Ice

Есть много вариантов в голове, Гоголь перебирает и рассматривает каждый. Он подходит к Осаму ещё ближе, смотрит на того и недоумевает. — Он пуст? — принц приподнимает бровь, смотрит на ровно столько же непонимающего короля, вслушиваясь в каждую каплю тишины. — Да, — Осаму нервно сминает улику пальцами, прикрывает глаза, погружаясь в состояние весьма непонятное и странное. — Этот листок определённо вырван из какой-то книги, а учитывая, что он принадлежит тому, кто в коридоре растворился, то нужно искать где-то здесь. Я подозреваю, что это какой-то шифр. — А может это лист дневника? — Николай высказывает лишь догадку, ища подходящую по размерам книгу. — Нет, Одасаку использовал более плотную бумагу, — облизывается, поправляет воротник рубашки, что завернулся не так давно. — А как вы с ним познакомились? И кто он для вас? — Гоголю правда интересен, человек, создатель этой бесценной рукописи, которая по непонятным причинам оказалась в его руках. — Слишком много вопросов, что совершенно не касаются тебя, — Дазай оборачивается, идёт в другой отдел библиотеки, переворачивая в ней всё. Сейчас библиотекарь был бы очень кстати, если бы не был какой-то субъективной фигурой в этом разбирательстве. Ацуши проходит по коридорам в поисках своего короля. Просто жалкий слуга, прижимающий к груди небольшую книгу, которую нашёл на пороге своей спальни пять минут назад. Мимо него проходит прекрасный высокий мужчина с длинными волосами, достигающими бедра. Прекрасен, но, кажется, попал сюда совершенно случайно. Будто из другой реальности, будто проездом, будто вовсе не должен тут быть. Или вообще существовать. Но он кажется каким-то чрезмерно холодным, лишённым человечности и чувств, будто какой-то призрак. Накаджима слишком сильно задумался, потому врезался в своего нового врага, не успев проследить за тем, как высокая фигура скрывается в пустоте. Исчезает. — Кого-то ищешь? — голос до натянутого вежливый, лишённый чувственности, с некой хрипотой. Ацуши делает шаг назад, старается обойти брюнета, получается, ускоряет шаг. За ним не идут, продолжают свой путь весьма мирно, но, кажется, аура Акутагавы полностью чёрная, без капли оттенка белизны. Светловолосый слуга натыкается на дверь, слышит знакомый голос повелителя и, не постучавшись, заходит внутрь без капли стыда за нарушение необходимой манеры поведения. — Она! — Николай подбегает, выхватывает книгу у Ацуши и подаёт Дазаю, дёргая за мантию и отдавая предмет. Накаджима от столь резкого толчка чуть не падает. — Где ты нашёл её, Ацуши? — король «собирает книгу», открывает её, пролистывает, замечая, что за окном уже темно. — Что там? — Гоголь крутится вокруг короля Лета, Ацуши скромно стоит, а Дазай закатывает глаза, ругнувшись. — Она пуста, — он сжимает обложку книги, но через секунду отдаёт Ацуши, уходя. — Совсем? — Николай кричит вдогонку, опираясь о деревянный стол. — Да, — а после Осаму хлопает дверью. — Хорошая работа, Ацуши. Продолжает уже в коридоре, не осознавая, что Рюноскэ слышит всё. Накаджима в непонимании отходит от Николая, что сидит в кресле смотря в пол. Ломает голову, путаясь в каждом собственном предположении. «Кто же это может быть?» Не так. «Кто стоит за этим?» Накаджима всё больше хочет втянуться в этом, но любопытство слишком велико, а, следовательно, уже имеются подозреваемые. Кто может быть настроен против Дазая больше всего? Возможно, вопрос и представляет определённую сложность, но на ум будто напрашивается бледное лицо одного малознакомого незнакомца. Акутагава Рюноскэ. Ацуши почти рад, что пришёл к выводу, выходит из библиотеки, уверенно шагая по коридорам снова, ища того самого человека. Но вдруг. Удар. Ацуши оборачивается, отталкивает противника, пытается сбежать. Единственное, что чувствуется сейчас — ненависть. Безграничный её поток, который усмирить без боя невозможно. Накаджима останавливается, замахивается, наносить ответный удар и вздыхает, прижимая к груди подранные костяшки. Бой продолжается, мотивы врага непонятные, обоснованные лишь желанием убить, но за