Особенный

Вот так и потянулись каторжные дни. Чимину постоянно приходилось прикидываться и делать то, что не хотелось. Но, странное дело, люди начали относиться к нему лучше. Они, видимо, решили, что он меняется полностью, изнутри. А на самом деле, он просто делал вид, что меняется, отчего становилось ещё противнее. С Чонгуком он по-прежнему не общался, но более-менее выполнял свои обязанности. К тому же, он знал, что староста со своим замом всегда шпионят за ним, как будто им за это отдельно приплачивают. А может, так оно и было, Чимин не знал точно. Все его попытки выведать что-нибудь грязненькое про парочку Кимов не приносили никаких плодов и только злили его ещё больше. Юнги, когда они в выходные пошли покататься на великах, намекнул, что не всё так ужасно. Но Чимин не хотел слышать ничего подобного. Задолбала его эта школа. Задолбал его этот вечно светящийся наивный Чон Чонгук со своей коляской. Чимин даже стал надеяться, что он подхватит гуляющий по школе грипп и сляжет недельки на две, но иммунитет у Чонгука оказался слишком хорош. Он только чихнул пару раз, и то по-дурацки, и всё. Чимин никогда в жизни так не надеялся на стечение обстоятельств. Причём, счастливое. …В чужой гостиной громко играла безвкусная музыка. Какой-то рэп, но такой ужасный, что уши сворачивались в трубочку. Чимин поморщился и глотнул ещё колы, не понимая, почему нельзя было сделать вечеринку хоть сколько-то алкогольной. Тайком от родителей Тэхён может в одиночку опустошить целый бар, а потом ещё и добавки попросить. Но у себя дома, видимо, он прикидывался хорошим мальчиком. Хотя Чимину показалось, что от него пахнуло перегаром, когда он попытался широко улыбнуться ему и Чонгуку, выйдя поприветствовать их лично. Чимину до сих пор было противно оттого, что Тэхён пригласил в первую очередь Чонгука, а Чимина – почти что как его сопровождающего. Хотя даже если бы он не пригласил его совсем, Чимин пришёл бы и так. Во-первых, осуждающие постные лица Намджуна и Джина всё ещё маячили у него перед глазами, а во-вторых, Чимин слишком хорошо знал Тэхёна, чтобы доверять ему. Этот прохвост явно что-то задумал, вот только что? Чимин не понимал, зачем последние две недели Тэхён играл доброго малого и даже придумал свой собственный жест приветствия для Чонгука. Чонгук, дебил, конечно, поверил, что вся его доброта идёт прямиком из сердца. Но Чимин-то знал, что Тэхён ничего не делает просто так. Но вот что именно было у него на уме, Чимин так и не догадался, поэтому держался чуть в стороне и наблюдал. Вечеринка была отстойная, если бы кому-то захотелось поинтересоваться мнением Чимина. Он видал и получше. А здесь – просто сборище людей из их и параллельного классов. Самые красивые девчонки, почему-то, не смогли прийти, отчего Чимину становилось откровенно скучно. Он потягивал колу и краем глаза следил за инвалидным креслом, рядом с которым без устали крутился поддатый Тэхён и ржал во весь голос. Он пытался острить и щекотать Чонгука – одним словом, вёл себя как полный придурок. Но Чонгук, к счастью или к несчастью, таких вещей вообще не понимает. Он даже с самыми отбитыми держится добро и вежливо, хотя стоило бы посылать куда подальше сразу же, чтобы потом не случалось таких историй, как с Тэхёном. Чимин сощурился, чтобы взглянуть на них ещё раз. Пустая банка колы в миг скукожилась в его руке. Тэхён, балансируя над Чонгуком, подставлял ему щёку, а Чонгук, весь красный и смущённый, как девчонка, осторожно касался его губами. – Совсем с катушек слетел, а?! – Чимин в два шага