Баллада о высоком

      Мирима прикусила губу и откинулась на спинку стула. Мирай надулась, как маленькая девочка, у которой только что отобрали любимую игрушку. Собственно, она и есть маленькая девочка. Собственно, я сейчас ощутил себя игрушкой, которую хотели передать новой владелице. Местная культура подразумевает любовь по договору, только вот это — не моя тема. Думаю, Мирима, действительно желает Мирай добра, но Мирай пока плохо разбирается в себе, на неё давит традиция, знания о высоких детях, воля, навязанная энергичной наставницей. Могу понять и её обиду, которая явно читается на детском лице — она привыкла считать себя эксклюзивным товаром и обескуражена отказом.       — Я поясню.       Мирай демонстративно отвернулась, не желая принимать участия в беседе с оскорбившим её мужчиной. Пусть. Тренируйся, девочка, жизнь — не аббатство. Зато фру подалась вперёд, тщетно пытаясь скрыть улыбку. Конечно, она настолько хорошо управляет территорией и людьми, что привыкла к торговле и выбиванию лучших условий при заключении сделок.       — Мы слушаем.       Ловко, пытается включить Мирай в переговоры. Пусть девочка примет участие в обсуждении своей судьбы.       — Хорошо. Я не могу принять отношений между людьми, которые совсем друг друга не знают.       Судя по выражению на лице, для аббатиссы такая концепция не стала откровением, уже хорошо.       — Я не имею в виду, что браки должны заключаться между любящими друг друга людьми. Это может быть и крепкая дружба, и взаимное уважение. И даже взаимное понимание общей пользы. Также я думаю, что для людей, которые любят друг друга, брак не обязательное условие для того, чтобы стать счастливыми. В конце концов, половина пьес и романсов у вас посвящены как раз светлым образам искренне любящих людей. Вы должны это понимать.       — Легенда об Ариандоре. Да, ты должен в этом разбираться, — фру задумалась: естественно, она знает, чем я зарабатывал на жизнь, и понимает откуда появилось моё имя.       — Так вот, я не могу относиться к Мирай, как к товару, я не желаю чувствовать товаром себя. С другой стороны, между нами не может быть ни дружбы, ни уважения просто потому, что мы не знаем друг друга совсем.       — А как насчёт взаимной пользы? — Мирима, естественно, слушала внимательно.       Глаза девочки, сидящей напротив меня, наполнились взрослой грустью, теперь она напоминала молодую вдову, которая только что узнала о смерти возлюбленного мужа. Бедная девочка.       — Я понимаю, что ваша поддержка очень много значит в этом мире. Но подумайте вот о чём: а если между нами возникнут настоящие чувства?       Я осёкся. Понял, что только что загнал себя в ловушку. Фру хищно подалась вперёд.       — То есть, ты настолько переживаешь за себя любимого, за свою будущую возможную потерю, — Мирима подчеркнула слово «возможную», — что готов лишить бедную девочку возможного, может короткого, но настоящего счастья?       Мирай растерянно водила взглядом между нами. Кажется, на языке у неё вертелась какая-то фраза. Мы с фру замерли, не решаясь спугнуть готовое вырваться из глубины хрупкой детской души какое-то признание. Без разницы какое. Хоть безграничную глупость, хоть бездонную мудрость.       — То есть… То есть, я умру, так и не узнав, что значит быть женщиной?       Какой до жути наивный вопрос, если не брать во внимание того, что она действительно скоро умрёт. Может умереть. Но для неё это дело решённое. Она знает о своей скорой смерти с раннего детства.       Аббатисса явно разрывалась между желанием прижать Мирай к груди и утешить, и продолжить добивать меня. Как бы не так. Я могу сделать эту бедняжку счастливой, даже если всего на пару дней. Без этих средневековых закидонов.       — Скажи, Мирай, ты когда-нибудь держалась за руку с мужчиной?       Она сделала круглые глаза и помотала головой.       — Ты когда-нибудь путешествовала с друзьями просто так, без цели?       Она помотала головой.       — Тебя когда-нибудь обнимал юноша?       — Нет.       — Может, носил на руках?       Она внимательно осмотрела своё крупное, по местным меркам, тело. Кажется, я только что занёс в её мозг новую концепцию. Правильно, думай, малышка, думай. Она помотала головой снова.       — Тогда такой вопрос: тебя интересовали мужчины просто так, как возможные партнёры? Может быть, герои пьес или книг? Тебя привлекают отличия мужчин от женщин?       Она густо покраснела. Фру завороженно следила за происходящим, боясь помешать мне. Яркие зелёные глаза Мирай горели гневными изумрудами на фоне медного цвета щёк. Я держал паузу. Девушка медленно побледнела и опустила глаза.       — Я понимаю, — глухим голосом произнесла она, — я никому не нужна, я бесполезное чудовище. К тому же скоро сдохну.       Руки Миримы безвольно упали вниз, стукнувшись о резные подлокотники. Етить, мелковозрастная дура! Волна бешенства захлестнула меня, я с трудом сдержался, чтоб не наорать на обеих женщин. Вместо этого я прижал беспокойные ладони Мирай к столу, наклонился к ней и тихо сказал:       — Так ты сама не знаешь, кто ты, чего ты хочешь. И думаешь, что можешь узнать, что такое счастье? Думаешь, можешь сделать счастливым мужчину, хотя сама не знаешь, что нужно для счастья именно тебе? Ты уже реши — маленькая ты девочка или девушка, готовая стать женщиной.       Мирай зло смотрела мне в глаза, не отводя взгляд.       — Тебя не просили вмешиваться в мою жизнь!       — Разве?       — !       — Кто тут говорил о браке?       — Дай мне сдохнуть спокойно!       — Уже нет, не дам.       — Какое тебе до мня дело?       — Минимум, мы встретились.       — И что?       — Посмотри на меня.       — Ну.       — Ты не видишь странности?       Да, посмотри, подумай, может, окажется, что не только ты здесь уникальный монстр.