Wildly

Shuri

Принцесса сидела на подоконнике и расплетала сложную косу из множества мелких косичек, в которые были собраны её длинные волосы. Волей-неволей девушка вспомнила о визите к Эрику, от чего на душе больно заскребли кошки. Шури было стыдно, до смерти стыдно и неловко за то, что её юное сердце испытывало симпатию к этому опасному человеку. Впервые за шестнадцать лет принцесса ощущала романтический интерес к мужчине. До настоящего времени ни один молодой человек в Ваканде не приглядывался девушке; все её сверстники, по словам принцессы, были неимоверно глупы, а те, что постарше — нерешительны и застенчивы. Поэтому, в отличие от большинства сверстниц, Шури посвящала себя науке: творила изобретения и оснащала Ваканду новыми разработками, в чём, по её мнению, было гораздо больше смысла, нежели в бесполезном флирте с противоположным полом. Она была уверена — судьба нарочно проворачивает с ней злую шутку, испытывая на стойкость. Увы, юной Удаку не удалось выдержать это глупое испытание. Эрик проник на их территорию и ворвался в Королевский дворец, бесцеремонно заявив перед советом о правах наследования трона. Эрик ворвался в её несформировавшийся мир и разрушил на осколки, установив в нём свои правила. Браво, мистер Стивенс. В этом бою вы одержали победу. Но это было лишь глупой мелочью по сравнению с тем, что Киллмонгер приходился кровным родственником всему роду Удаку. Её, чёрт подери, кузеном. Шури не видела в нём брата. Кого угодно, но только не брата. В братьев, в конце концов, не влюбляются. Она была обязана ненавидеть, как и все племена в Ваканде. За то, что Киллмонгер убил Т’Чаллу [которого благополучно воскресили] и приказал сжечь всю плантацию Священного цветка. За то, что едва не устроил Третью мировую и подверг страну угрозе. Но все попытки ненависти к Эрику венчались неудачей. — Можно? — в дверях комнаты показался Т’Чалла и Шури встрепенулась, словно он прочитал её мысли. Девушка расправила косы и они рассыпались по её худым плечам, придавая особый шарм фигуре. — Зачем спрашивать, если ты уже стоишь на пороге? — с улыбкой спросила она, глядя на брата. Визит Т’Чаллы был вовремя. В эти минуты тягостных раздумий Шури очень хотела, чтобы он был рядом. Она слезла с подоконника и подошла к мужчине, обняв его за талию. — Что случилось с моей маленькой сестрой? — с доброй насмешкой произнёс он, прижав её к себе. — Просто… — вымолвила Шури и замолчала, ощутив удушливый ком у горла. — Рада что ты здесь, вот и всё. Об этом стоило кому-то рассказать. Но явно не матери; хоть и Рамонда была сильной женщиной и никогда не поддавалась импульсивности, эта новость могла серьёзно её подкосить. Т’Чалла идеально подходил на роль хранителя заветной тайны, ведь он был самым близким и понимающим человеком в её жизни. Но Шури опасалась реакции брата, несмотря на то, что его отношение к Эрику было более лояльным, в отличие от остальных. Он являлся её защитником, а Стивенс — угрозой, и по этой причине сестра не могла поделиться тем, что творилось у неё внутри. — Моментами я думаю о том, что бы могло произойти, если бы Джабари не нашли тебя? Мужчина вздохнул, и Шури поняла, что эта тема не самое лучшее, о чём было можно поговорить. — Я тоже. — признался Т’Чалла. — Сомневаюсь, что Ваканду ожидало бы положительное будущее. — Многое изменилось с приходом Эрика, — высказалась девушка и брат кивнул, соглашаясь с её словами. — Окойе думает, что его следовало изгнать, но это было слишком опасно. Для общества, и для него самого. Шури задумалась: что бы она ощущала, если бы Эрик покинул Ваканду? Тоску? Опустошённость? Обиду? — Эти традиции такие глупые, — ответила она. Пожелав сестре спокойной ночи, Т’Чалла ушёл, и Шури осталась наедине со своими мыслями. С приходом Эрика в ней что-то поменялось. Это чувство было странным и незнакомым, словно она стала взрослее. Слишком быстро и несвоевременно. От этого хотелось убежать, но бежать было некуда. От себя не убежишь. Она надеялась увидеть то плохое в Эрике, беседуя с ним наедине. Так, по словам мамы, лучше узнаёшь человека. Быть может, Шури смотрела не с той стороны?