Wildly

— Кто такой этот Белый Волк? — спросил Эрик, когда в очередной вечер Шури снова стояла у стекла его камеры, пытаясь разговорить. Девушка изрядно удивилась, и даже обрадовалась — первый раз Киллмонгер задавал существенные вопросы, на которые у неё имелись точные ответы. Но принцесса не спешила раскрывать все карты сразу — у неё имелась доля недоверия к кузену. — Его нахождение в Ваканде никаким образом тебя не коснётся, — ответила она, отвечая излюбленным методом Эрика. — Ясно, — произнёс он, — вы всё ещё боитесь, что у меня имеются связи в Америке, и любое случайно сказанное слово в моём присутствии будет использовано против вас самих, так? Эрик выстрелил в середину мишени и не промахнулся. — Просто ответь, принцесса. Но Шури не могла. Язык словно прилип к нёбу. Будучи спокойным, Эрик и впрямь являлся неплохим стратегом. — Сержант Джеймс Бьюкенен Барнс. — проговорила она, переглядываясь с мужчиной. — Он прибыл к нам чуть больше полугода назад и находился в креокамере, в вегетативном состоянии. — Интересно, и что заставило вас держать его в заморозке? — небрежно спросил Киллмонгер. — Мы сделали это исключительно по его инициативе, пока я удаляла некий код активации из его головы. Зимний солдат, слышал о таком? — Доводилось… — кивнул Эрик, почесав затылок. — Выходит, ты прочистила ему мозги? — Не совсем, — Шури поморщила нос. — Скорее, избавила от ненужного. — Звучит неубедительно. — скривился он. — Откуда мне знать, может, вы собираетесь сделать со мной то же самое? Вырежете пару эпизодов из моей памяти, а я даже не замечу, — Киллмонгер постучал пальцем по виску. От его слов Шури стало не по себе. Она отвернулась, устремив взгляд на скоростные вагоны, перевозившие вибраниум. — Расслабься, я просто пошутил, — усмехнулся мужчина. — Хочешь сказать, твой брат с такой лёгкостью позволил чужестранцу остаться на этой территории? — Баки хороший человек, ему незачем вредить Ваканде, — проговорила девушка. — О-о-о да, — язвительно протянул Киллмонгер, — именно поэтому вы позволяете ему свободно разгуливать по территории в отличие от меня, м? — Заметь, ты сам это сказал, — у Шури вырвался лёгкий смешок. — Злишься за то, что тебя держат в камере, или за то, что в Ваканде появился белолицый? Определись, что именно тебя бесит. Эрик изогнул бровь, рассматривая сосредоточенное лицо собеседницы. Она, чёрт подери, совсем не глупая. — Оба пункта, — произнёс он с улыбкой. Шури пораскинула руками. — Это было очевидно. Почему Эрик так сильно интересовался этим? Принцессе оставалось лишь гадать. Но всё же, она позволила себе допустить призрачную мысль о том, что Стивенс испытывает что-то, вроде… ревности? Глупости, конечно нет. Из устройства, на её руке, возникла голограмма часов. Ровно десять. Заметив это, Киллмонгер развязанно произнёс: — Рано или поздно ты попадёшься. — Что? — Глаза Шури округлились от услышанного. — Твоя мать, или брат. В конечном итоге, его подружка. Кто-нибудь из них узнает, что ты бегаешь сюда. Тебе здорово влетит, принцесса. — Беспокойся за себя, — отрезала девушка, — и помни: я могу прочистить твои мозги в любую минуту, и ты даже не заметишь. Она засмеялась, наблюдая за тем, как меняется выражение лица Эрика. Что ж, один-один. — Будь осторожней с Белым Волком, принцесса, — Киллмонгер продолжал испытывать терпение сестры, — он может быть опасен. — Не опаснее тебя, кузен. Это произошло два дня назад. Их косвенная встреча с Баки. Несмотря на мягкую натуру, Т’Чалла настоял на том, чтобы Эрик проводил на улице как минимум три часа в сутки, чему Киллмонгер усиленно сопротивлялся. Он стоял посреди роскошного королевского сада в сопровождении кузена и Окойе, изучая растительность с напускным недовольством. Подойдя к душистому кустарнику с крупными жёлтыми цветами, он сорвал один и протянул Окойе. На его губах появилась самодовольная улыбка. — Их нельзя рвать, идиот! — сердито высказалась женщина, ударив его по руке и выхватив бутон. — Эй-эй, полегче с руками, дамочка, — ответил Эрик. Реакция воительницы лишь раззадорила его интерес на подобные поступки. — Мой король, — Окойе обратилась к Т’Чалле, — Ваша мать была права, когда говорила, что чужестранцу здесь не место! Киллмонгер пристально взглянул на Удаку. — Сразу видно, тётушка от меня не в восторге. — Окойе, пожалуйста, доложи В’Каби, что заседание совета состоится завтра утром, — спокойно произнёс Т’Чалла. Уловив намёк, женщина кивнула и направилась в сторону арки. Киллмонгер изогнул бровь. — А разве так было можно? — Я поговорю с Окойе насчёт чрезмерной прямолинейности, — деликатно произнёс Удаку, переглянувшись с Киллмонгером. — Не утруждайся, — ответил Эрик и поспешил перевести тему. Он не хотел, чтобы Т’Чалла без конца сдувал с него пылинки. — Могу ли я задать вопрос? — Всё, что угодно, — пожал плечами Т’Чалла. — Как скоро меня выпустят… м-м-м… на волю? — спросил он. — В этом есть подвох? — мужчина нахмурился. — Никаких подвохов, — Киллмонгер поднял руки над головой, — и что же? — Как только совет будет уверен в том, что ты больше не опасен для Ваканды и её населения. — заметив, как Эрик скривился, Т’Чалла поспешил добавить: — Постарайся вести себя менее вызывающе и сможешь спокойно ходить по дворцу раньше, чем через две недели. Киллмонгер промолчал, переверивая слова кузена. Мысль о том, что ему придётся наступить на горло своим принципам и поведению, казалась недопустимой. — Погоди-ка, — он прищурился, заметив кое-что странное. Точнее, кое-кого. Вдалеке от них стоял белокожий мужчина, держа в руках глиняный сосуд. Он был крепкого телосложения, с отросшими волосами и лёгкой щетиной. Рядом с ним стояла Шури. Девушка что-то рассказывала, не переставая улыбаться при этом, и Эрику показалось, что она кокетничает. Но больше, чем белая кожа незнакомца, Киллмонгера удивилось отсутствие его левой руки. — Не знал, что королевский дворец является пристанищем для белолицых инвалидов, — выпалил Эрик. Т’Чалла вздохнул, чувствуя, что кузен играет с его нервами. — Белый Волк, — ответил Удаку. — Чего?.. — поморщился Эрик. Обратного ответа не прозвучало. — Нам пора, — Т’Чалла поманил брата за собой. Киллмонгер крайний раз взглянул на Шури и чужестранца, прежде чем покинуть сад.