Ice

Лес уже не манит, желание нарушать правила отбило, а внутри слышен треск петель и стук головы о поверхность кафеля. Николай кладёт руки в карманы, хочет начать диалог с новым предметом интереса, коим является этот загадочный мужчина. И Гоголя осеняет. Он знает с чего начать. — А из леса есть выход? — говорит слишком громко и нечётко. Темноволосый в ответ даже кривится. — Было бы странно, если бы вход был, а выхода не было. Пытайся думать, иногда помогает в сложных ситуациях. — принц закатывает глаза и складывает на груди руки. — А ты знаешь, где он? — вылетает как-то на автомате. Гоголь осознаёт глупость сказанного, но потом его на секунду клинит. — Да. — спокойно говорит незнакомец, идя по прямой, будто зная куда ведёт каждая из миллионов здешних троп. А Гоголь в ступоре. — Хочешь сказать, ты знаешь, где выход, но ведёшь меня хрен знает куда? — Николай смешно топает ногой и упирает кулаки в свои бока. — Во-первых, ты сам за мной идёшь, во-вторых, я не пёс-поводырь, в-третьих, твоё королевство находится в левой стороне. — брюнет повернулся и смотрит на Гоголя, будто боится потерять это крошечное и неопытное создание. Блять. Разумеется, ему похуй, а про «крошечное неопытное создание» принц додумал сам. — Тогда я ухожу! И без тебя справлюсь, лгун! — Николай разворачивается и задирает нос, показывая, видимо, деревьям, что он до безумия крут и ему уже ничего не страшно. Темноволосый мужчина пожимает плечами, следя за направлением, куда движется Николай и издаёт совершенно равнодушным тоном. — Лево в другой стороне. — Гоголь разворачивается и идёт в противоположную теперь сторону, делая вид, что ничего не произошло, а произошедшее — «последствие испуга». Незнакомец же, не думая о случившемся, разворачивается и, по-видимому, продолжает свой путь. Принц счастлив, он идёт домой, целый и невредимый. Правда, со сломанной к чертям психикой и бабочками внизу живота при одном воспоминании о ледяном взгляде. Николай смотрит вперёд и обмирает, готов закричать, но у него нет голоса. Перед ним стоит нечто человекоподобное, в ободранной одежде и виднеющимися из-под дыр одежды кусками мяса. Лицо существа ободрано до костей. С виднеющимися каплями покрытого мяса кожей, оно улыбается и делает шаг вперёд. Теперь Гоголь кричит, срывает голос и бежит назад, к своему мнимому спасению. Но пока не знает, что пришёл не туда, куда следует, а увиденное им подобие мужчины в разы безобиднее того, к кому его на бешеной скорости несут ноги. Принц накидывается на своего «не-пса-поводыря» и просто плачет. Это его пик, грань, всё, блять, у него просто сдали нервы, а крыша, приложив себе кастрюлей по голове, улетела вдаль с единорогом в смокинге. Сейчас Николай рад, что ничего не видит в беспорядочных чёрных волосах, пахнущих запредельно здорово. Рад, что может чувствовать мужские ладони на своей талии и наслаждаться банальным объятием, которое какое-то не такое что ли? Определённо. Ведь он тут, блять, жмётся к малознакомому мужчине, когда за ним гонится очередной обитатель этого ужаса. — Кто это? — слёзы текут по бледным щекам и Гоголь готов поклясться себе, что его спутник не знает ответа, поэтому молчит. Но ошибается. Незнакомец знает. Ему известно здесь всё. Это его мир, что отказывается подчиняться своему начальнику. Или… — Человек. — темноволосый всё столь же апатичен, облапывает спину принца и чувствует, что сейчас он имеет право. — Это слишком жутко даже для меня. — своим высказыванием Гоголь пытается втереть спутнику, что он бесстрашен, хоть и, говоря откровенно, чуть ли не уссыкается от шороха деревьев на ветру. И даже не подозревает, что ужас кроется вовсе не во тьме. — Он такой же. Как и мы. Ждёт спасения… — Спутник Гоголя поднимает револьвер. Николай только жмурится, когда слышит один единственный выстрел, явно попавший в цель. — Как тебя зовут? — наконец-то решается спросить принц, вдыхая аромат мужчины и проклиная себя за столь резко возникшее желание. Брюнет отстраняется, шипя что-то про слезы на своей рубашке. Николая этот момент напрягает, он спешит расправить плечи и улыбнуться сквозь слёзы, подобно особе его уровня. Но в этой маленькой жуткой вселенной нет правил, лишь их противоположности и беспредел. Гоголь