Особенный

Кажется, Чимин ещё никогда не думал так долго. Он думал перед сном (отодвинув в сторону свои фантазии (?) о Намджуне и Джине), по утрам за завтраком, по дороге в школу (благо, ходил он теперь один), на большой перемене (он слушал Хосока только одним ухом, потому что ничего нового он не мог сказать; Юнги больше не сидел с ними во время обеда), даже в туалете. Он мучительно пытался понять, перед кем провинился. Ну нет, конечно, он не считал себя чистым ангелочком. Но не просить же прощения у всех, кому он перешёл дорогу, серьёзно? Там, глядишь, ещё бы и эта сволочь Тэхён где-нибудь в очереди оказался. Нет. Тут нужен другой подход. Есть кто-то один. Кто-то, кого он обидел, а обижать было нельзя. Но кто? Он ведь даже с учителями стал вести себя почтительнее, чем года три назад, когда он огрызался по поводу и без. Значит, надо искать в другом месте. Он перебрал всех знакомых, даже Юнги, хотя понимал, что Юнги не общается с ним, потому что Хосок прилип к нему и отлипать не собирался (вроде как Хосок больше никому не рассказал свой «секрет», как он сам назвал это, хотя Чимин был уверен, что Хосок растрепал всем, кому только мог). Потом Чимин стал думать о Хосоке – но тут точно нет. Он вообще сам удивлялся, как у него хватает терпения болтаться с ним всё свободное школьное время. Но странное дело: Хосок его почему-то не бесил, совсем. Хоть и ныл, хоть и жрал вдвое больше шоколада, чем обычно, но Чимин лишь смотрел на него с сочувствием и трепал его по волосам. А вроде как это Хосок был ему (только формально) хёном. – Хён, – сказал Чимин, потирая подбородок и уже вконец вымотавшись от таких тщательных размышлений; Хосок сразу же оживился и даже оторвался от молочного коктейля с клубникой, который он купил по дороге из школы. – как думаешь, я с кем-нибудь обращался недавно не очень хорошо? Хосок посмотрел на него внимательно, потом замычал, как будто пытаясь припомнить. Чимину не очень хотелось вмешивать кого-то в свои дела, но ситуация становилась всё больше и больше безвыходной. Он почти отчаялся, хотя не очень представлял, что значит это слово. – Мне кажется, ты не очень хорошо обращался с Чонгук-и. Чимина словно прошило молнией. С одной стороны, он ожидал услышать чьё угодно имя, но только не это; с другой, такой ответ показался ему самым правильным, почему-то. – Ну, ты же не воспринимал его как друга, правильно? – Хосок, видимо, посчитал, что до Чимина не дошло и нужно объяснить. – Вы вроде и много времени проводили вместе, а ты считал, что он хуже тебя. Вы с ним вообще общаетесь? «Мы с ним и с самого начала не общались.» – Нет, он сейчас со своими друзьями. – А ты разве не должен ему помогать? – Должен. Но мелкому засранцу и без меня неплохо живётся. – Он всегда говорил о тебе только хорошее, Чимин-а. Чимин бы взорвался от злости, но у него совсем не осталось сил. Откуда он только берёт это «только хорошее», ну откуда?.. – Может, вам стоит поговорить? – Хосок приподнял брови, как бы намекая, уж очень жирно. – Может, и стоит, – проворчал Чимин. Но он не злился на Хосока. Наоборот, он был даже рад, что тот подсказал ему ответ. Но неужели придётся просить прощения у Чонгука?.. – Пак Чимин! Голос Намджуна прогудел, как звон огромного колокола, на весь школьный стадион. Чимин потёр устало брови. Ну, только его не хватало. – Пак Чимин, почему я вот уже несколько дней вижу, что Чон Чонгук передвигается по школе один, без твоего сопровождения? – Намджун, как всегда, с кучей книг, прижатой к груди, подошёл к ним сзади. – Какого