что — уже иной вопрос. Который останется явно без ответа, ведь скоро подбежит король Лета, растащит глупых юнцов и преподаст одному из них урок, который он на всю жизнь запомнит. Светловолосый парнишка хватает упавшую книгу, наносит удар, обложка рвётся, Дазай отталкивает Акутагаву и Ацуши по разные стороны стен. — Что вы тут устроили? — он говорит лаконично, без чего-то лишнего, не пытается читать мораль, просто молчит. Молчание ответом ему и является, Осаму смотрит в пол и видит порванную обложку книги, из которой что-то слишком соблазнительно торчит, тянет коснуться к себе с нереальной силой. Шатен опускается, вытаскивает тот самый предмет. Плотная бумага, оборванный лист, идеально подходящий по размеру и записки путешественника. Врага видели в лицо, он не пытается скрываться, но, несомненно силён и берёт умом и силой. Осаму с жалостью смотрит на валяющихся на полу «бойцов». У Акутагавы разбит нос, а Накаджима пытается вправить вывихнутый палец. Николай тоже прибегает на крик, останавливается рядом со всеми, с непониманием смотря то на короля, держащего непонятный листок, то на валяющихся на полу людей. — Хорошая работа, Ацуши, — выдавливает из себя, помогает подняться и похлопывает мальчишку по плечу, подзывая Николая к себе и уводя куда подальше. — Так что там написано? — Гоголь старается идти шаг в шаг, заинтересованно наблюдая за задумчивостью своеобразного коллеги. *** «Всё становится хуже. Идёт уже третий день моего нахождения здесь. Это невозможно, меня давят со всех сторон. Было страшно, мелкие твари уродливой наружности напали на меня. На руках укусы, течёт кровь, не останавливается, я пытался смыть её водой, но она появляется снова. Это невозможно, выхода отсюда нет». «Это тринадцатая попытка наладить общение с кошмаром, безрезультатная попытка. Они несговорчивы и способны лишь пугать, быть тенью величия их господина, что имеет ярко-синий свет. Я встречался с ним. Его волосы светлы, идеальны на вид, как и лицо. Не считая глаза. Они чёрные, кажется, будто он слеп. Или это лишь очередное обличие или догадка, не знаю». «Я еле сбежал. Огромные ноги великанов гнались за мной около часа. Было страшно, этот лес не перестаёт удивлять, здесь есть самые настоящие параллельные миры, в которые может попасть человек. Я намерен изучить всё это как можно скорее, записав в дневник». «Пятнадцатая попытка заговорить с кошмаром. Безуспешно, но мне удалось вычислить одну любопытную деталь, похожую на связь между ними и этим миром. У меня складывается предположение, что они души, которые не способны переродиться в мире людей. Просто заточённые великой силой их бога, что умеет абсолютно всё. В моих планах поймать его и уничтожить, я смастерил капкан на этой неделе. Надеюсь, рыба клюнет на приманку в виде меня и падёт». *** — Зачем врагу отдавать нам это? — Гоголь переминается с ноги на ногу. — И где нам искать остальные страницы? Осаму проводит ладонью по листам несколько задумчиво смотря на испачканную страницу. Он касается одуванчика, будто ищет в нём ответ, а потом оглядывается. В комнату входит офицер и белобрысый слуга, с ненавистью смотрят на друг друга после посещения вместе медицинского пункта и толкаются, борясь даже за банальное желание первым войти. Это вызывает улыбку на чуть загорелом лице короля, он откидывает прядь волос за ухо, перечитывая строки, написанные Одой, про себя. — Он начал первый, — Ацуши садится на диван, занимая последнее свободное место, оставляя Акутагаву стоять, опираясь о стену и ждать, когда кто-то поднимется. — Завались, — почти шипит, отворачивается, смотря в окно и видя там тот самый Эйвельс, являющийся то ли божественным, то ли дьявольским созданием. — Без разницы, кто начинает, куда важнее то, насколько силён в итоге урон для обеих сторон, — Дазай резко поднимается, вновь пытаясь уйти. — Мы выдвигаемся завтра утром. — Вы не ответили на вопрос! — Николай даже догадываться не может, куда придётся идти и зачем. — Если я отвечу, то согласишься ли ты пойти? — и закрывает двери, исчезая из поля зрения.