не оборачивается на труп того мужчины, ведь сейчас ему правда страшно что-то подобное воспринимать. Но краем глаза он всё же замечает раздробленную голову и подавляет приступ рвоты. — Моё имя… Фёдор Достоевский. — он проводит пальцами по спутанным чёрным прядям на своей голове. — С этого момента ты можешь обращаться ко мне как угодно, но не перегибай палку. — Досто…как? — Николай кривится и идёт за Фёдором, пытаясь вспомнить фамилию оного. — Достоевский. — вздыхает темноволосый, повторяя недавно сказанное им же. Он оборачивается, смотря на Николая, на лице которого застыл вопрос «Что?». — Уже темнеет, нужно найти место, где тебя не сожрут вместе с этим. Фёдор якобы брезгливо касается ярко-красного пышного банта на шее юноши, приподнимая брови, но после пряча руки в карманы снова. — Ты делаешь такое выражение лица, будто впервые видишь бант. — Гоголь приподнимает одну бровь и следует за Достоевским. — Я всегда считал подобные побрякушки исключительно женской страстью. — прикрывает глаза, сворачивая с прямой дороги в очередной раз. — Хотя… — Как банально, Дос-кун! — перебивает, почти крича посреди лесной чащи и вновь упирает кулаки в свои бока, склоняя в бок голову. — Хотя? — Сам посуди, из отличий от женщины у тебя только отсутствие молочных желёз и иные половые органы. — на секунду задумывается, начиная говорить шёпотом оставшиеся слова. — Ну, и Y хромосома, разумеется. Сейчас принц даже не пытается скрыть, что из всего сказанного Достоевским, он знает лишь первые шесть слов, не больше. Но его безмерно радует, что ему удалось разговорить эту ходячую загадку. Ошибся. После этих слов Фёдор молчит. Час. Два. Два с половиной. Николай не выдерживает, ему хочется разговаривать сейчас вплоть до мозолей на языке. Ведь взрослые говорят о погоде, да? — Солнце отсюда хоть и видно плохо, но я уже чувствую исходящее от него тепло. — блондин смотрит на кроны сосен и на секунду улыбается. — В этих краях не светит солнце, его тут нет. Совсем. Как и в Зимних землях. — он гремит чем-то в карманах своего плаща, вдруг резко останавливается. — Стоп. Что ты сказал? — Я говорю, что стало теплее и вон там видны солнечные лучики. — тычет пальцем ввысь, удивлённо глядя на Фёдора из-под спавшей на глаза чёлки. — Уходим. — хватает спутника за запястье, уводя в противоположную сторону. Принц не понимает, что происходит. А Фёдор знает и прекрасно осознаёт. Что он на Николая безмерно зол и готов разорвать на части при помощи любого из подвластных ему монстров. — Где мы? Что случилось опять? — принц еле успевает идти за темноволосым мужчиной, чувствуя, что ещё один поворот, и у него в узел завяжутся ноги. — Мы зашли на территорию великанов. Они не отличаются особым гостеприимством и королевскими манерами. — Достоевский почти бежит вперёд, но его тормозит чья-то рука, дёргает на себя. Слышится хруст костей и Фёдор видит падающего на колени Николая. — Что это за место? Рассказывай? Почему всё похоже на кривую страшилку для детей? — у него трясутся от страха руки. Он устал слышать каждый час, что его съедят. Он больше не в состоянии контролировать эмоции. Страх. Снова. Ощущение, что ты в какой-то легенде с плохим началом и концом. Достоевский еле слышно смеётся, прикрывая рот рукой. — Этот мир и есть кошмар. Это прибежище для тех, кому не место в твоём нормальном мире красивых людей и вещей. Здесь всё, что выбросили и забыли. Тут все гниют и живут лишь ради мести, но выйти не в силах. Они не могут дотянуться до света, исходящего от всех трёх царств. Мы не можем. — мужчина зачёсывает волосы ладонью и прислушивается. А после — рывком поднимает Гоголя и пихает того, еле успевшего встать на ноги в чащу леса, подальше от себя. — Беги. Я догоню тебя позже, просто беги, оставляя мне знаки. И Николай бежит, верит, стирает рукавом некогда белого костюма слёзы, не видит пролетающих чрезмерно быстро деревьев, не чувствует ног. И добегает до озера, падая на колени где-то на берегу, а потом и вовсе ложиться. И его вырубает. Он спит. Сбегает от ночного кошмара реальности. *** Достоевский краем глаза замечает фигуру в деревьях. Он стоит, ждёт, смотря в пол. Фёдор поворачивается к нему лицом, он серьёзен как никогда прежде. — Ещё раз. Твой