лучшие!       Ответом ему послужил лишь его собственный довольный смех.       Наконец-то он научит этих детишек чему-то полезному. Например, что старших надо слушаться. И что плохого они не посоветуют.