Венера не начинает, но выигрывает

      Альфред слышал только увертюру (Герберт объяснил ему, как это называется), а опера ему уже начинала нравиться. Нет, музыка правда ничего, красивая. И Герберт сидел рядом такой многообещающий, такой уютный…       Всё вдруг кончилось – Герберт дёрнулся и превратился в суетливого и тревожного:       «Папа говорит, чтобы ты быстро спросил у профессора, откуда он узнал про убийство!»       «У профессора? Про убийство?! – Альфред даже подскочил от резко обрушившихся на него мыслей. Чуть голова не заболела! – Герберт, подожди! Но ведь я даже не знаю, я не умею…»       «Давай мне руку, – Герберт накрыл его ладонь своей. – Будем учиться с тобой. Закрой глазки, отвлекись от музыки и подумай о… о профессоре. Ты не знаешь, у него хоть имя есть?»       «Должно быть», – испуганно отозвался Альфред. Он позволил себе расслабиться от мягкого прикосновения руки Герберта, от того, что тот рядом, а когда он рядом, даже профессор…       У него в голове вдруг что-то прояснилось, как будто встало на своё место.       «П-профессор?!»       «Да, мой мальчик, – отозвался профессор Абронзиус устало и апатично. – Я тебя слышу. А ты меня?»       «Я вас тоже! Герберт, ух ты, это работает!» – Альфред от радости полез бы обниматься, а потом вспомнил, что в театре они не одни, и вообще даже его радость выглядит довольно странно. Альфред поскорее отвернулся, открыл глаза...       И обнаружил, что на него смотрит граф. Строго. Альфред смутился и поторопился зажмуриться обратно. Где-то там должен быть профессор!       «Профессор! Граф сказал, чтобы я вас спросил, откуда вы знаете про убийство! Только я не знаю, про какое вообще убийство и...»       «Зато я знаю! – перебил его профессор. – Мальчик мой! Я сижу между Эржбетой Батори и Дельфиной Лалори, двумя самыми прославленными злодейками своего времени! И хоть они твердят в один голос, что их обеих оклеветали, убийство этого господина, который сидит перед нами, они обсудили сегодня в гостинице за закрытой дверью, когда отправили меня нанимать извозчика. Это меня-то! Нашли дурака. Им же нельзя доверять ни минуты! Фройляйн Шагал ничего не знает, но ей в этом отведена особенная роль. И поэтому я настоятельно прошу его сиятельство поторопиться! Допустить подобного никак нельзя».       «Понял! – торопливо согласился Альфред. – Герберт…»       «Я здесь, мой маленький, я от тебя не отходил… Папа!» – тут виконт занялся переговорами с отцом. Граф переменился в лице – услышанное его явно впечатлило! Даже Людвиг, казалось, совершенно погружённый в музыку, вдруг встрепенулся с ним рядом и вопросительно на него посмотрел. Граф ответил ему долгим взглядом. Людвиг широко раскрыл свои невозможные глаза – он был потрясён и, кажется, даже оскорблён происходящим! Он готов был вскочить с места – но граф бережно накрыл его руку, лежащую на подлокотнике кресла, своей. Людвиг посмотрел на это – и как-то успокоился. Граф придвинулся к нему чуть ближе… Альфред моргнул. Было странно смотреть, как они общаются вот так без слов.       А ещё музыка стала стихать, и ему вдруг очень захотелось спать.       «Переговоры на расстоянии утомляют! – поделился информацией Герберт. – Ничего, мой сладенький, в антракте я тебя взбодрю. Сделаешь ещё одно маленькое усилие?»       «А?» – удивился Альфред.       «Скажи профессору, – неожиданно, как гром среди ясного неба, вмешался граф, – чтобы, как только погаснет свет, он, как бы это яснее выразиться, давал дёру! Понимаешь? Пусть будет в фойе. И не гляди на меня так, не гляди: с меня спрос небольшой, я всё-таки провинциальный дворянин. Не обратил внимания? Герберт, давай, помоги ему, и больше я вас не отвлекаю».       Он умолк и поправил манжеты, хотя те были крахмальные, а не кружевные. Альфред задумался: какая в этом необходимость?       «О, mon cheri, не слушай его – папа просто кокетничает! – весело рассмеялся Герберт. – Смотри, там начинается балет. Давай я тебе помогу, а потом...»       «Объяснишь мне, что к чему?» – с надеждой спросил Альфред.       «Да, непременно! Давай только сначала вместе с тобой позовём профессора, а папа поговорит с Сарой, и будем дальше смотреть оперу. Всё обойдётся, вот увидишь! И в замке наконец-то будет поспокойнее. Эти трое так меня нервировали...»       «О чём ты?» – удивился Альфред.       «Увидишь! Зовём профессора, – Герберт выпрямился в кресле и поправил волосы. – Посидим с умным видом, как будто у нас спиритический сеанс… я глаза закрою. Балет пропущу… ну ладно!»       Он закрыл глаза и снова сжал руку Альфреда. Юноша послушался – а что ещё делать-то? – и закрыл глаза:       «Профессор?»       «Да, мой мальчик?»       «Ух ты, вы всё ещё меня слышите! – Альфред обрадовался. – Слушайте, граф сказал… ой. Герберт, – встревожился он, пытаясь не потерять профессора, – а что он сказал-то?!»       Герберт как следует вздохнул, явно набираясь терпения:       «Чтобы когда погаснет свет…»       «Да, точно! Профессор? – позвал Альфред, и, дождавшись неясного хмыканья, сообщил: – Граф сказал, чтобы как только погаснет свет, вы давали дёру! И ещё он будет ждать вас в фойе. Ну потом. Или это вы его должны подождать… в общем, в фойе! Вы поняли? Скажите, пожалуйста, что да, потому что я сам не уверен, что…»       «Ну ты опять в своём репертуаре! – отозвался профессор ворчливо. – Хоть сердце-то выучил? Смотри: вернёмся – проверю! Как же руки-то чешутся, забить парочку колов… вот мегеры старые! Скажи графу – буду я в фойе. И пусть попробует прийти без фройляйн Шагал или вообще не явиться! Я ему покажу Весну народов!* Договорились?»       Ой! Альфред испугался. Передавать такое графу… профессор вообще в своём уме?! Он украдкой глянул в ложу: вид у профессора был решительный, коротко остриженные вьющиеся волосы топорщились, прямо как усы в старые добрые времена (пока ещё были). От него прямо-таки веяло электричеством… и Альфред подумал: если он на старости лет ещё ничего так по Европе за вампирами гонялся, то в молодости какой же был?!       «Какой был, какой был… на баррикадах был, чуть в тюрьме за это не оказался, – услышал он знакомую усмешку. – На баррикады больше не полезу, урок усвоил, но перед кровопийцами пиетета не имею, это уж ты имей в виду! Слышишь меня?»       «Да, профессор!» – вздрогнул Альфред – и вдруг обнаружил, что за ними с интересом – и с очень коварным прищуром – наблюдает Герберт. Это плохо?! Альфред заморгал – и подумал, что надо бежать. Точно! Возможно, профессора спасать! Ему же голову откусят…       «Сиди, зайка! – Герберт придержал его за руку. – И не бойся за него. Папе он нравится. Папа на него не обидится…»       Он нежно потрогал чувствительную внутреннюю сторону запястья, погладил чуть повыше локтя, не касаясь голой кожи, но всё-таки… Альфред прикусил губу. Чуть не застонал! А рядом сидел граф – которому профессор, между прочим, только что грозил физической расправой! Альфред посмотрел на него со страхом.       Нет, хорошее всё-таки чувство страх! Раз – и всё ненужное как рукой сняло…       Ох... Ну или нет. Герберт вздохнул у него над ухом.       «Хочу поласкать тебя в антракте, – мягко проворковал он, прижимаясь к Альфреду. – Хочу зайти дальше – намного дальше… ты будешь в восторге от того, как далеко!»       «Герберт! – вдруг прогремел над ними обоими – вернее, в головах у них обоих – голос графа. – Не егозись, – прибавил его сиятельство уже значительно мягче. – Ты нам мешаешь».       Он не обернулся к ним, потому что смотрел на Людвига, который, в свою очередь, не отрываясь смотрел на сцену. Там танцевал балет – понятно, что интересно… но Альфред, прижавшись к уютному сильному Герберту (охотно спрятался бы за ним, да нельзя), чувствовал: дело не в этом. Не в интересе.       Людвиг постучал пальцами по парапету. Стук был короткий, почти неслышный, но в ушах Альфреда раздался барабанной дробью. Граф посмотрел на сцену.       Танцоры привычно изображали оргию. Что-то происходило…       И Альфред даже боялся спросить у Герберта, что именно. Он просто чувствовал совсем рядом бурю…       И имя ей было Людвиг.       Граф снова посмотрел на него. Людвиг тяжело вздохнул. Граф коснулся его руки. Людвиг обратил на него свой взгляд…       А потом, словно опера вдруг потеряла для него всякий смысл, поднялся с места и вышел прочь из ложи.       Глядя на неподвижно застывшего в кресле графа, Альфред чуть слышно вздохнул.       Ну вот. Договорились.