ход. Собеседник кивает, заправляя за ухо светлую прядь и исчезая в пролетающем потоке серой листвы. Темноволосому сейчас приходится искать следы, но он подсказывает путь вихрями всё той же листвы. Спустя час Достоевский находит принца спящим на берегу. Тот напряжён, вертится и тяжело дышит. Фёдор не хочет его будить, но когда слышит чужой крик во сне… не находит ничего лучше, чем довольно сильно пнуть того ногой в рёбра, предварительно закрыв уши. Сквозь ладони он слышит крик, видит испуганное лицо. И дрожащие тонкие пальцы спутника. Последний явно уже теряет грань между реальностью и сном. А есть ли она вообще? — Перебираемся на вон тот остров. — Достоевский щурится, смотря вдаль, а Гоголь поднимается на ноги, не понимая на какой из них Фёдор хочет попасть. Принц замечает неподалёку лодку и, схватив «Дос-куна» за руку, бежит к ней, словно видя в ней спасение. Спутник даже не против, охотно соглашается сесть, и пока неугомонный почти-что-король показывает всю свою взрослость, избивая вислом воду, рассматривает пейзаж. Пока Николай не догадывается, что нужно, наверное, грести. Спустя ровно час двадцать они проплыли сорок метров. Николай хочет похвастаться этим достижением, но человек рядом уже около сорока минут избивает лицо собственной рукой. Зачем? — уже загадка. До острова удалось добраться, когда уже стемнело. Достоевский выполз из лодки, разминая затёкшие мышцы, а принц упал лицом в песок (Потому что поскользнулся о камень на берегу). Крича от боли в области носа, тот поворачивается и замирает. Ведь это та самая часть этого места, в которой видны звёзды. Одни из самых приближённых к королевству севера территорий. Но Гоголь не может этого знать. Он просто наслаждается. Пейзажем, небом… Красотой Фёдора. Стоп, что? В голове барабанит фраза, услышанная им на одном балу из уст пожилой одинокой леди. «Мужеложство» — грех, порок и осквернение своего достоинства. Но они в сраном лесу в каких-то ебенях мира. Кто, блять узнает? Если и прознают, то Николаю плевать. Это же как бы только его тело. — Куда ты? — спрашивает, наблюдая за тем как темноволосый поднимается и уходит в неизвестном направлении. — Я отлучусь на минуту. Береги себя. — Гоголь думает, что это просто вежливость. Но это реальное предупреждение, ведь Достоевский знает. Светловолосый предпочитает верить «Дос-куну», более не спрашивая ничего и прослеживая его взглядом до того, как он скрывается в небольшой рощице на фоне угасающего солнца. И тут слышится хруст костей и миллионы голосов. Но не в голове, они там, в воде. Будущий король медленно поворачивает голову и снова на мгновение умирает. К нему из воды тянутся сотни гнилых костлявых рук, хватают за ноги, пытаются утянуть в воду. Николай отбивается ногами и забирается выше. Существо вылезает. Всего одно из них, но Гоголь от увиденного успевает за миллисекунду умереть дважды. Сердце пропускает удар, но сзади слышится выстрел. Мираж испаряется, а Гоголь к этому моменту уже падает в обморок от ужаса. Сегодня ночью определённо дежурит Достоевский. Горизонт пожирает красное, будто истекающее кровью солнце. *** Утро наступает быстро. Солнца нет, лишь мрачное небо. Всё серое. Принц неохотно открывает глаза, первым делом видя, что уже далеко не там, где отключился. И его это радует. Перед его глазами безграничный водопад с чистейшими водами. — Советую тебе искупаться и не разде… — Договорить Фёдор не успевает, за пару мгновений Николай успевает сбросить с себя всю одежду и встать под поток воды. Говорящий даже отводит в сторону взгляд на мгновение, но Гоголь не стесняется своего тела вовсе. Или не умеет, или хочет показать. А показывать есть что. — Иди ко мне. — Николай вытягивает вперёд руки. Достоевский лишь усмехается, прикрывая рукой рот. — Ты чего? Стесняешься? Не волнуйся, ты мне нравишься, даже если не являешься человеком, или если у тебя, допустим серая кожа? Фёдор поднимается на ноги, скидывая с себя плащ, а после — жилет и рубашку. — Достаточно ли я сейчас раздет? — Гоголь качает головой в знак отрицания и улыбается. Хоть он и кажется весьма серьёзным — до глупого серьёзным — сейчас, но четырежды подумал о том «Что же делать дальше?». Фёдор обнажается полностью, задавая тот же