Ice

      Осаму сидит в маленьком душном помещении, откидывает голову назад и ведёт ладонью по сухой, но не менее гадкой земле, припорошенной остатками костей. Он слышит звон брони и наблюдает за человеком в соседней камере. Тюрьма. Всё произошло слишком быстро. Дазая схватили и повязали без возможности объяснения причин. Он попал сюда случайно, ничего не совершив, а на его месте должен быть иной, настоящий преступник. Он подбирает с земли кость, продолжает следить за брюнетом напротив, что раскрывает свою клетку и уходит. Просто так, ведь у него есть время, есть возможность уйти, сбежать из этого идиотизма. Осаму прячет подобранный предмет, вслушивается и осознаёт. Его приговор свершится через пять минут. За свиньёй пришли. Но в голове Дазая созрел план. Нужно просто задуматься и доказать всем, а главное — самому себе, что клетка не синоним опустошения. — На выход, собака, — Осаму покорно поднимается, слышит хруст собственных костей и выходит из камеры. Его хватают за воротник просторной кофты и тащат на казнь про прогнившим коридорам подземелья. Как же воняет, как же в шею впивается неприятно режущая кожу ткань. Как же мерзко, но прекрасно одновременно. Почти виден выход на площадь, уже слышен отчётливый гул заинтересованных людей. Осаму достаёт обломок от кости, глубоко вздыхает, разворачивается и ударяет подобием оружия в чужое горло. Брызжет кровь, стражник падает и шепчет почти неслышно. — Ты никогда не сможешь обрести своё счастье, — закрывает судорожно рану рукой, дрожит, делает последний глоток воздуха и перестаёт дышать, смотря опустевшими в миг глазами на Дазая. — Моё счастье — смерть, — Осаму кидает оружие на пока что тёплое тело, кусает губы и погружается в непонятную задумчивость. — Хочешь сказать, я никогда не смогу расстаться с жизнью? Значит совершаешь ошибку. Осознание приходит медленно, поедает изнутри и Дазай открывает глаза, будто он уже другой человек. Ведь он убил. Без капли жалости, из рвения к свободе, счастью. Как бы иронично это не звучало, но он мечтал вернуть свою привычную жизнь, лишённую цепей. Но заточил себя лишь больше и теперь и правда желает умереть, лишь бы перестать чувствовать бесконечный груз, который тянет вниз реки и одновременно подаёт спасительный воздух. Слышится тот самый звон брони, они задержались, часы пробили шесть утра. Осаму бежит, пытается вновь обрести временное спасение от мук, поворот, коридор, открытые двери. Он не в тюрьме, выбегает, вдыхает воздух, переполняя лёгкие, а потом исчезает в бесконечности пустоты. *** Дазай предельно осторожен, крадётся в переулках, стараясь не быть пойманным вновь. И у него получается, однотонные загрязнённые улицы и разлетающиеся новости, которые перекрывают известие о том, что заключённый смог бежать из тюрьмы. Сын короля Лета исчез. Ну а, впрочем, не важно. Искать его явно никто не собирается, ведь жадность нынешней власти не даёт нормального вознаграждения отыскавшему. А если за что-то не дают денег — всем людям становится плевать. Осаму слышит неподалёку крик, идёт на этот шум, ведь остальные просто проходят мимо. И видит перед собой мужчину, сидящего над трупами детей. Он плачет, пытается пробудить каждое окровавленное тело, надеясь, что кто-то из них сможет продолжить жить. — Нет, это сон, очнитесь… — он отползает к стене, смотрит на то, что его руки в их крови и теряется в реальности. Дазай спешит подойти и узнать, что произошло. — Вам помочь? — ловит на себе бешеный взгляд, чувствует как его тело вбивают в каменную стену, сипло вздыхает, готов упасть. — Это ты? Это ты убил их? — мужчина с рыжеватыми волосами на грани сумасшествия и отчаяния, в глазах лопаются мелкие сосуды, а руки сжимают плечи Осаму и явно дрожат. От ужаса, от страха, от нежелания существовать. — Нет, — Дазай спокойно смотрит на мужчину, отталкивает его ногой, наблюдая за безвольным телом, падающим на неровную поверхность земли. — Я сочувствую вашей утрате, но ничем помочь не могу. Собирается уйти, но его останавливают. — Эти дети — моё всё, моя жизнь, — слышится женский крик, снова звон брони королевской стражи. Трупы нашли. Незнакомец хватает Дазая за руку и бежит, ведёт шатена в неизвестное место, будто знает бесконечный лабиринт города и различает тысячи домов. Они в каком-то подвале. Осаму оглядывает незнакомых ему людей. Брюнет с красным жабо ходит по комнате, смотря на часы. Но после замечает вошедших, поворачивается и улыбается до притворного миролюбиво, пальцами поправляя аккуратно завивающиеся усы. — Что вы, не смотрите на меня так, словно вы в плену, — он поправляет свой костюм, подходит ближе, сбивая с кофты Осаму насекомое, появившееся абсолютно недавно там. — Я Мори Огай, приятно познакомиться, сбежавший преступник Осаму Дазай. — Что вам от меня нужно? — дверь захлопывается, шатен хочет повернуться, но не сейчас, ведь нельзя подставлять незнакомцу спину, учитывая складывающееся положение. — Видишь ли, в нашем королевстве нынче неспокойно… — Огай вздыхает, жестом просит всех присутствующих удалиться из комнаты, проводит пальцами по светлым волосам единственной оставшейся здесь девчонки. — А я хочу немного воспользоваться этим, но для начала… Мори неожиданно достаёт скальпель, пытается подставить к глотке Осаму, но терпит поражение в своеобразном