Венера не начинает, но выигрывает

      «Слушай, дитя...»       Сара встрепенулась.       Она так давно не слышала этот голос! А было время, когда он каждую ночь звал её во сне. Было время, когда она не могла дождаться…       Было время, когда он обещал ей всё, о чём она только могла мечтать. Было время, когда она желала, чтобы он не замолкал, никогда.       Теперь он звучал в её голове, очень отчётливо, и хотя в зале играла музыка, заглушить его она не могла.       «Ваше сиятельство?»       «Посмотри прямо. Левее… ещё левее… видишь меня?»       Сара всмотрелась в полумрак – ей теперь это было совсем нетрудно – и в самом деле, увидела! Её создатель был здесь, совсем рядом – сидел всего через одну ложу, вполоборота. Рядом, заметно нервничая, как на иголках сидел Альфред, но к нему так и льнул его ненаглядный виконт – так что понервничает и перестанет. Какая гадость! Впрочем, граф ведь и сам такой же. Вон, этот его король с ним! Как есть спятивший! Все мужчины или уроды (она взглянула на своего спутника), или трусы (она вспомнила о профессоре, который сидел позади), либо спят с другими мужчинами!       «Неплохо, очень даже неплохо! – прозвучал у неё в голове весёлый голос его сиятельства, и Сара прикусила язык: только сейчас она поняла, что граф может знать, о чём она думает! – Чур, мой пункт последний, он мне больше других нравится. А нашего дорогого профессора ты недооцениваешь… Но мы говорим не о нём и даже не обо мне. Ты что здесь делаешь, Сара?»       «Я… – Сара растерялась: это был не тот вопрос, который она ожидала. Тут её отвлекла музыка увертюры: лёгкая, как ветерок, порхающий по веткам. Выше, выше, выше… – Графиня Батори сказала, что я должна…»       «Я освободил тебя из родительского дома, – бесцеремонно перебил её граф. – Кому и что ты теперь должна, девочка?»       Сара замерла. Музыка всё звучала, звучала, набирая мощь… а потом грянула, радостно, как весенний гром.       «Никому, – потрясённо подумала она. – Никому!»       «Вот то-то же».       Он говорил правду! Только теперь Сара почувствовала, как у неё затекло плечо. Она высвободила руку у этого противного ей мужчины, которого даже забыла как зовут, и хотя он взглянул на неё с удивлением, даже не подумала чувствовать себя грубиянкой.       – Мне жарко! – гневным шёпотом пояснила она. – И вообще, на нас все смотрят. Хватит, не трогайте!       Она почувствовала прикосновение веера к плечу: графиня Батори не дремала. Она была недовольна. Ничего! «Он слишком много себе позволяет!» – убедительно подумала Сара. И выпрямилась. Слишком она была хороша для всяких там усатых тараканов. Если подумать, то и для графа…       «Да ну?»       Да почему он всегда всё слышит?!       «Потому что я твой создатель, дитя. Я слышу тебя всегда, когда захочу. И что бы ты ни думала там, я в целом не очень обидчив, хотя помню, кажется, что когда-то был таким же, как ты… а может быть, уже и не помню. Это трудно, знаешь ли, вспоминать то, что уже давно не тревожит. Ты тоже многое забудешь когда-нибудь. Ну, что ты решила делать дальше?»       Решила?! В Саре поднялась паника – опять следом за музыкой. Ей ведь придётся оставаться на спектакле, она не может так уйти! Так нельзя! Её остановят! И что ей делать? Неужели сидеть до конца? А потом… что будет дальше?       «Ну это ты зря. Ты забыла про антракты. Можешь подойти поздороваться. Эржбета не станет тебе мешать – поверь, она будет рада сопровождать тебя».       «Но мне кажется, она…»       «Сара! Послушай меня. Я ведь не бросаю слов на ветер».       Сара вздохнула. Хорошо, это была правда. Хотя не сказать, чтобы она так уж успокаивала.       «И почему же, дитя?»       «Графиня Батори сказала, что я должна быть вежливой. Этот человек делает всё для того, чтобы загладить свою вину...»       «Вину? – граф теперь посмотрел из ложи прямо на неё. – Какую ещё вину?»       Сара смутилась. Она была такой неловкой!       «Мы шли по улице, и его экипаж на нас чуть не наехал. Кажется, я подошла очень близко к краю мостовой… Эржбета дёрнула меня за руку, я упала, испортила платье, она начала кричать. Вокруг сразу столько людей собралось! И этот господин вдруг тоже прибежал, пробился к нам, стал спрашивать, что случилось… Эржбета сказала, что его извозчик чуть не задавил её племянницу, то есть меня, что я такая рассеянная с тех пор как осталась без родителей и что она так устала возиться со мной! Я даже не знала, что ей ответить – ведь папа в замке, а с мамой тоже всё в порядке! Но этот господин ей поверил… Он принёс платье и пригласил нас к себе. То есть он снял для нас номер в гостинице, чтобы я могла переодеться, а пока я переодевалась, Эржбета поговорила с ним, а потом вернулась и сказала, что мы все едем в театр и чтобы я не спорила и была любезной, потому что мы приехали развлекаться, а этот господин хочет заплатить за всё, и мы не будем ему отказывать. Профессору это всё тоже очень не понравилось, но она сказала, что если он не прекратит изображать из себя мужчину, то она оторвёт ему голову и бросит в придорожную канаву. Я думала, он что-нибудь ещё скажет ей...»       «А он что?»       «Сначала дулся, а потом спросил, в какой театр мы едем. А потом так обрадовался, когда услышал про оперу! Сказал, что очень даже любит оперу, и мы едем все вместе. Он радовался просто как идиот! Вы бы его видели...»       «Он знал, что мы здесь, – вздохнул граф. – Эржбете я этого не говорил. Как он вообще за вами увязался?»       «Сказал, что женщинам нечего делать на улицах одним, особенно мне. И что вы поручили ему присмотреть, чтобы никто не покидал замок. Эржбета была такая злая! Сказала, что нам теперь от этого влюблённого дурака ни за что не отделаться. Только она ведь пошутила! Он совсем не может быть ни в кого влюблён, правда?»       «Ни в кого не может, а в тебя может».       «Вы шутите?»       «Нет, девочка. Мне странно, но я не шучу. Он сумел найти меня и предупредить, что ты здесь...»       Правда? Сара обернулась.       «И что вы втроём собираетесь убить этого беднягу, который сидит с вами в ложе».       Сара застыла.       Про убийство ей точно никто ничего не рассказывал.