подскочил к ним. Чонгук уставился на него испуганно, а Тэхён распрямился, покачиваясь. – Чимин-а, не наскакивай, пожалуйста. Иди займи себя чем-нибудь, не мешай нам с Чонгук-и, – сказал Тэхён и похлопал Чимина по разгоревшейся щеке нетвёрдой рукой. – Тут куча народу, поищи себе новых друзей… Чимин откинул его руку в сторону, схватил кресло и быстро покатил его к выходу. – Эй, ты куда?! – закричал Тэхён, с трудом пробиваясь сквозь танцующих людей и громыхающую музыку. – Оставь Чонгука, если так хочешь уйти! – Чонгук уходит со мной! – рыкнул Чимин, не оборачиваясь, и толкнул входную дверь. На него сразу же дохнуло вечерней прохладой, отчего в голове начало проясняться. Тэхён явно не поспевал за ними. Чимин, чтобы оторваться окончательно, побежал со всех ног в сторону остановки. – Что на тебя нашло? – пролепетал Чонгук, чуть подпрыгивая в кресле от быстрой езды. – Ничего плохого же не случилось… – Не случилось, а, Чонгук-и? Если ты не знаешь Кима Тэхёна, то я знаю его, как облупленного. Так что можешь сказать мне спасибо за то, что я вовремя вмешался, – сказал Чимин и притормозил под козырьком остановки. Чонгук посмотрел на него неопределённо. Его тёмно-карие глаза влажно блестели в свете первых фонарей. На щеках держались чётко очерченные пятна глубокого румянца. Влажно блестевшие губы были беспомощно приоткрыты. Чимин чувствовал, как злость подкатывает снова. – Он напоил тебя чем-то? – спросил он, задержав дыхание. Взгляд Чонгука плавно скользнул в сторону проезжей части. – Он просто угостил меня немного, ничего страшного, – прошептал Чонгук. – Пить ты явно не умеешь, и он об этом догадался, засранец, – прошипел Чимин. С каждой секундой он ненавидел Тэхёна всё больше и больше. Хотелось развернуться, ворваться обратно в его дом и навешать ему по шее. – Ничего страшного же не случилось, Чимин-хён, – Чонгук пожал плечами. Интересно, он тоже пожал бы плечами, если бы Тэхён сказал ему поцеловать в губы? Чимин уставился на его губы, как будто пытаясь прочитать на них чужое неисполненное намерение. Злоба захлестнула его так, что улица потонула в темноте. В следующий миг разбился хлёсткий удар. – Твой автобус, – сказал Чимин хриплым голосом. Наваждение тяжело сходило с него плотным покрывалом. Сейчас он видел, как Чонгук, сильно согнувшись, держится рукой за красную щёку. Автобус раскрыл двери, и Чимин вкатил кресло в салон. Поставил его около окна, прислонился к холодному стеклу спиной. По позвоночнику стекала струйка пота. – Убери руку, не позорься. Чонгук положил руку на своё безжизненное колено, стал смотреть на засыпающий город. – Если мать поймёт, что ты бухой, тебя выпорют. Он промолчал. – Так тебе и будет надо. Вторая щека тоже расцветала всё больше. – Не надо, хён. – Лучше просто заткнись. Они вышли на остановке Чонгука и добрались до дома. Перед тем, как позвонить в дверь, Чимин посмотрел на Чонгука сверху вниз. Чонгук поднял на него свой влажный, стыдливый взгляд. Злость опять пробрала Чимина до самых костей. Он пнул колесо изо всех сил и убежал. Ночью, пытаясь уснуть, Чимин вспоминал затёртый до дыр рассказ Юнги про Намджуна и Джина. Как они, ещё потные и с красными после физкультуры щеками, касались пальцев друг друга, а потом соединяли губы. Как трудно им становилось дышать, а потом Джин случайно прикусывал Намджуна за губу. Как руки бежали дальше, а потом Намджун накрывал ладонью ягодицу Джина. Чимину вдруг стало тяжело это представлять. Что-то мутное и непонятное скручивало его изнутри. Он зарылся лицом в подушку и попытался заснуть.