поединке, когда руку перехватывают в тот же миг, заставляя выронить медицинский предмет из ладони. — Готов ли ты сотрудничать, Дазай? — Сотрудничать, не служить. *** Мори Огай — глава подпольной организации, зовущей себя «Портовой Мафией». Как глупо. Но Осаму уже по полной мере преступник, уже успел им стать. Его лицо по-прежнему красуется на каждом углу с надписью «Внимание, убийца» под ним. Не смущает, лишь заставляет продолжать. — На самом деле, Огай преследовал иные цели, принимая тебя сюда, — Одасаку, теперь уже лучший друг Осаму, поднимает бокал спиртного, дожидаясь коллегу, чтобы начать пить. — Я знаю, он говорил, — слышится удар стекла о стекло, Дазай делает глоток, поправляя свободной рукой стягивающие глотку бинты. — Это было за победу? — Да, — Сакуноске усмехается, достаёт из вазы золотого цвета одуванчик и погружает стебель в каштановые кудрявые пряди, улыбаясь лишь на миг. — Считай это символом меня, друг, — усмехается, достаёт тёмную тетрадь из внутреннего кармана пиджака и делает пару пометок, которые, словно заготовки для чего-то невообразимого. — Так говоришь, будто отправляешь меня в последний путь, — разминает шею и хрустит пальцами, трогает цветок, но выкидывать не смеет. — Я не знаю, сможем ли мы увидеться ещё раз, — делает очередной глоток, — Огай многое не рассчитал. — Но действовать надо сейчас, — поднимается из-за стола, залпом допивает алкоголь из бокала и уже собирается уходить, — до встречи, Одасаку. *** Осаму пробирается во дворец, беззвучно идёт по позолоченному полу. Он никогда не видел такого богатства, никогда не смел коснуться двери королевской спальни и, тем более, войти. — Отец? — забинтованный проходит вперёд, слышит как тело правителя Лета шевелится, как рука отодвигает одеяло, включает свет. И видит глаза, полные сумасшествия, смотрящие на него с невообразимой дикостью, но одновременно счастьем. — Ты вернулся? Я уже подозревал свою кончину без твоего тепла, сын, — король, лишённый памяти, убитый горем родитель, бросается в объятия к Дазаю, сжимает грудную клетку молодого человека с одуванчиком в волосах. — Я здесь, папа. *** День, когда все несогласные мертвы. День, когда Осаму стал принцем. Уже давно прошёл, оставив себя в памяти всего королевства. Осаму сидит во дворце, но слышит знакомый крик, выбегает на улицу и видит. Одасаку схватили. Стража тащит его к лесу. Тому самому страшному месту, откуда не возвращается никто. Дазай читал о нём в королевской библиотеке, доступной лишь ему и «отцу». — Остановитесь! Он не виноват! — всё, что способен крикнуть принц, но его оттаскивают прочь, не дают даже коснуться, но он всё ещё может взглянуть в глаза. Такие родные, близкие, слёзы на которых он видел десятки раз. И позволяет взглянуть в свои, впервые мокрые от расставания с тем, кто стал подобен брату. — Не стоит, сын, — король стоит рядом, спокойно наблюдает, ждёт. — Он всё равно преступник. А Осаму лишь способен отчаяться, он видит Одасаку и правда… В последний раз, ведь оттуда, куда его уводят, нет выхода и права на нормальную жизнь. Без страха. *** Прошёл месяц, настала пора ночи. Дазай сидит в своей комнате, подавленный, разбитый, но после решается. Поднимается с постели, смотрит в окно и вытаскивает подаренный ему Огаем пистолет. Прикладывает его ко лбу, ждёт три минуты, а потом выходит и направляется в покои короля. Вновь открывает золотые двери. Ни капли сострадания. Ни капли лживой любви. — Ты здесь, сын, я рад тебя видеть, — сумасшедший мужчина поднимается, идёт к Дазаю, раскрывая руки для объятий, но останавливается, будто убитый словом. — Меня здесь нет. И сына твоего никогда здесь не было, — поднимает пистолет, направляет дуло в лоб правителя. — В твоём сердце сейчас мошенник, который желает изменить мир. И стреляет, тратит единственную пулю, смотрит на лежащее посреди комнаты мёртвое тело. И признаёт для себя самого. Он — убийца, преступник, что постоянно лгал. Но теперь — король и никто не оспорит, а кто осмелится противиться познает вкус раскалённого металла на языке. Дазай уходит, подбирает упавшую корону, надевает её на голову и улыбается пустоте. *** Новость потрясла всё королевство, люди взволнованы от слухов о том, что король мёртв. Был найден в своей спальной три дня назад. Паршиво. Но одновременно с этим прекрасно для Дазая. Он выходит на огромный балкон, с которого открывается вид на площадь. Крутит на пальце корону, в отверстии которой красуется золотой цветок, и надевает на себя, глубоко вдыхает и делает хлопок, привлекая внимание к себе. Огай стоит позади, наблюдает, народ умолкает во мгновение, готовый слушать. — Правление моих предшественников с самого мироздания завело Летнее царство в тупик. Мы опустошены, мы считаемся грязью и народом весьма приблудным, для себя же чужим, — проводит тонкими пальцами по железным периллам, смотрит на людей с прищуром и ухмыляется. — А почему? Потому что правление изначально было неправильным, а политика считалась для них словом абсолютно чужим. Так услышьте же! Мне всё равно на то, что было раньше, абсолютно плевать. С моим приходом всё изменится, мы больше не будем страдать, ведь я не часть зажравшихся людей. Осаму прикрывает глаза, наполняет лёгкие тем же воздухом, выдыхает и говорит с полной уверенностью: — Я — король.