Gothic Tales.

У Зверя смутные понятия любви. Он сидит у твоих ног, прикрыв глаза и уложив тяжелую морду на колени, пока ты невесомо гладишь его по жесткой, некрасивой шерсти. Он засыпает, зная, что ты его не обидишь. Но он тебя не любит. Зверь щурит красные глаза, когда ты смеешься и целуешь его во влажный нос. Ты улыбаешься (оскаливаешься), но он не показывает свои клыки. Только тебе, чтобы не напугать. Но он тебя не любит. Зверь рычит на твоих врагов, выгрызает им глотки, упиваясь сладким вкусом крови. Тебе даже просить его не надо. Зверь пробегает сотни и тысячи километров, через леса, горы и реки, но находит того, кто обидел тебя, и приносит в пасти его оторванную голову прямо к твоим голым, бледным ногам. Вылизывает лужу крови, чтобы ты не выпачкалась в ней. Но он тебя не любит. Зверь ласково облизывает твои тонкие пальцы, урчит. Он охраняет твой сон и покой, согревает по ночам, когда вьюга за окном воет хуже всякого хищника. Ты можешь прийти к нему в любое время. Он примет тебя любой, промолчав. Он позволит тебе изранить его осколками твоей внезапно разбившейся души. Но он тебя не любит. Потому что у Зверя смутные понятия любви. И только если он повалит тебя на рыхлую землю тяжелыми лапами, вонзит когти в прозрачную кожу, раздирая ее на лоскуты; только если под его весом захрустят твои полые косточки, трескаясь и ломаясь, втыкаясь в легкие; только если Зверь клыками разорвет жесткие грудные мышцы, пока из твое глотки с бульканьем будет течь кровь; только если Зверь вырвет твое горячее, еще трепетно бьющееся сердце из груди, сжимая его в зубах, пока оно не лопнет под давлением; только если Зверь с довольным урчанием пожрет тебя, не оставив ничего, тогда знай. Зверь тебя полюбил.