вопрос. Гоголь сглатывает и смотрит то на себя, то на Фёдора. Самооценка скатилась, мягко говоря, в пизду. Достоевский подходит ближе, хватает подбородок весьма растерянного сейчас Николая и осторожно, даже немного нежно касается губ. Принц шевелит губами в ответ старательно, хоть и понятия не имеет, что внутри Фёдор от смеха сейчас чуть ли не умер, позволяя себе лишь осторожную улыбку. Пальцы забираются в светлые волосы, а губы перемещаются на шею. Николай тает, ведь это так по-взрослому, чёрт возьми! Он уже лежит на камнях, голый, мокрый и возбуждённый, над ним нависает самый красивый мужчина на свете. И что же для полного счастья необходимо? Даже думать не надо. Секс. Принц обвивает шею и вновь целует, уже более уверенно, но по-прежнему с детской невинностью и полным неумением. Одно движение, один приказ, и он раздвигает ноги, закидывая их на чужую поясницу. Фёдор растягивает быстро, рывками, а Николай в таком экстазе, что ничего не чувствует. О, да, он наконец-то станет взрослым…физически. Пусть и не с той стороны. Зато с тем, кому и в кого верит. Достоевский неразличимо шепчет на ухо, кусается и медленно входит. Это Гоголь чувствует прекрасно, но лишь через пару толчков понимает насколько это ОХуительно. Он откидывает голову и царапает плечи, кажущиеся довольно хрупкими, обманчиво-хрупкими. Сейчас слишком жарко, но на столько же хорошо. Фёдор двигается более плавно, осторожно, мучительно-медленно, принц, не привыкший к подобному, громко стонет, жмурится, показывает темноволосому мастер класс по эмоциональности уже в десятый раз за процесс. Светловолосый дрожит, тянется ладонью к своему члену. На его удивление, партнёр не препятствует, и Николай обхватывает ладонью свой половой орган, тяжело дышит, кусает губы, двигает рукой, эмитируя секс. И кончает, схватив Фёдора за плечи и разодрав тому спину в районе лопаток короткими ноготками. Достоевский поднимается, хватает Николая за бёдра, немного увеличивает темп и кончает внутрь, чувствуя рефлекторно сжимающиеся стенки. — Как тебе повезло, что за этим водопадом есть пещера, в которой ты можешь отоспаться. — темноволосый выходит из чужого тела, сразу же становясь под прохладную воду, стекающую сверху бесконечной струёй. — Только помойся. После этого мужчина слышит, что принц в воду просто падает. *** Уже ночь. Николай спит, завернувшись в отданный ему Фёдором плащ. Не то, чтобы темноволосый передал его принцу, Гоголь просто забрал его так, будто ему отдали. Достоевский даже припоминает, что Николай шептал часа два что-то на подобии: «Дос-кун прекрасно пахнет». Сверху слышится звук падающих камней, мужчина выходит посмотреть. И видит его. И знает, что сказать, ведь Гоголь этого не сможет слышать — всё заглушает шум воды. — Ты перестарался с ним. — всё, что говорит Фёдор. — Прошу прощения, Господин. — существо падает на колени, по-прежнему разглядывая камни и воду. Его светлые волосы развевает ветер, а в глазах разочарование в себе. Брюнет чуть склоняется, надавливает на чужой забинтованный затылок и заставляет уткнуться носом в землю, лишь потом выпрямляясь в полный рост. Таким его сейчас может видеть только Иван, его верный слуга. И одновременно сильнейшее существо в этом сосновом мракобесии, король всего леса, но не сердца Достоевского. Последний давит ногой между чужих лопаток, прямо туда, откуда растут отобранные этим обликом крылья. Боль — всё, что чувствует сейчас один из Властей. Фёдор убирает ногу, разворачивается и спускается по камням вниз, но решает обернуться. Роскошного блондина больше нет, лишь плачущий чёрной едкой жидкостью монстр с такими же чёрными крыльями и безмерно бледной кожей. Вот это лицо, настоящее, лживое, но верное лишь одному человеку. — Возвращайся назад. — и тот исчезает, растворяется в воздухе, будто ничего не было. Остались лишь царапины на камнях и трещина в одном сердце. Фёдор спускается обратно в пещеру, Николай всё так же спит и что-то бормочет. Слишком беззащитный, слишком загнанный, слабый, глупый, наивный, ещё толком не сформировавшийся подросток, отдавшийся без остатка страшному и безжалостному существу. Трепетный, ещё способный к чувствам. Фёдор видит в нём полную противоположность самого себя, ведь когда-то…