чёрта ты без своего подпевалы Кима Сокджина? – удивился Чимин неосознанно. Намджун дёрнулся, но сразу же сдвинул брови: – Я задал тебе конкретный вопрос. Почему ты не с Чон Чонгуком? – Сопляк зазнался, – ответил Чимин, засунув руки в карманы и выкатив грудь. – У него куча новых друзей, я ему больше не нужен. – Это не освобождает тебя от ответственности, – сказал Намджун серьёзно; Чимина тряхнуло изнутри от чувства дежавю. – Так что послушай внимательно, Пак Чимин: либо ты продолжаешь выполнять свои обязанности, либо я доложу прямо директору о том, что происходит. Ты меня услышал. Намджун резко развернулся и зашагал в сторону школы. – Крутой он, однако, – улыбнулся Хосок. – А почему ты спросил про Ким Сокджина? Чимин посмотрел на него удивлённо: неужели Юнги не рассказал ему про историю в раздевалке? И если не рассказал, то тогда почему рассказал Чимину?.. – Потому что эти два придурка, как слипшаяся лапша, всё время таскаются вместе, – сказал Чимин. – Но это ведь хорошо, когда друзья вместе, – Хосок пожал плечами и обратно присосался к своему молочному коктейлю. – Да, друзьями быть хорошо, – проговорил Чимин, кося на бодрую походку Хосока, наслаждавшегося коктейлем. – Ты и Тэхён – друзья? – спросил Хосок. – Да пошёл бы он нахрен… – Понятно. Я думал, вы близки. Ну, хоть сколько-то. – Нисколько. – А это правда, что Тэхён соблазнил практикантку корейского из нашего класса? – прикрыв рукой улыбающиеся губы, спросил Хосок заговорщически. – Тэхён – импотент, – ответил Чимин наугад. Хосок сочувственно покачал головой. Чимину показалось, что он услышал слово «импотент» в первый раз в жизни. Может быть, он и Юнги друг друга стоили. Оба всё время чего-то не догоняли. Чимин вздохнул и похлопал его по плечу. – Тебе всё-таки стоит поговорить с Чонгук-и. – Я тебя ещё в первый раз хорошо расслышал. …И какого чёрта парочка Кимов вдруг стала ходить порознь? Чимин перевернулся на живот, закрыл глаза плотнее. А может, Юнги в тот день видел кого-то другого, просто перепутал? И в раздевалке целовался кто-то другой? Как они там целовались, сейчас… Намджун держал Джина за лицо обеими руками и вжимал его в стену. Джин прогибался ему навстречу и лапал его за грудь (Намджун качается, это точно). Ну, и они же не малолетки там какие-то, верно, так что всё по-взрослому, с языками. У Джина был кинк на проколотые уши Намджуна, поэтому он целовал и уши тоже, да ещё и цеплял серьги языком (Джин – немного шлюшка, это точно). Намджун, конечно, не железный, поэтому быстро отыскал горячую точку Джина, точку номер пять, и дал понять, что хочет с ней сделать. Джин, естественно, откликался понятливо и охотно и даже расставлял ноги шире, для большего удобства Намджуна. От этого Намджун немного зверел и прикусывал шею Джина. Они были всё ещё красные после физкультуры, с потными блестящими телами, а в раздевалке было так жарко, что воздух шёл рябью. Были хорошо слышны только негромкие высоковатые стоны Джина и тяжёлое рычащее дыхание Намджуна… Чимин осёкся: а ведь этого Юнги ему не рассказывал. Это всё придумал он, Чимин. Это и ещё кучу всяких сценариев, всегда с примерно одинаковым концом. Чимин засунул голову под подушку. Его опять скручивало в узел под пижамными штанами. И почему они тогда не ходят больше вместе? Если у них тогда всё было настолько хорошо? Чимин сразу же напоминает себе то, что понял буквально секунду назад. Что всё, что он может про них вспомнить, – это лишь его собственные фантазии. А как тогда накопать компромат, если они (больше) не вместе?