Особенный

– Все свободны на сегодня. Увидимся в понедельник, – сказала учительница и, перехватив взгляд одного из учеников, добавила: – Ким Сокджин, ты ведь помнишь, что на следующей неделе у тебя конкурс по истории? – Я помню, – кивнул Джин, собирая рюкзак и стараясь не поворачивать голову влево, в сторону соседней парты. – Я готовился почти всю эту неделю и хочу продолжать готовиться все выходные. Учительница улыбнулась приятной одобрительной улыбкой, такой, как будто не улыбаются, а по голове гладят. С годами он так и не пресытился такими улыбками, они откликались в нём теплотой и придавали ему сил. Но он также прекрасно знал, что у этих улыбок есть и оборотные стороны, даже вспоминать о которых было тягостно. – Послушай, Сокджин-хён, ты разве не хотел сходить в кино на новый фильм? – спросил Намджун, сидевший слева на соседнем ряду; голос спокойный и согласный. Джин знал, что это только пока. – Давай поговорим на улице, – сказал Джин чуть слышно, не глядя в его сторону. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что Намджун прожигает его тяжёлым взглядом, который не хотелось видеть. Который он боялся видеть. Они спокойно собрали вещи. Спокойно попрощались с одноклассниками, спокойно спустились на первый этаж и так же спокойно вышли из здания школы. Неспешно пошли в сторону общей для них двоих остановки. Джин уже напряг плечи, ссутулившись. Но в этот момент подошёл автобус – тоже общий для них двоих. Намджун сразу же заплатил за обоих и встал у поручня на задней площадке. Джин, сжав руку в кулак в кармане брюк, пошёл вслед за ним. – Так значит, конкурс по истории? – спросил Намджун; Джин покивал, не глядя ему в лицо. – А я думал, что наконец-то схожу в кино. Когда ты последний раз ходил в кино, хён? В прошлые зимние каникулы, с родителями? А я там был ещё раньше. – Ты знаешь, что так надо, – отозвался Джин почти шёпотом, как будто их могли подслушать. – Мне нужен этот конкурс по истории и диплом. Очень нужен. – Знаю, – кивнул Намджун, но его голос прозвучал лениво и безразлично – как раз так, как Джина задевало больнее всего. Джин поморщился: – А ты сам? Где ты пропадаешь все вечера на неделе? Либо в танцевальном классе, либо дома за дополнительными заданиями. По-моему, мы квиты. – Я сто раз уже говорил и скажу в сто первый: мне очень жаль, что нас разбили на разные группы. Не я это выбирал, хён. – Перестань называть меня так. Я тебе не хён. Джин и сам не ожидал, что из них двоих первым заведётся он. Он поднял взгляд на Намджуна – тот смотрел на него всё это время. Взгляд пристальный, тяжёлый, усталый. Они оба чертовски устали. Бегут, как хомячки в колесе. Мчатся за своей мечтой, которую Намджун предпочитает называть «целью». Жертвуют всем, что у них есть общего. Всем, кроме общих уроков, автобуса и школьных обязанностей старост. Джин ощущал жуткую горечь на языке, когда вспоминал, как летели дни, один за другим. Летели – и всё безрадостно. Без удовольствия и тепла. Все эти подготовки, расчёты, прикидки, дела… Дальше них не получалось смотреть, совсем. Просто не хватало сил. Родители утешали, говоря, что это выпускной класс, что нужно сделать последний рывок. Джин старался, как мог; Намджун старался чуть больше. В итоге они преодолевали очередной рубеж и валились чуть ли не замертво. Как-то раз Намджун позвал Джина в гости на выходных. Но вместо того, чтобы смотреть фильм, играть в приставку или хотя бы наворачивать мамину стряпню, они упали на диван и пролежали бездвижно часа два, переговариваясь лишь изредка. Мама Намджуна тогда немного испугалась, но он заверил её, что всё в порядке и они просто отдыхали после напряжённой недели. Хотя у них теперь каждая неделя была напряжённая. – Не злись, – попросил Намджун; в голосе слышится сухая нежность. Какая к черту ещё нежность? Джину хотелось рассмеяться и расплакаться одновременно. У них совсем ничего не осталось, ничего… – Обещай, что после конкурса мы сходим куда-нибудь поесть. Прямо в тот же день, – попросил Джин в ответ. Взгляд Намджуна скользнул вниз по поручню и упал на пол. В общем, ответ больше не нужен. Но Намджун всё равно ответил: – У меня расписание. В среду у меня дополнительные занятия. Не получится… – Ну ладно, – выдохнул Джин. – Я выйду на этой остановке. Пройдусь немного. – Я позвоню сегодня после тренировки, – сказал Намджун. – Не надо, я хочу лечь спать пораньше. Пока. – Сокджин-а… Джин уже выпрыгнул в открывшиеся двери и пошёл дальше, не глядя на уходящий автобус. Он, конечно, не ляжет спать пораньше: опять будет доделывать домашку до поздней ночи. А потом ещё минут тридцать будет смотреть на телефон и запрещать себе набрать самый часто вызываемый номер. Сходит в душ и вот только тогда залезет под одеяло, чтобы ещё с час пытаться переварить усталость и неприязнь. Но так надо, он же сам сказал. И Намджун с ним согласен. Им нужно как-то выжить этот выпускной год, а потом, если они ещё будут дышать и не возненавидят друг друга, смогут уехать в другой город, чтобы учиться вместе в одном из престижных университетов страны. Но это всё потом. А пока… пока Джин только смотрел в чёрный потолок и надеялся, что Намджун ослушается своего хёна и позвонит после тренировки.