Баллада о высоком

      Площадка для занятий оказалась довольно внушительным спортсооружением. Овал семьдесят на сорок метров, с одного края толстые брёвна, вкопанные в землю, с другого — скала с одинокой сосной на вершине, над которой только небо. Примерно двадцать детей стояли ровной шеренгой напротив лестничной площадки. Седой кирасир что-то негромко говорил, молодой молча стоял рядом. Закончив говорить, седовласый оглянулся, заметил меня и скомандовал:       — Форш, выпады.       — Так точно!       Кажется, этого кирасира я видел днём у ворот. Седовласый подошёл ко мне.       — Разреши представиться, капитан Шееле. Фру Мирима сказала, что, возможно, ты захочешь посмотреть на тренировку.       — Да. Прости, меня зовут Арандор.       Капитан кивнул, естественно, он знал, кто я.       — Скажи, капитан, у тебя высокое звание, ты командир гарнизона?       — Формально нет. Командир больше занимается разведкой. Последние двадцать лет у нас скучно, и я рад, что фру попросила нас заниматься с детьми. Но я действительно старший по званию большую часть времени.       — И как успехи?       — Знаешь, бедные дети многое делают лучше профессиональных военных, — капитан грустно улыбнулся, — торопятся жить. Иногда не могу их выгнать с площадки.       — И, действительно, стали дольше жить?       — Когда я проводил первые занятия, дети редко доживали до десяти лет, сейчас в этой группе все старше двенадцати.       Шееле гордо вскинул подбородок. На заднем плане Форш командовал, а его подопечные делали достаточно сложные упражнения с деревянными мечами.       — Я смотрю, они резво у вас шевелятся.       — А то, некоторые уже семь лет у меня занимаются.       Капитан вернулся к детям.       — Так, первая десятка парные упражнения, остальные на полосу препятствий. Форш!       — Так точно!       Кирасир ускакал со своими подопечными ко вкопанным в землю столбам, а капитан начал называть последовательности атак. Один из пары делал заданную последовательность, второй защищался. Вполне продвинутая методика. Трое особенно выделялись — высокий мальчик, худая черноволосая девочка и Мирай. Мальчик взвешено атаковал и защищался, подстраиваясь под силу и способности напарника. Черноволосая неряшливо атаковала, постоянно путая движения. Мирай достаточно спокойно орудовала мечом, немного, даже, лениво в атаках, и сильно в парировании. У её напарников постоянно вылетали мечи из рук от силы её блоков. Когда черноволосая и Мирай сошлись в пару, они устроили настоящую битву. Черноволосая вообще перестала слушать команды и набросилась на мою потенциальную невесту, нанося град ударов. Мирай медленно отступала, парируя, но атаки не теряли мощи, несмотря на жуткую силу, с которой сталкивались мечи. Капитан с хитрой улыбкой смотрел на происходящее и бормотал:       — Интересно, когда они уже перестанут устраивать разборки?       — Нара, прекрати, — попытался встрять высокий мальчик.       — Я-то чё, я ничё! — воскликнула черноволосая и удвоила напор.       Мирай перестала отступать и прошипела: «Достала уже». Нара высоко подпрыгнула и нанесла рубящий удар в голову. Я вздрогнул, но Мирай провела «мулине» и меч соперницы по красивой дуге полетел к скале. Но черноволоска, похоже, ждала этого и кинулась Мирай в ноги сбив её на землю. Я решил вмешаться, схватил соперниц за жилеты и рывком растащил их поставив на ноги.       — Силён, — одобрительно заметил капитан, — в прошлый раз мы их втроём разнимали.       Мирай сразу обмякла, а Нара продолжала дергаться, схватив меня обеими руками за запястье.       — Пусти меня, женишок хренов! — она попыталась меня укусить.       Я отпустил ворот Мирай и взял Нару за плечи обеими руками.       — Не женишок.       Она хотела что-то заорать, но выдохнула молча, как будто сдулась, и уставилась мне в глаза.       — Я — не женишок, ещё ничего не решено, но если будешь брыкаться, закину тебя на скалу.       Она опасливо посмотрела на мои мускулы. В бытность свою цирковым силачом, я специально прокачивал мышцы для объема и пугал провинциальных домохозяек, снимая рубашку.       Нара угомонилась. Капитан, бормоча: «Пора им подрастрясти избыток силушки», отправил первую группу к Форшу на полосу препятствий. Я пошёл с ними. Форш, тряся тёмно-русой шевелюрой, весьма эмоционально объяснил задание — вперёд бегом, нанося рубящие удары по столбам, обратно возвращаться спиной, не глядя под ноги, по каменистой тропе. Полезное упражнение. Я развалился на плоском валуне и подставил живот неяркому солнцу, задрав рубаху. Дети бегали туда-сюда и стучали деревяшками по брёвнам. Я опёрся на локоть и повернулся на бок, собираясь подремать, если получится, но тут заметил, что девочки — Мирай, Нара и ещё одна рыженькая с хорошо развитыми женскими прелестями, двигаются по полосе препятствий максимально близко к моему валуну. Мало того, они открыто пялились на мой пресс. Им ведь рано ещё? Или нет? Может, просто, запрет на обнажение в публичных местах вызывает повышенный интерес, и девочки пялятся на меня, как на диковинку. Добро пожаловать обратно в цирк. Хотя остальным, кажется наплевать. Меня посетила одна мысль, которую неплохо было бы проверить. Я раздумывал, не направиться ли прямо сейчас в библиотеку, но не факт, что Нюки там, а ломиться к ней в комнату я не рискну.       — Ариандор, — я и не заметил, что занятия прекратились и Форш построил детей в шеренгу, а капитан подошёл ко мне.       — Да, капитан.       — Хочешь сходить с мальчиками в купальню?       — Точно, у вас же горячие источники. Хочу.       — Тогда зайди к себе за сменной одеждой и полотенцем, я распоряжусь, чтобы тебя проводили, — Шееле повернулся к детям, — Герсан, ко мне!       Высокий мальчик, который пытался вразумить Нару, метнулся к нам.       — Слушаю!       — Сопроводи Ариандора в его комнату и, затем в купальню.       — Так точно.       Он метнулся обратно к строю, подхватил небольшой свёрток и вернулся ко мне.       — Герсан? Тебя так зовут?       — Да, а тебя — Ариандор.       — Вот и познакомились. Пошли.       Он двинулся чуть впереди, показывая дорогу. Впрочем, до своей комнаты я и так бы добрался, но потом вообще не имел представления — куда идти. Мы молча дошли до резиденции, я взял одежду, и Герсан повёл меня по крутой тропинке вниз. Иногда он поворачивался, но, явно, не затем, чтобы проверить — не отстал ли я. На его спокойном лице появлялась неуверенная улыбка, как будто он хотел о чём-то спросить, но не решался.       — Не стесняйся, можешь спрашивать.       Он остановился и, глядя куда-то в сторону, тихо произнёс:       — Ты ведь приехал, чтобы жениться на Мирай.       Прозвучало, как утверждение.       — Нет, я попал к вам случайно.       Он бросил на меня недоверчивый взгляд.       — Но все только об этом и говорят.       — Ну, могу предположить, что давно говорят, что Мирай пора замуж и что для неё не сыщешь подходящей партии. И тут появляюсь я. Фру Мирима приглашает на обед к себе только нас двоих, что весьма загадочно. Когда Мирай возвращатилась к девочкам, они наверняка набросились на неё с вопросами, а она, отвернувшись к окну, буркнула: «Не ваше дело». Примерно так. И поползли слухи.       Герсан широко улыбнулся.       — Ты очень хорошо её успел изучить, — он посмотрел мне прямо в глаза, — она тебе подходит.       — А… Так, может, она тебе нравится?       — Нет, она мне как сестра. Мы с раннего детства вместе. Я считаю, что ей нужно выйти замуж как можно быстрее. Она будет первая. Из высоких детей. Это надежда.       Вот как. Я не подумал об этом. Герсан отвернулся и продолжил спуск. Совсем мальчик, а уже задумывается об этом. Хотя он провел всю свою жизнь на краю пропасти, чувствуя на себе скучающий взгляд смерти. Он должен задумываться об этом. Он сказал «надежда». Я знаю, что им нужно. У них никогда не было старшего товарища. Не успев повзрослеть, они сами становятся старшими и заботятся о младших, даря им надежду, но сами её не имеют. Для них быть старшим означает скорую смерть. Я только что наблюдал за тренировкой мертвецов. Один из них ведёт меня по тропинке к источнику.       — Герсан, тебе нравится кто-то из девочек?       Конечно, они торопятся жить, но местные традиции не предполагают свободу выбора партнёра, по крайней мере, в таком возрасте. Всё решают опекуны.       — Да, — он опять остановился и посмотрел на меня.       — Какая она?       — Самая красивая.       Я чуть не засмеялся. Но нельзя ранить чувства этого хорошего мальчика.       — Естественно, когда любишь, она — самая красивая.       — А ты любил?       — Конечно. Это было давно. Но это самые сильные и хорошие воспоминания за всю мою жизнь.       — Как ей сказать? И, вообще, могу ли я ей сказать?       — Герсан, есть одно правило… Когда тебе нравится женщина, ты должен думать о ней больше, чем о себе.       — Что это значит?       — Это значит, да, ты должен сказать ей. Но ты не должен требовать от неё ответа. Не заставляй её решать сразу. А прежде, чем говорить, попробуй взять её за руку.       — Как? Зачем?       — Если она не отдёрнет руку, это уже будет почти ответ. Можешь прикоснуться к волосам. Обнять за плечи. Только делай так, чтоб она поняла, что ты не навязываешь ей себя. Она должна иметь возможность отступить и подумать о своих чувствах. Он недоверчиво разглядывал свои ладони.       — А если она убежит?       — Если при этом она будет ржать, как пьяный солдат, в следующий раз можешь смело хватать её в охапку — она твоя.       — Как?       — Просто вот так.       — А если заплачет?       — Любая реакция. Даже если посмотрит на тебя, как на пустое место. Тебе важно, чтобы она поверила в то, что она для тебя уникальная. Поэтому, конечно, скажи ей.       — Она всегда ржёт, как пьяный солдат.       — Так это чёрненькая?       — Нара.       — Она действительно красавица.       Герсан покраснел.       — Ладно, веди меня дальше. Но не тяни с признанием. Не надо навешивать груз ответственности на бедную Мирай. Сам можешь стать надеждой.